Рассказ жидко пукал постанывал: Часть 1, Болезненное беспамятство — ориджинал

Содержание

Собрание сочинений в десяти томах. Том 5. — М. : Книжный сад. 2006

%PDF-1.5 % 1 0 obj > endobj 5 0 obj /Producer (https://imwerden.de) /Title /Author /Subject (ISBN 5-85676-115-4) >> endobj 2 0 obj > stream

  • Собрание сочинений в десяти томах. Том 5. — М. : Книжный сад. 2006
  • https://imwerden.de
  • Кувалдин, Юрий
  • ISBN 5-85676-115-4
  • endstream endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > endobj 6 0 obj 1155 endobj 7 0 obj > endobj 8 0 obj > endobj 9 0 obj > endobj 10 0 obj > endobj 11 0 obj > endobj 12 0 obj > endobj 13 0 obj > endobj 14 0 obj > endobj 15 0 obj > endobj 16 0 obj > endobj 17 0 obj > endobj 18 0 obj > endobj 19 0 obj > endobj 20 0 obj > endobj 21 0 obj > endobj 22 0 obj > endobj 23 0 obj > endobj 24 0 obj > endobj 25 0 obj > endobj 26 0 obj > endobj 27 0 obj > endobj 28 0 obj > endobj 29 0 obj > endobj 30 0 obj > endobj 31 0 obj > endobj 32 0 obj > endobj 33 0 obj > endobj 34 0 obj > endobj 35 0 obj > endobj 36 0 obj > endobj 37 0 obj > endobj 38 0 obj > endobj 39 0 obj > endobj 40 0 obj > endobj 41 0 obj > endobj 42 0 obj > endobj 43 0 obj > endobj 44 0 obj > endobj 45 0 obj > endobj 46 0 obj > endobj 47 0 obj > endobj 48 0 obj > endobj 49 0 obj > endobj 50 0 obj > endobj 51 0 obj > endobj 52 0 obj > endobj 53 0 obj > endobj 54 0 obj > endobj 55 0 obj > endobj 56 0 obj > endobj 57 0 obj > endobj 58 0 obj > endobj 59 0 obj > endobj 60 0 obj > endobj 61 0 obj > endobj 62 0 obj > endobj 63 0 obj > endobj 64 0 obj > endobj 65 0 obj > endobj 66 0 obj > endobj 67 0 obj > endobj 68 0 obj > endobj 69 0 obj > endobj 70 0 obj > endobj 71 0 obj > endobj 72 0 obj > endobj 73 0 obj > endobj 74 0 obj > endobj 75 0 obj > endobj 76 0 obj > endobj 77 0 obj > endobj 78 0 obj > endobj 79 0 obj > endobj 80 0 obj > endobj 81 0 obj > endobj 82 0 obj > endobj 83 0 obj > endobj 84 0 obj > endobj 85 0 obj > endobj 86 0 obj > endobj 87 0 obj > endobj 88 0 obj > endobj 89 0 obj > endobj 90 0 obj > endobj 91 0 obj > endobj 92 0 obj > endobj 93 0 obj > endobj 94 0 obj > endobj 95 0 obj > endobj 96 0 obj > endobj 97 0 obj > endobj 98 0 obj > endobj 99 0 obj > endobj 100 0 obj > endobj 101 0 obj > endobj 102 0 obj > endobj 103 0 obj > endobj 104 0 obj > endobj 105 0 obj > endobj 106 0 obj > endobj 107 0 obj > endobj 108 0 obj > endobj 109 0 obj > endobj 110 0 obj > endobj 111 0 obj > endobj 112 0 obj > endobj 113 0 obj > endobj 114 0 obj > endobj 115 0 obj > endobj 116 0 obj > endobj 117 0 obj > endobj 118 0 obj > endobj 119 0 obj > endobj 120 0 obj > endobj 121 0 obj > endobj 122 0 obj > endobj 123 0 obj > endobj 124 0 obj > endobj 125 0 obj > endobj 126 0 obj > endobj 127 0 obj > endobj 128 0 obj > endobj 129 0 obj > endobj 130 0 obj > endobj 131 0 obj > endobj 132 0 obj > endobj 133 0 obj > endobj 134 0 obj > endobj 135 0 obj > endobj 136 0 obj > endobj 137 0 obj > endobj 138 0 obj > endobj 139 0 obj > endobj 140 0 obj > endobj 141 0 obj > endobj 142 0 obj > endobj 143 0 obj > endobj 144 0 obj > endobj 145 0 obj > endobj 146 0 obj > endobj 147 0 obj > endobj 148 0 obj > endobj 149 0 obj > endobj 150 0 obj > endobj 151 0 obj > endobj 152 0 obj > endobj 153 0 obj > endobj 154 0 obj > endobj 155 0 obj > endobj 156 0 obj > endobj 157 0 obj > endobj 158 0 obj > endobj 159 0 obj > endobj 160 0 obj > endobj 161 0 obj > endobj 162 0 obj > endobj 163 0 obj > endobj 164 0 obj > endobj 165 0 obj > endobj 166 0 obj > endobj 167 0 obj > endobj 168 0 obj > endobj 169 0 obj > endobj 170 0 obj > endobj 171 0 obj > endobj 172 0 obj > endobj 173 0 obj > endobj 174 0 obj > endobj 175 0 obj > endobj 176 0 obj > endobj 177 0 obj > endobj 178 0 obj > endobj 179 0 obj > endobj 180 0 obj > endobj 181 0 obj > endobj 182 0 obj > endobj 183 0 obj > endobj 184 0 obj > endobj 185 0 obj > endobj 186 0 obj > endobj 187 0 obj > endobj 188 0 obj > endobj 189 0 obj > endobj 190 0 obj > endobj 191 0 obj > endobj 192 0 obj > endobj 193 0 obj > endobj 194 0 obj > endobj 195 0 obj > endobj 196 0 obj > endobj 197 0 obj > endobj 198 0 obj > endobj 199 0 obj > endobj 200 0 obj > endobj 201 0 obj > endobj 202 0 obj > endobj 203 0 obj > endobj 204 0 obj > endobj 205 0 obj > endobj 206 0 obj > endobj 207 0 obj > endobj 208 0 obj > endobj 209 0 obj > endobj 210 0 obj > endobj 211 0 obj > endobj 212 0 obj > endobj 213 0 obj > endobj 214 0 obj > endobj 215 0 obj > endobj 216 0 obj > endobj 217 0 obj > endobj 218 0 obj > endobj 219 0 obj > endobj 220 0 obj > endobj 221 0 obj > endobj 222 0 obj > endobj 223 0 obj > endobj 224 0 obj > endobj 225 0 obj > endobj 226 0 obj > endobj 227 0 obj > endobj 228 0 obj > endobj 229 0 obj > endobj 230 0 obj > endobj 231 0 obj > endobj 232 0 obj > endobj 233 0 obj > endobj 234 0 obj > endobj 235 0 obj > endobj 236 0 obj > endobj 237 0 obj > endobj 238 0 obj > endobj 239 0 obj > endobj 240 0 obj > endobj 241 0 obj > endobj 242 0 obj > endobj 243 0 obj > endobj 244 0 obj > endobj 245 0 obj > endobj 246 0 obj > endobj 247 0 obj > endobj 248 0 obj > endobj 249 0 obj > endobj 250 0 obj > endobj 251 0 obj > endobj 252 0 obj > endobj 253 0 obj > endobj 254 0 obj > endobj 255 0 obj > endobj 256 0 obj > endobj 257 0 obj > endobj 258 0 obj > endobj 259 0 obj > endobj 260 0 obj > endobj 261 0 obj > endobj 262 0 obj > endobj 263 0 obj > endobj 264 0 obj > endobj 265 0 obj > endobj 266 0 obj > endobj 267 0 obj > endobj 268 0 obj > endobj 269 0 obj > endobj 270 0 obj > endobj 271 0 obj > endobj 272 0 obj > endobj 273 0 obj > endobj 274 0 obj > endobj 275 0 obj > endobj 276 0 obj > endobj 277 0 obj > endobj 278 0 obj > endobj 279 0 obj > endobj 280 0 obj > endobj 281 0 obj > endobj 282 0 obj > endobj 283 0 obj > endobj 284 0 obj > endobj 285 0 obj > endobj 286 0 obj > endobj 287 0 obj > endobj 288 0 obj > endobj 289 0 obj > endobj 290 0 obj > endobj 291 0 obj > endobj 292 0 obj > endobj 293 0 obj > endobj 294 0 obj > endobj 295 0 obj > endobj 296 0 obj > endobj 297 0 obj > endobj 298 0 obj > endobj 299 0 obj > endobj 300 0 obj > endobj 301 0 obj > endobj 302 0 obj > endobj 303 0 obj > endobj 304 0 obj > endobj 305 0 obj > endobj 306 0 obj > endobj 307 0 obj > endobj 308 0 obj > endobj 309 0 obj > endobj 310 0 obj > endobj 311 0 obj > endobj 312 0 obj > endobj 313 0 obj > endobj 314 0 obj > endobj 315 0 obj > endobj 316 0 obj > endobj 317 0 obj > endobj 318 0 obj > endobj 319 0 obj > endobj 320 0 obj > endobj 321 0 obj > endobj 322 0 obj > endobj 323 0 obj > endobj 324 0 obj > endobj 325 0 obj > endobj 326 0 obj > endobj 327 0 obj > endobj 328 0 obj > endobj 329 0 obj > endobj 330 0 obj > endobj 331 0 obj > endobj 332 0 obj > endobj 333 0 obj > endobj 334 0 obj > endobj 335 0 obj > endobj 336 0 obj > endobj 337 0 obj > endobj 338 0 obj > endobj 339 0 obj > endobj 340 0 obj > endobj 341 0 obj > endobj 342 0 obj > endobj 343 0 obj > endobj 344 0 obj > endobj 345 0 obj > endobj 346 0 obj > endobj 347 0 obj > endobj 348 0 obj > endobj 349 0 obj > endobj 350 0 obj > endobj 351 0 obj > endobj 352 0 obj > endobj 353 0 obj > endobj 354 0 obj > endobj 355 0 obj > endobj 356 0 obj > endobj 357 0 obj > endobj 358 0 obj > endobj 359 0 obj > endobj 360 0 obj > endobj 361 0 obj > endobj 362 0 obj > endobj 363 0 obj > endobj 364 0 obj > endobj 365 0 obj > endobj 366 0 obj > endobj 367 0 obj > endobj 368 0 obj > endobj 369 0 obj > endobj 370 0 obj > endobj 371 0 obj > endobj 372 0 obj > endobj 373 0 obj > endobj 374 0 obj > endobj 375 0 obj > endobj 376 0 obj > endobj 377 0 obj > endobj 378 0 obj > endobj 379 0 obj > endobj 380 0 obj > endobj 381 0 obj > endobj 382 0 obj > endobj 383 0 obj > endobj 384 0 obj > endobj 385 0 obj > endobj 386 0 obj > endobj 387 0 obj > endobj 388 0 obj > endobj 389 0 obj > endobj 390 0 obj > endobj 391 0 obj > endobj 392 0 obj > endobj 393 0 obj > endobj 394 0 obj > endobj 395 0 obj > endobj 396 0 obj > endobj 397 0 obj > endobj 398 0 obj > endobj 399 0 obj > endobj 400 0 obj > endobj 401 0 obj > endobj 402 0 obj > endobj 403 0 obj > endobj 404 0 obj > endobj 405 0 obj > endobj 406 0 obj > endobj 407 0 obj > endobj 408 0 obj > endobj 409 0 obj > endobj 410 0 obj > endobj 411 0 obj > endobj 412 0 obj > endobj 413 0 obj > endobj 414 0 obj > endobj 415 0 obj > endobj 416 0 obj > endobj 417 0 obj > endobj 418 0 obj > endobj 419 0 obj > endobj 420 0 obj > endobj 421 0 obj > endobj 422 0 obj > endobj 423 0 obj > endobj 424 0 obj > endobj 425 0 obj > endobj 426 0 obj > endobj 427 0 obj > endobj 428 0 obj > endobj 429 0 obj > endobj 430 0 obj > endobj 431 0 obj > endobj 432 0 obj > endobj 433 0 obj > endobj 434 0 obj > endobj 435 0 obj > endobj 436 0 obj > endobj 437 0 obj > endobj 438 0 obj > endobj 439 0 obj > endobj 440 0 obj > endobj 441 0 obj > endobj 442 0 obj > endobj 443 0 obj > endobj 444 0 obj > endobj 445 0 obj > endobj 446 0 obj > endobj 447 0 obj > endobj 448 0 obj > endobj 449 0 obj > endobj 450 0 obj > endobj 451 0 obj > endobj 452 0 obj > endobj 453 0 obj > endobj 454 0 obj > endobj 455 0 obj > endobj 456 0 obj > endobj 457 0 obj > endobj 458 0 obj > endobj 459 0 obj > endobj 460 0 obj > endobj 461 0 obj > endobj 462 0 obj > endobj 463 0 obj > endobj 464 0 obj > endobj 465 0 obj > endobj 466 0 obj > endobj 467 0 obj > endobj 468 0 obj > endobj 469 0 obj > endobj 470 0 obj > endobj 471 0 obj > endobj 472 0 obj > endobj 473 0 obj > endobj 474 0 obj > endobj 475 0 obj > endobj 476 0 obj > endobj 477 0 obj > endobj 478 0 obj > endobj 479 0 obj > endobj 480 0 obj > endobj 481 0 obj > endobj 482 0 obj > endobj 483 0 obj > endobj 484 0 obj > endobj 485 0 obj > endobj 486 0 obj > endobj 487 0 obj > endobj 488 0 obj > endobj 489 0 obj > endobj 490 0 obj > endobj 491 0 obj > endobj 492 0 obj > endobj 493 0 obj > endobj 494 0 obj > endobj 495 0 obj > endobj 496 0 obj > endobj 497 0 obj > endobj 498 0 obj > endobj 499 0 obj > endobj 500 0 obj > endobj 501 0 obj > endobj 502 0 obj > endobj 503 0 obj > endobj 504 0 obj > endobj 505 0 obj > endobj 506 0 obj > endobj 507 0 obj > endobj 508 0 obj > endobj 509 0 obj > endobj 510 0 obj > endobj 511 0 obj > endobj 512 0 obj > endobj 513 0 obj > endobj 514 0 obj > endobj 515 0 obj > endobj 516 0 obj > endobj 517 0 obj > endobj 518 0 obj > endobj 519 0 obj > endobj 520 0 obj > endobj 521 0 obj > endobj 522 0 obj > endobj 523 0 obj > endobj 524 0 obj > endobj 525 0 obj > endobj 526 0 obj > endobj 527 0 obj > endobj 528 0 obj > endobj 529 0 obj > endobj 530 0 obj > endobj 531 0 obj > endobj 532 0 obj > endobj 533 0 obj > endobj 534 0 obj > endobj 535 0 obj > endobj 536 0 obj > endobj 537 0 obj > endobj 538 0 obj > endobj 539 0 obj > endobj 540 0 obj > endobj 541 0 obj > endobj 542 0 obj > endobj 543 0 obj > endobj 544 0 obj > endobj 545 0 obj > endobj 546 0 obj > endobj 547 0 obj > endobj 548 0 obj > endobj 549 0 obj > endobj 550 0 obj > endobj 551 0 obj > endobj 552 0 obj > endobj 553 0 obj > endobj 554 0 obj > endobj 555 0 obj > endobj 556 0 obj > endobj 557 0 obj > endobj 558 0 obj > endobj 559 0 obj > endobj 560 0 obj > endobj 561 0 obj > endobj 562 0 obj > endobj 563 0 obj > endobj 564 0 obj > endobj 565 0 obj > endobj 566 0 obj > endobj 567 0 obj > endobj 568 0 obj > endobj 569 0 obj > endobj 570 0 obj > endobj 571 0 obj > endobj 572 0 obj > endobj 573 0 obj > endobj 574 0 obj > endobj 575 0 obj > endobj 576 0 obj > endobj 577 0 obj > endobj 578 0 obj > endobj 579 0 obj > endobj 580 0 obj > endobj 581 0 obj > endobj 582 0 obj > stream hXMoϯ#ehZ=9Fv`mZ`[email protected]` 8 ‘5n8֊qCW33%# HZaUWO+02H-T)2O V %w=)i^Bˌ[email protected])):ß+! ED(C`˘* O$,VJ%YE2a”KnzOѫw[av]~8ͷ@ 1 GIo/_Rn4(1?>d/I^}d}@B^z?KR!ۜcht/y{4M ‘Y1|Br?ϵwGo0p2Pp. ׶$Fhz>{Aڡ”*D>=4tR>4LlOa~ Zt?JIA˴[]

    ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 7 – порно рассказы, секс истории, эротические рассказы, порнорассказы — xxxRead

    25.03.2005-22.03.2006 г.
    Целого мира мало.
    «Пьедестал» – как любой грандиозный сексуальный феномен имеет лицевую и оборотную стороны. Вживаясь в мою новую модель мироздания, созданную появлением в ней Госпожи, этой Прекраснейшей из Женщин, он породил у меня, недостойного её раба, эйфорию вседозволенности. Слова Госпожи, сказанные в при нашей встрече в Краю Магнолий, о том, что она, благодаря нашему с ней союзу под эгидой «Пьедестала», как и я, стала зависима от этого марьяжа, глубоко засели в моём изъеденном пороками мозгу. Они создали у меня иллюзию очумелой свободы в замыслах и попытках реализации самых шизофренических идей, паранойяльных желаний, эпатажных фантазий. Поправ бережность и деликатность тогда ещё хрупких личных связей с моим Сокровищем, я необдуманно дал волю самой извращенной энергетике. Но диалектика очень суровая штука и однозначно требует компенсации за любую необдуманную вольность мужчины в мире, где царят суровые принципы и жесткие законы Женской Доминации.Идиотизм порождённой моими домыслами ситуации отягчается ещё и тем, что результатом её исполнения стал совершенно ублюдочный финал, а именно я оказался в больнице, чуть не лишился рассудка, поставил под удар наш с Госпожой прекрасный мир. Я уже не говорю о том, что это был, пожалуй, самый дорогостоящий и организационно хлопотный проект. Проект, где затраченные силы и немалые средства рухнули на бездарную голову, его создавшую.Надо прямо признать, что излагаемые события произошли гораздо ранее их хронологического изложения по векторам романа. Установленный временным циферблатом вектор на цифре 7 в заглавии не соответствует реальному течению жизненных ситуаций. Тогда напрашивается вопрос: почему он «вектор 7»?Вспомнился дурацкий тест из студенческого времени: тестируемый должен быстро назвать нечетную цифру от 0 до 10. Он называет, а интерпретация следующая: 1 — гений, 3 – посредственность, 5 – талант, 7 – дурак, 9 – авантюрист. Я тогда назвал цифру 9, а сейчас понимаю, что соответствовал — 7. Как и нумерация данного вектора.И ещё — нужно было последовательно пройти определенные векторные этапы, набраться ума и смелости, чтобы его описать. Я и сейчас не совсем к этому готов… Но написать, значит освободиться! Итак, собравшись……Начнём! Покидая гостеприимный юг, мне запали в память слова Госпожи о том, что она в контрасте с нашими с ней отношениями захотела сводить меня к двум-трём профессиональным доминам, чтобы я почувствовал разницу и оценил должным образом чудо «Пьедестала». Кроме того, Госпожа обмолвилась о сильных, шокирующих ощущениях раба при использовании его Госпожой компонентов лесбийских игр, изощрённых унижении раба при её сексуальных контактах с мужчиной или мужчинами, зоофильные окраски сеансов Госпожа — раб.Может, это было сказано в порядке общих рассуждений без конкретных планов, но уж так мы устроены, что если что-то запало в память, поманило, то едкой щелочью разъедает нас изнутри. Мужчина, как бы не был вознаграждён судьбой, будет вечно мучаться вопросом:«А нет ли у неба восьмого уровня?».Человек по своей природе ненасытен. Мы обречены желать большего, забывая, что нужно и хорошо взвесить последствия. Где там! Я, со своими навязчивыми идеями, так или иначе, стал создавать условия для того, чтобы слова Госпожи были реализованы.Как мелкий пакостник собирает всякую дрянь и подсовывает её порядочным людям, ханжески объясняя свою мерзость благими намереньями, так и я в разговорах, поступках, тесном бытовом общении с Госпожой нет-нет да подсовывал ей частички фраз и намёков на свои запредельные желания. Впрочем, они всё равно бы когда-нибудь прорвались как гнойный нарыв, так, что Госпожа интуитивно реализовала их в приемлемой для себя форме и удобное время. Конечно, она не была обязана выполнять обещания данные рабу. Более того, неисполнение обещаний, разрушение надежд раба является одним из основных компонентов Доминации: обещала позволить, но не позволила, обещала не бить – и неожиданно ударила. Это и есть презрение к рабу, его реальное унижение в своих и его глазах. Для неё он – ничтожество! А она для него – непредсказуемая и коварная, но восхитительная и обожаемая богиня! Но! Наши договоренности были определены не в статусе «Госпожа-раб» и она это явно учитывала! Кроме того, быть на шаг впереди любого – её кредо. Она воспитана в самоуважении. Она такая!Задуманное безрассудство подогревалось получившими распространение всякими мозговыми вывертами. В частности, идеями свингеров, воспевающими извращенный кайф от смакования демонстративных супружеских и несупружеских измен любимого человека. Подкладывание собственной жены под другого мужчину или муж, совокупляющийся с другой женщиной на глазах собственной супруги. Это ли не экстрим мазохизма? А что если это такое острое и неведомое наслаждение, которое затмит ранее познанные удовольствия? Смаковать, как любимая женщина занимается сексом у тебя на глазах с другим, да ещё издеваясь над тобой. Ведь в этих случаях женщина манифестирует своё открытое предпочтение другому мужчине, группе мужчин, а если размечтаться, то и животному или предмету. Предпочтение в уничтожительном сравнении с тобой, презрении к тебе как мужчине, да и вообще в полном сокрушающем пренебрежении твоим наличием на свете. А Клубы Рогоносцев – мужей, кайфующих от своих жён-шлюх? Просто лавина всяческих секс-идиотизмов, порождённых воспалёнными мозгами.Таким образом, в наших с Госпожой отношениях образовалась критическая масса, которая не могла не вылиться в радиацию событий. И как по проводу пошел электрический импульс, приводя в движение различные механизмы. Госпожа недвусмысленно давала мне понять, что проект вступил в фазу практической реализации. Она изменилась, изменился и ставший привычным уклад нашей жизни. Посыпались как из ведра телефонные переговоры, выезды на встречи, поиски в инернете и по адресным бюро. Госпожа ни во что меня не посвящала, но ритм её жизни радикально активизировался, она стала замкнута, молчалива и напряжена. На любые мои попытки как-то вникнуть в ситуацию следовал лаконичный, но твердый ответ:- Всё узнаешь, когда дело будет сделано. Не мешай!Однажды вечером Госпожа сказала мне:- Так, дорогой, вроде всё срослось. Начинаем движение по спирали. То, что задумано и то, о чем ты тайно или явно мечтаешь, осуществится. Сначала конечно обо мне. Ты удостоишься чести наблюдать меня в секс-пати со следующими вариациями: щадя твою психику, ведь как ты утверждаешь ты меня любишь, на первом этапе — с одним партнером, ты будешь дистанцирован от нас. Детали позднее. Второй этап, ты примешь непосредственное участие в качестве человеческой фурнитуры. Если не знаешь, что это такое – ныряй в интернет, в раздел Фемдом, детали опять же узнаешь в своё время. И третий этап – ты в качестве раба в моей групповой секс-сессии или оргии если тебе не понятно. Тут возможны пара вариантов: я ещё отберу себе партнеров и определюсь с их количеством. Конфиденциальность абсолютная, мы будем в масках и узнать нас никто не сможет. Всё просчитано до мельчайших деталей.Она говорила, не обращая внимания на мою шоковую реакцию. Нет, когда мы фантазируем – всё легко и просто. Сейчас же уже выдавался на реализацию сформированный проект. И каждое её слово меня крутило в дугу. Стопор от сознания, что вот-вот я, последний на свете идиот, столкну своё Сокровище в пучину сексуальных утех с другими мужиками был оглушительный. Я, набрав полную грудь …воздуха, и распечатав все закрома своего красноречия, стал отговаривать Госпожу, я клялся ей в вечной любви, признавался в своем порочном слабоумии, молил о прощении и просил всё отменить и забыть как страшный сон.Госпожа дала мне выговориться и ответила с усмешкой:- Ты мне сейчас напоминаешь привокзальную шлюху, которая, раздираемая похотью и алчью, залезла в набитую солдатскую теплушку, где ракорячила ляжки и вывернула манду, готовую принять очередной десяток грубых мужских членов за скромный гонорар. Ты же одной ногой стоишь в своем прошлом, где ты искал новых и новых ошеломляющих удовольствий. Второй — заступил в наш с тобой мир. Раздрай в мозгах породил твои уродливые мысли. Лечить, править тебя не берусь. Хочешь узнать, что выше седьмого неба, изволь, но по моему сценарию. Я ведь тоже не знаю, как поведет себя в такой ситуации «Пьедестал», а вдруг и мне это будет по нраву? И я возьму это в практику отношений с тобой. Кроме того, неблагодарный, ты хоть отдаешь себе отчет, чего мне стоили эти усилия? Я ведь полезла в долги, моральные долги, которые делать не собиралась. Контакты, которые мне были обременительны, светилась там, куда давно забыла дорогу. Ты это-то хоть понимаешь!? Ты уясни, какую цену я уже заплатила! И что? Чтобы ты тут похныкал и отговорил меня? А я плюнула на всё и «зажила с тобой в горе и радости пока смерть не разлучит нас»? Нет уж, прежде чем сделать – думай, а, сделав, не жалей. Процесс уже принял необратимый характер, теперь — только вперед.Я пытался вновь оседлать красноречие, но она меня перебила:- Теперь о тебе. Ты встретишься с Доминами. Это не просто раскрученные рекламой жрицы Фемдома. Это настоящие звезды, лучшие из лучших, поверь, я их сама отбирала. Последовательность визитов ещё определится, но у каждой есть свой эксклюзив, свой высший пилотаж. Все они супер! Госпожа Издёвка, Домина Боль, Леди Страпон, Госпожа Насилие, Леди Удар Хлыстом. Готовься, в этот уикенд и ты, и я приступим к намеченному. А! смотри-ка — глазки высохли, даже заблестели интересом и уже первоначальный кошмар не кажется таким уж ужасным, правда? Хочется, ай как хочется на восьмой этаж, я же вижу! Любовь… Красивые слова. Все вы — мужики. А все мужики сво…Разговор закончился. Я чувствовал, что если я ещё начну излагать мои мольбы, то просто нарвусь на серьёзные проблемы в наших отношениях. Потянулись дни тревожных ожиданий и когда накануне Госпожа известила меня, что завтра мой визит к Домине, я принял это как должное и неотвратимое. Ночь я плохо спал, я не думал или почти не думал о визите, я угнетался мыслю во что это выльется. Как-то я потом восстановлю или улажу отношения с любимой? Ночью из-за бессонницы я пошел на кухню за снотворным, но увидел Госпожу, которая тоже не спала:- Не принимай лекарств. Член будет вялый, а то вообще пойдёт молва, что я живу с импотентом. Попей горячего молока и спать. Всё!

    На секретной службе Её Величества.
    Утром нас разлучила моя работа.Весь день настраивал себя на встречу с Госпожой перед своим визитом к другой Домине. Нет, я всё взвесил, всё продумал, и непременное её отговорю, решил я. Я стал ей звонить и в обед мы встретились.- Слушай и запоминай. Процесс уже необратим. Не только потому, что я взяла на себя определённые обязательства перед людьми и влезла в моральные долги, которые нужно возвращать, а потому, что убеждена в том, что ты этого хочешь, хоть и не всегда сознаешься сам себе! Кстати, очень важно: там, на сессиях ты можешь услышать одно имя, непривычное тебе имя… Чёрная Королева! Не удивляйся, она участвовала в этом проекте и тоже взяла на себя хлопоты, задела свой авторитет. Ты всё узнаешь в своё время, а теперь будь мужчиной и сделай это! Учти, всё организовано строго секретно, безопасно и продумано.- Во имя чего я должен это сделать? Ради некой Чёрной Королевы, которую в глаза-то не видел и ничем не обязан? Ради «Пьедестала», в котором ничего толком пока не понял? Ради себя, чтобы ввек потом не отмыться от скверны? Если только ради тебя…- Это, по меньшей мере, гнусно, непорядочно и гнусно искать оправдание своих пороков в другом. А ещё говоришь про любовь, впрочем, м.б., это всё на что ты способен в любви, какая же у тебя чахлая и убогая любовная железа. А насчет того, что ты ничем не обязан Чёрной Королеве, поверь на слово, обязан и ещё как! Просто поверь в это без разъяснений как в догму. Всё! Я тебе позвоню. Не провожай меня!Диалог закончен. По телефону Госпожа указала мне адрес и время и вот я уже на загородном шоссе. Среди околков виднелась группа солидных коттеджей, точнее особняков. Подобные группы эпатажных личных строений язвительно в народе называют «Долинами Нищих»; большинство строений оформлены под замки с наворотами башенок, бойниц, веранд, мансард, балконов, в основном из светлого и красного полированного кирпича. Особняк с нужным номером, больше других соответствовал замку, причем готического стиля. Отделанный облицовкой под рваный гранит с массой кованных атрибутов из чернённого железа с оградой и крыльцом с обилием литого чугуна. Если в домах «новых русских» агалдело демонстрировался модерн, стекло и пластик, то тут доминировал винтажный стиль.Набран код на домофоне, высвеченный на дисплее моего мобильника, щелчок и тяжелая дверь освободилась от запора. Я, в заранее одетом латексном шлеме с полумаской, испещрённой перфорацией, очень кстати удобная штука: хорошая вентиляция и никто не узнает реальный облик, оказался в пустой прихожей. Огляделся. Шикарная обстановка просто навязывала готическую тему: тёмное дерево стен и перекрытий, чугунное литьё, цветные витражи окон, драпировка гобеленами. Все очертания остроконечные и массивные. В открытой комнате виднелись рыцарские латы у стены, тяжелые, нарочито грубые светильники, роскошный камин с решетками, коллекции зловещего холодного оружия на стенах. Ни дать, ни взять замок северных рыцарей или викингов. Очень красивое и стильно спланированное убранство.Пока я восхищенно осматривал всю эту готическую обстановку в доме стояла полная тишина. Однако вскоре произошли перемены. Появился какой-то звук, вроде гула, а может воя ветра или морского прибоя, он нарастал, заполняя пространство и перерос в хор. Да, это был хор мужских голосов и звучащие басы ассоциировались с композициями норвежца Эдварда Грига или арией Варяжского гостя из «Садко». Мощная, суровая музыка в готическом убранстве создавала потрясающий эффект торжественности и нарастающей оторопи одновременно. Я стоял как пораженный, вслушиваясь в океан звуков Средневековья, заполнивших дом. Прозвучав несколько минут, пронизав меня насквозь, звук чуть притих и надо мной, исходя откуда-то с потолка, медленно зазвучал низкий мужской голос с нордическими интонациями, чеканя каждое слово.- Ты находишься во владениях Леди Викинг. Ты пришел сюда по собственной воле, а уйдёшь по воле Госпожи. Или не уйдёшь вовсе. Ты здесь никто. Ты – вещь мужского пола. Ты жаждешь встречи с Леди Викинг. У тебя есть шанс. Ты должен пройти по коридору влево и открыть дверь, украшенную перекрещенными мечом и факелом.- Войди! Встань на колени и жди!- Помни! Ты должен быть наг. Абсолютно!- Помни! Ты должен быть смел. Абсолютно!- Помни! Ты должен быть покорным. Абсолютно!- Иди же, не медли!Я разделся и в одной только маске-шлеме пошел по …коридору. Вот тяжёлая дубовая дверь с прибитым массивным крестом из меча и факела. Стучаться было глупо и я, отворив дверь, вошел, залу. Всё убранство было исполнено в черно-коричневых тонах дуба и чернённого железа, тяжелые полосы гобеленов и свисавших готических флагов и штандартов закрывали стены. Я опустился на колени. Справа, почти в центре, стоял трон, на котором сидела Она! Леди Викинг. Стройная блондинка высокого роста, под метр девяносто, платиновые гладкие волосы в каре с жесткой чёлкой, на спортивной фигуре металлическая атрибутика: шея охвачена широкой стальной пластиной с шипами длинною с палец и массивным кольцом спереди. Груди восьмеркой обвязаны толстой грубой цепью с перевязью на левом плече под выпуклую стальную пластину с длиннющими шипами. На правой руке тяжёлая беспалая перчатка с оцеповкой и грозными остриями шипов. Пальцы левой руки унизаны стальными гранеными перстнями с шипами, превращавшими их в грозный кастет. Если бы художнику вздумалось изобразить образ Агрессии в женском обличии, то это был 100%-ный типаж. Хук справа или слева, нанёсенный любой рукой разбил бы лицо вдребезги. Лицо Леди с жестким макияжем стальных и фиолетовых тонов выдавало в ней прибалтийский этнос. Она — бесспорно красивая, но, как и вся готика, это была жесткая, суровая красота.В руке Леди Викинг держала длинный стек с нашлёпкой, пальцы с ногтями под черно-серым лаком были неподвижны. Она несколько минут смотрела в сторону, затем перевела взгляд на меня и, выждав паузу, поманила меня к себе. Я привстал, она одобрительно кивнула, разрешив подойти к ней во весь рост. На некотором расстоянии от себя, она движением стека остановила меня и показала его концом на пол. Я опустился на колени. Она рассматривала меня, я исподлобья любовался ею. Наконец она встала на длинных ногах, обутых в высоченные под ягодицы серебристые ботфорты со стальной инкрустацией и нарочито рваными верхами голенищ. Высокие каблуки и острые носы ботфортов двинулись ко мне. Ниже пояса на Домине было две тяжелых цепи – одна — по талии, вторая – через промежность. Таким образом, вся её одежда состояла из цеповых перевязей. Стек поднял мой подбородок и я увидел близко её лицо, цепкий и жесткий взгляд.- Так вот какая у меня сегодня вещь, не новая вещица. Реально — секонд-хэнд! Другие пользовались, а теперь мне досталась. – Сказала Леди с отчетливым прибалтийским акцентом. – Ну что ж все детали пока целые и на сегодняшнее моё развлечение пригодные. Начнем!Она развернулась на каблуках, красивой походкой подошла к одному из гобеленов, потянула за шнур и ткань взлетела, сворачиваясь, к потолку открыв нишу с выставленной атрибутикой для флагелляции. Это были развешанные плётки, несколько десятков плёток различных размеров, форм и материалов. Леди через плечо метнула в меня кожаные манжеты с крепёжными кольцами и ошейник и приказала одеть. Она выбрала средней величины плеть из красной кожи и подошла ко мне. Я возился с манжетами, а она, держа плеть под мышкой, стеком стала пошлёпывать меня по телу, сначала легко, потом чувствительнее, затем уже с силой.«Видимо готовит моё тело для порки». – Догадался я и мне стало себя жалко.Отложив стек, она взяла пульт и привела в движение какие-то механизмы. Кнопка на пульте, легкое жужжание моторчика и всё нужное легко достигнуто. С потолка спустились две цепи, к которым зафиксировались мои манжеты на руках, нажим на пульт и руки у меня разъехались в стороны. И сразу раздался легких свист летящих мне на встречу плёточных лент. Потом ещё и еще. Удары были по туловищу и ягодицам, умеренно болезненные. Затем сильнее и больнее. Я задергался и стал издавать вскрики и шипение как от ожога. Домина, не обращая внимания, работала плетью, потом сменила её на пеструю более жесткую и тут уже боль была реальная и несколько раз вскрикнул, и она прервала процесс, чтобы опоясать мой раскрытый рот толстой цепью стянутой на моём затылке. Обычно принято вставлять красный резиновый шарик, с ремешками, застёгивающимися сзади. Но у неё всё проще – цепь поперёк рта – и, если соскучился по стоматологам, можешь погрызть! Так я был лишен права голоса. Пультом она раздвинула мои ноги, и теперь я был растянут по максимуму. Новая плеть – новая боль. Эрекция не заставила себя ждать.Леди была безучастна, работала с равнодушным выражением лица и без видимого напряжения. Удары были различными по силе, по амплитуде замаха и частоте нанесения. Иногда она нарочито промахивалась, но от этого было только хуже, так как создавало иллюзию, что и следующий удар, возможно, пройдёт мимо. Ан, нет! И это разочарование особо грузило психику.Порка прекратилась, послышалось жужжание, и моя фиксация ослабла. Домина отстегнула мне руки и приказала отцепиться от карабинчиков на ногах. Я был брошен на козлы, я снова фиксирован, теперь верхом на рее, а Домина, подняла ещё один гобелен, за которым хранились розги, выбрала то, что ей по нраву. Гибкие прутья врезались мне в зад и пошел процесс. Кроме боли, порка розгами давала ещё и яркий звуковой эффект.Розги при порке аж поют в воздухе.В нише я успел увидеть множество экземпляров из мира растений, различные пруты, ветки, веники, куча побегов бамбука и каких-то причудливых лиан и терновых ветвей. Бамбук мне достался, когда Леди Викинг решила похлестать мои подошвы. Мало мне не показалось!Следующий этап – распятие на Х-образном кресте сначала спиной к экзекуторше, потом лицом к ней. Я смотрел, как моё тело покрывалось красными полосами, и ожидал окончания порки. Но за меня взялись всерьёз!Домина работала спокойно, и казалось без усталости. Как северянка она была немногословна и достаточно сдержана в эмоциях. Но потом в её красивых глазах заблестел азарт, наверное, она подходила к своей любимой процедуре, решил я. И вот я снова в центре залы фиксирован на все четыре конечности, жужжание мотора и меня, растянутого, медленно перевернуло вверх ногами. Леди села на свой трон, отпила из костяного кубка и закурила. Она снова внимательно рассматривала меня.- Вот это мне особенно по нраву! Хорошо висишь, качественно! Да, экземплярчик не супер! Предпочитаю накаченных атлетов или толстячков, врежешь им и всё нипочем. А тут как бы не покалечить. А, вещь?Трудно отвечать, когда во рту звенья цепи. Остается только кивать головой, которая болтается у пола.Лебедка подтащила меня прямо к Домине. Моя голова беспомощно болталась на уровне её колен. Леди легко пнула меня в лоб и, несмотря на фиксацию за все конечности, моё тело заболталось в воздухе, а она курила и покачивала меня толчками носка сапожка в голову. Докурив, она встала, взяла небольшой вибратор, розовенький, прозрачный с пружиной внутри, сдвинула цепь, разрывающую мне углы губ и сунула мне его в рот – я обсосал. Потом подсела к моему рту, чтобы я полизал её киску, и вставила смоченный вибратор в увлажненную пещерку. Вибратор почти беззвучно завибрировал в ней, она отрегулировала глубину погружения и амплитуду и её глаза слегка затуманились от кайфа. Леди Викинг встала и с вибратором в киске зашла мне за спину, на мою спину ряд к ряду посыпались резкие сильные удары жесткой, упругой плёткой. Потом она разгоряченная вернулась в кресло и, постанывая от удовольствия, наслаждалась ощущениями внутреннего вибро. Скоро ей стало совсем хорошо, она вскрикивала от кайфа, почти не глядя на меня и вдруг резко ударила меня плетью по ребрам. Удар был неожиданный очень сильный, и боль была шоковой. Она опять нежилась на вибраторе, затем последовал следующий сильнейший удар. Она била со всей силы, звук удара был жуткий, а боль такая, что если бы не кляп …я бы орал как резанный. Слезы лились у меня из глаз. Когда ленты плети врезались в кожу, возникало ощущение, что они сливались с ней, припаивались к ней, на мгновение, составляя неразрывное целое. От боли член дергался налитый кровью по максимуму. Так продолжалось несколько минут и уж два десятка оглушительных ударов я принял. Наконец, она поймала оргазм, задергалась и расслабленно вытянулась. Успокоившись, Леди встала, вытащила мою ротовую затычку, которую я едва не прокусил на высоте боли, и сунула мене облитый её слизью вибратор в рот, облизать…Она села на трон и подтянула меня так близко, что моё лицо уперлось ей в колени, затем опустила меня в низ головой к носкам своих ботфортов. Я почувствовал, как стек поглаживает мой одуревший от эрекции член, потом нашлепка легко ударила его по головке, ещё удар, ещё, все больнее, всё чаще. Я издавал крики, но Леди они были безразличны. От непрерывно струящейся боли головка члена одеревенела, а удары по ней слились в беспросветную череду, как ударник, который выколачивает на барабанах длинную дробь. Внезапно жар залил все мое измученное тело, нахлынуло ошеломляющее возбуждение, дрожь и я почувствовал катящийся по каналам организма оргазм. Леди прочувствовала его тоже и носком сапога подцепила мою голову за затылок, пригнув подбородок к груди.- Живо, открыл рот! Широко!Всё было сделано по законам искусства. Член мощно дёрнулся головкой к пупку и выстрелил горячую молочную струю вниз мне на лицо, задёргался под продолжающимися ударами и спастически брызгал пока, израсходовав весь запас, не затих. Но эрекция, сцепленная с болью, ещё долго держалась.Леди вытерла забрызганный ботфорт снизу о мои волосы, лебедка отвезла меня на середину комнаты и опустила совершенно обмякшего на пол. Мне приказали отстегнуться. Леди закурила сигарету и направилась ко мне, не доходя несколько шагов, она выплюнула её изо рта в мою сторону. Я с жадностью схватил сигарету и чувством затянулся. Домина презрительно усмехнулась, сплюнула на пол, развернулась и пошла прочь. Я затянулся дымом. Но Леди внезапно застыла на полушаге. Он стояла не оборачиваясь. Весь вид её напряженного тела говорил «ты что, порядков не знаешь?». Я понял свой промах и с сигаретой в руке кинулся подлизывать её плевок. Леди продолжила движение.Потом была ещё порка. Я стоял на корячках, а Леди установив ножку мне на загривок, охаживала плёткой мой зад, затем я бегал по кругу на цепи, которую держала Домина, бегал подгоняемый небольшим кнутом. Потом тоже самое, но на четвереньках. Порка… порка… порка…Всё кончилось тем, что я был уложен на бок лицом под ноги Леди Викинг, сидевшей на троне, под щеку мне была подложена маленькая кожаная подушечка, вторая — под член, одним носком она прищемила книзу кончик моего высунутого языка, вторым – чётко придавила головку члена. Я не мог орать от боли с фиксированным языком, а она жестко топтала кончиком носка головку члена, пока он от безвыходности и на высоте боли не выбросил свой белый мокрый флаг капитуляции. Оргазм был потрясающий.Меня совершенно очумелого от порки, бега по кругу и запредельного оргазма Леди Викинг буквально волоком на цепи за ошейник оттащила к стене, открыла очередной гобелен, где в нише стояла большая ванна, не церемонясь, помогая руками, и, поддев меня коленом под брюхо, перевалила меня на её дно. Затем с усилием подняла один из двух больших чанов ведра на два с колотым льдом и высыпала лёд на меня, затихшего на дне.- А это – только для VIP–персон! – Сказала она улыбаясь.Леди широко шагнула, поставив ногу каблуком на дальний от неё край ванны, раздвинула губки своей киски и обильно полила своим золотым дождем лёд, которым я был засыпан. Потом высыпала сверху лёд из второго чана и велела мне ждать. Я понял, что всё закончилось, и лежал в полной прострации осыпанный льдом, пропитанным нектаром Леди Викинг. В голове как на экране монитора очень медленно проползали бессмысленные образы…Всё! Я больше не был «вещью мужского пола»!После душа, я, уже одетый, в сопровождении Домины стоял зале, где со мной столько всего произошло за последние 2 или 3 часа. Я поблагодарил Леди и попросил разрешения посмотреть её коллекции.- Посмотрите, конечно, хотя я иногда это разрешаю, а иногда нет. Некоторых моих нижних вид и обилие атрибутики заводит, некоторые, наоборот кайфуют от того, что во время сессий появляется то или иное орудие, которого они не видели никогда. Классный шок!Она открыла занавеси, и я прошелся вдоль всех выставленных коллекций. Это было потрясающее зрелище! Как сказала, что большинство плёток, кнутов, бичей и стеков – сделаны на заказ, много эксклюзивных моделей известных фирм в основном немецких, реже датских, английских и французских. Но немецкие самые совершенные. Есть именные экземпляры, которыми она работает только с конкретными нижним или нижней. На них бирочки с их именами. Большинство – очень дорогие изделия, скажем из шкуры слона, гиппопотама, жирафа или льва. Есть латекс, нубук, различные пластики и резины. Я любовался шедеврами мира флагелляции, а Леди неожиданно для меня пригласила выпить по чашке кофе. Обращение на «вы» и кофе после сессии – её стиль! Мы пили кофе в уютной комнате в мягких креслах и курили.- Ну и как ощущения?- Спасибо! Великолепно! Думал, что выползу чуть живой, а такая лёгкость в теле и тонус как после сауны!- Пороть можно по-разному, очень-очень по-разному.- На теле всего несколько розовых полос, а думал, что уделан в кровь.- Порка с кровью – плохая работа дилетантов. Или специальная сессия. Я тоже работаю иногда с кровью, но это на заказ и если нужно, со шрамами. Одной и той же плетью можно работать с разным результатом. От орудия многое зависит, но главное — руки Госпожи. Могу с двух ударов разорвать зад в клочья, в мясо, так что заживать будет неделями и останутся рубцы, а могу работать часами и в итоге — розовая попочка. Всё играет роль: сила и угол удара, его амплитуда, кожа нижнего, упитанность, вид плети, кожа, из которой она сделана, длина лент и т.д. Сейчас я всё это устанавливаю автоматически, не задумываясь, как компьютер.- Вы работаете удивительно. Обычно практикуется тривиальность: провинившийся нижний наказывается госпожой. А вы всё делаете так как будто каждым ударом одариваете! Себе и мне в радость! Поразительно!- Ну, это не всегда так. Я могу сработать и в унижающем плане, и как наказание, скажем, ролевая игра «Хозяйка и плохая горничная», «Учительница и гадкий мальчишка», «Палачесса и преступник», «Охранница и воришка». Поунижать плеткой могу очень сильно и будет реальная обида. Но я люблю, когда меня благодарят, а не обижаются!Я поблагодарил Леди Викинг и стал прощаться. Провожая меня, она сказала:- У меня к вам тоже есть просьба. Большая просьба. Я не знаю, в каких вы отношениях с Чёрной Королевой. Не моё это дело, но если случится, предайте ей мою признательность. Благодарность от… Миледи. Да, так и скажите. Когда-то я представила на мировой SM-промоушен в Мюнхене свой клип на кастинг. Претендентов было много. И клипы фирменные. Мой клип был низкого качества, но лично я в нём так старалась. В жюри была Чёрная Королева. Я её видела мельком, она была чёрных очках и плаще с огромным капюшоном, лица не разглядеть. Так вот, я знаю, что с её подачи меня отобрали на роль Миледи в порно-версии …«Трёх мушкетеров». Кассовый сбор фильм имел отличный и я вышла в звезды. Но Чёрную Королеву буду помнить как покровительницу моего дебюта…Вечером я во всех подробностях рассказал Госпоже о визите к Леди Викинг. Она слушала очень внимательно, уточняла детали, иногда улыбалась, а иногда удивлённо заламывала бровь. Но когда я выпалил про её благодарность Чёрной Королеве, быстро отреагировала:- Так, эту персону сейчас обсуждать не будем. Не до этого. Завтра моя секс-экшн. Давай определимся со временем. И главное: твоё благоразумие. Чтобы ни случилось, держи себя в руках. Помни: шаг влево или вправо и ты, даже не представляешь себе, как ты меня подведёшь. Это исключено!Я ждал и боялся этих слов. Как после гулянки на душу опустилось тяжкое похмелье. Отговаривать её было поздно, да и не порядочно после сегодняшнего.Завтра! Я не хочу этого «завтра», вот бы проснуться снова в «сегодня» как в «Дне сурка». Но…
    Завтра не умрёт никогда.
    Как я провел утро и день не трудно догадаться. На душе было так погано, что хотелось выть. Моя любимая Госпожа сегодня… с другим… у меня на глазах… по моей же инициативе…По звонку я приехал по указанному адресу. Это было казенное здание почти в центре города. Среди вывесок значилось, что здесь располагается кинофотостудия. Никогда бы не подумал, что порно снимается в приличных офисах, думал, что в андеграундовых бункерах. Ничего подобного!Поднявшись на нужный этаж, я зашел в дверь студии. Студия как студия: экраны, стойки юпитеров, всякая световая и фотоаппаратура, кабели и стелажи с продукцией. Ни души. Прошло время и ко мне вышла Госпожа. Хоть она была в больших темных очках, я, конечно, узнал бы её по любому жесту. А как она была хороша в роскошном блестящем вечернем платье! Не дав мне опомниться, она отвела меня за огромный стеклянный экран во всю стену и я сел в кресло. Госпожа исчезла, оставив меня в тающем облаке своего парфюма и с тревогой предчувствия неотвратимого. За стеклом была стилизированная под спальню обстановка: двуспальная кровать, огромные кресла и диван, столики, стулья. На диване сидел крупный мужчина в костюме, на столике в ведерке шампанское и цветы. Появилась Госпожа, мужчина встал и, подхватив её под руку, усадил рядом с собой! Началось! Я стал собирать в себе всю силу воли, чтобы выдержать предстоящее.

    фазе, наше отношение к ним. Протектор обозначился самой обстановкой. Конечно! Это — студия, я вижу сюжет порнофильма, в женской роли — моя Госпожа! Ведь не сходят же с ума мужья киноактрис, когда те целуются и интимничают за актерскую карьеру с сотнями мужиков. Эта находка разума дала эмоциям спасительный канал слива негатива. Немного придя в себя, я стал наблюдать секс-экшн более трезво. Член у мужчины был огромный, это, как я догадался, было сделано специально. Для моего же уязвления. Я никогда не комплексовал по поводу моего дружка, но тут превосходство было очевидным. Чтобы я почувствовал разницу. Пока они меняли позиции, со стонами предаваясь плотским наслаждениям, я подумал, а что делают эти, ну, свингеры, когда их половинки сношаются у них на глазах. Жадно смакуют их секс? Мастурбируют? Дохнут от зависти. Мне не хотелось ничего. Кроме того, чтобы всё это как можно скоре закончилось. Я в охотку люблю поглазеть на порно, и эрекция всегда откликается на зрелище, но тут оцепенение полностью выключило мой орган из игры. Сама мысль дрочить под это казалась кощунственной. Может это и нужно делать в принципе, но у меня есть уважение не только к сексу, не только к красивым пассажам моей Любимой, но и мужское достоинство. И я сидел и смотрел на происходящее, заставлял себя отвлекаться, разглядывал обстановку, закрывал глаза. А пара всё ещё была в движении, сброшен очередной презерватив, передышка и снова их секс во всё новых и новых позициях.Любому кошмару приходит конец. Мужчина ушел из студии, Госпожа лежала нагая на кровати, отвлечённо курила, потом поманила меня к себе. Я пошел, настраиваясь на то, что буду просить её прекратить дальнейшие выверты, вернуться к прежним отношениям и простить меня. Мне не дано было говорить. Госпожа велела мне встать на колени, прополоскав горло шампанским, многократно сплюнула мне в рот, приказала вылизать отёкшие и размягшие от секса киску и анус. Потом медленно поднялась и сказала, что ей нужно в душ. Я сидел почти час в пустой студии, затем зазвонил телефон, Госпожа сообщила, что мне нужно уходить и что она уже дома…Надо ли говорить, что наши прежняя интимная жизнь на период реализации этих заморочек была прервана. Я, как ни старался уговорить Госпожу закончить это безумие, ничего не выходило. Как-то, заведя с ней слишком настойчивый разговор, я услышал:- А знаешь, дорогой, это уже свинство. Думаешь в тебе говорит любовь ко мне, забота о нашем будущем? Нет уж! В тебе изливается торгаш: ты подсознательно прикинул, что теряешь и что приобретаешь. Дебет и кредит. И решил, что в проигрыше. Ну, или есть шанс раскошелиться на большее, чем ты привык. Ты хотел звезд Фемдома? И ты кончаешь у их ног. У их ног, а не моих, которые ты, лицемер, утверждаешь, что обожаешь. Так, что терпи, а итоги подводить время ещё не пришло!Накануне моего нового похода, Госпожа сама завела со мной откровенный разговор.- Вот сижу в раздумье. Есть два варианта. Оба эпатажных. Ну, один-то точно будет использован. А вот другой… Что ты вообще знаешь об унижении? Об унижении человека и пределов этого унижения?- А какой второй? Что-то не тянет на крутую деградацию.- Отвечать вопросом на вопрос неприлично! Есть такая Домина, одна из самых высокооплачиваемых. Фрау Наци! Но, я должна тебя подготовить. Во-первых она работает в нацистской форме с антуражем Третьего Рейха…- Не пойду я к нацистке! Уволь! Войну они нам проиграли, миллионы людей угробили, а я им должен сапоги лизать? Нет, пожалуйста. Дурдома со свастикой и портретами бесноватого фюрера на стенах не надо, прошу тебя.- Это только декорации. А форма штандартенфюрерши ей очень к лицу. Фуражечка с кокардой дивизии СС «Мёртвая голова», галифе, сапоги, стек. Вспомни Штирлица, как он смотрелся! Это же только спектакль. Ролевая игра. Дела не в её фашистском образе, а методике её унижений людей, клиентов. Ноу-хау! Цепное унижение – её личное изобретение.- Куда там! Собачья конура, цепь, собачья миска, ошейник, писать, задрав ногу, мы же как-то с тобой в это играли…- …Цепное унижение – это не унижение на цепи! Это — цепь унижений! Например, Фрау Наци, очень красивая, кстати, блондинка, желает полюбоваться как её клиент, нижний будет потчеваться собачьим дерьмом. От её доберманов. Ну, очень хочется ей этим насладиться. Но, прежде он должен пройти цепь предварительных унижений, чтобы это заслужить. Скажем, должен вылизать собачий анус, а чтобы вылизать, должен вымыть собачкам лапки после прогулки языком, а на прогулке сделать песику минет или, если сука – куни, а чтобы сделать это нужно собачку повозить на себе и так далее. И пока все стадии не пройдены награды, т.е. собачьего дерьма ему не обломится. А цепочка выстраивается длинная! Да, чуть не забыла, собачки конечно злые, без намордников, так что награда достаётся в кровь искусанному рабу!- Я в шоке! Неужели ты меня на это опустишь? Не верю, ты не такая!- Зря! Женская Доминация бывает такая, что уму не постижимо! Или вот еще. Она любит кладбищенскую тематику. Скажем, знает, что нижний похоронил дорогого человека – маму, папу, девушку свою и заставляет глумиться над могилами или усопшими, до эксгумации и некрофилии. Думаешь, нет у неё клиентов? Да её доходы самые крутые в отрасли!- Да она – моральная ублюдочная уродка! Это уже изуверство, это до тошноты! Это же… ну, нет слов!- Так ведь ты хотел всякого! Вот прошу – визит к Фрау Наци! Есть её визитка. Вот, с голографической свастикой…- Нет, категорически!- А разве ты мне можешь отказать? Противиться в праве? Разве мы так договаривались? Ты же клялся мне в абсолютной покорности!Я молчал подавленный. Я не знал, что и ответить.- К этой стерве я тебя, конечно, не направлю, у меня ведь тоже есть свои понятия о мере унижения и оскорбления. Мне такое не в кайф и иметь после этого тебя, наевшегося собачьего дерьма, рядом с собой мне не в радость!- Спасибо!- Не за что! Я просто тебе показала, что такое возможно, если бы я была другой и ты тоже. Женская Доминация? Это всё очень-очень непросто, а иногда и страшно, и просто мерзко. Кто как её понимает.
    Золотой глаз.
    …Её жилище напоминало восточный шелковый шатёр. Пылкость красок роскоши и торжество нереальных изысков. Курящиеся благовониями напольные вазы, бассейн в центре комнаты, целая оранжерея цветов и лиан, столики с южными фруктами, мягчайшие огромные подушки, ложа, пуфы и она! Она среди всего этого великолепия, смуглая красавица с глазами цвета южной ночи, грацией газели и дурманом опиумных плантаций. Почти невидимая тончайшая золотистая туника, такие же невесомые шаровары с секс-вырезом на промежности, туфли с загнутыми носами. Практически без одежды, всё на виду. Красивые груди и гладко обритая киска демонстрировались сразу и во всех ракурсах. Она сразу располагала к себе своей открытостью и доверительной раскованностью. Начала она с того, что мы выпили на брудершафт, перешли на «ты», она ласкала меня, окутала жаркими объятиями, целовала по долгу в губы. Попросила сделать ей нежный лизет и сама не осталась в долгу – минет был очень чувственный, но кончить она мне пока не дала. Это было похоже на сказку из 1001-й ночи…- Зови меня Клеопатра!- Госпожа Клеопатра?- Просто Клеопатра, какая я тебе госпожа? Я — Золотой глаз, ввинченный в твое Небо!Не переставая осыпать меня ласками, шепча мне самые лестные для мужского слуха слова, она тонкой шелковой бичевкой, поставив меня голого на колени, не спеша очень прочно связала мне сзади руки, потом ноги и соединила обе перевязи между собой. Итак, бандаж готов, я стреножен, обездвижен, но её очарование расковало меня, и я с улыбкой наблюдал её манипуляции. Какая классная и интересная у неё Доминация. Лёгкая как игра с ребёнком. А какие комплементы!Первая тревога промелькнула, когда она стала целовать мои соски, сначала лизала их, сосала, потом, постанывая, стала их кусать всё больнее и больнее. Я задергался, залепетал. Но у меня во рту оказался роторасширитель, а язык захвачен за кончик крепкой прищепкой.- Не бойся, мой сладкий, это восхитительно! Ты узнаешь нечаянное тонкое наслаждение, потому что я – царица Царства Боли!«Мама мия!» — подумал и стал искать возможность вырваться, если, что пойдёт не так. Но… Фиксация была жесткая, а Клео всё укрепляла её новыми стяжками.- Ты полюбишь боль. Ты не сможешь без неё жить. Как не могу я без твоей боли и своей тоже.Она взяла какие-то стальные палочки как соединенные между собой на концах спицы с силой разжала их и, просунув свои соски, отпустила. Соски сразу побелели от пережима, а Клео заворковала:- Очаровательный мой, мне так сладко! Это нирвана, сейчас мы будем вместе купаться в боли. Видишь мой клитор, ты его недавно лизал, он ещё горячий, мокрый и набухший, теперь смотри!Она взяла диковинный зажим с цепочкой и украшениями на ней и защемила себе рудимент мужского органа.- Классно! По телу струится боль! Это волшебно!Я мог только слушать, таращиться с высунутым языком, мычать и гнать из головы ужасные предчувствия. А она лезла обниматься, целовала моё тело, мяла застывший от эрекции член, катала в ладони яички, игралась с волосами на моем лобке. Вдруг меня пронизала боль: Клео незаметно подвела иглу с длинной красной блестящей нитью и проколола мне сосок! Медленно со стонами вытянула сквозь прокол нить и нашашлычила второй сосок, я задёргался, но был засыпан её поцелуями. И пошла у неё работа! Стяжки легли на мою грудь, потом горло, она провела свою нить через нежную кожу за ушами, но когда игла вонзилась мне в носовую перегородку, прямо под полумаску, я в отчаянии закрутил головой. И зря! Голова моя в натяг была тут же фиксирована к заломленным сзади рукам.- Это оттого, что тебе так сладко со мной, лапочка!Штопка моего тела продолжалась, крови не было видно, но болело повсюду! Вот уже подхвачены на нить складки пупка, вот зацеплена кожа спинки члена, мошонки и… Она проколола уздечку под головкой и нить нырнула туда. Я уже плохо соображал от боли и отчаяния, последними швами были покрыта кожа моей несчастной попы вокруг ануса!Клеопатра села рядом и смотрела на меня приторно-сексуальным взглядом, потом она курила кальян, выдыхая фруктовый дым мне в раззявленный рот. Зажгла тонкие лучинки и коснулась моих сосков, я задергался, но это её только распаляло. Рот у неё не закрывался, лилась нежная речь с дифирамбами боли! Досталось огоньку и члену, и анусу. Болело везде!Золотой глаз оказался Оком Саурона.Я весь вспотел и когда я уже пришел в полное безумие от боли и ужаса происходящего, она вдруг нежно языком лизнула дырочку на моём торчащем члене. Потом развела пальцами с золотистыми ноготками губки члена и ввела в уретру тонкую стеклянную палочку, я весь задрожал, но она вдруг выдернула её и мощно всосалась мне в головку. Сперма ударила фонтаном и очумелым оргазмом, она дрочила член, вплескивающий залпы мазала семя по своему лицу, томно облизываясь как кошка, лижущая сливки. Нет, как дикая кошка, сосущая соки своей жертвы. А какие были стоны!Член опал, но не надолго. Под томные речи она надела на него …вакуумную помпу и заработала резиновой грушей, такого жутко раздутого размера члена у меня никогда не было! Кажется, половина крови организма сбежалась в моё мужское достоинство. Член пылал огнем, но было не больно. Никогда не пользовался помпой, но знал, что больно и очень будет потом, когда анестезия отека будет сходить, а набухшие отёки опадать. Но пока я думал о члене, две помпы уже втянули кровь в мои соски, превращая меня в подобие трансексуала! Я весь затёк от напряжения, вдобавок моя фиксация была изнурительной, хотелось поменять позу, но это не удавалось, и я почувствовал, что от неловкой стянутости у меня сейчас начнутся судороги в ногах и руках.Я мутным взглядом нашел Клео. Она, глядя мне в глаза, мастурбировала себя одной рукой какой-то шипастой трубкой, а клитор, освобожденный от зажима, ласкала хвостиком то ли норки, то ли другого грызуна! Она реально оргазмировала, глядя на мои муки. Шалея от боли, я испытывал ещё больший ужас от того, каким садистским восторгом сияли её глаза, как она буквально питалась моими страданиями, как жадно ловила и смаковала любое болезненное подёргивание моего несчастного тела.Пока я очумело ловил источники боли по всему телу, Клео незаметно перевязала меня в новый бандаж. Теперь стало гораздо свободнее, но радовался я рано. Свобода моих движений давала возможность моей истязательнице лицезреть мои конвульсии от боли на полном размахе. Она не преминула воспользоваться моим раздутым помпой членом со стонами насадив на него свою вагину. Кто не трахался после помповой накачки, меня не поймёт. Член, не смотря на жуткие размеры, почти полностью лишен чувствительности, а отёк напрочь перекрывал канал внутри. Так же можно было бы трахаться как на колене – объём и чувствительность та же. Но, Клео это не смущало: у неё был здоровенный тупой фаллос — мой член и она забилась на нём, чавкая выделяемой слизью. Наслаждалась она долго и со смаком, останавливаясь, и снова приседая на моём уроде. Я уже только ждал конца, не контролируя её действия. Затем она встала, прилепила мне какие-то насадки со стерженьками на руки, на бедра, на мошонку и освободила мой рот. Я понял, что она задумала, когда стерженьки были соединены с проводками. И началось! Электрические разряды стегали и буравили мои нервные окончания по всему телу, я бился и орал от боли, а Клео жадно впитывала все мои судороги и децибелы крика. Она регулировала электрошок по группам моих органов, по силе ударов, я просто обезумел от боли. И когда казалось что вот-вот рехнусь, Клео вновь оседлала меня и, продолжая бить меня разрядами, неистово забилась на моём помпо-члене. То ли стеклянный буж все-таки оставил в канале какую-то микрощель, то ли она ударила током по какой-то особой точке, только я с остервенением кончил, на конец моего члена медленно грибовидно выполз плотный беловатый пузырящийся шматок спермы. Я, закатив глаза, впал в полную прострацию. Когда я очухался, на мне уже не было ни прошивших меня ниток, ни электродов, ни самой Клео.Небо опустело. Золотой глаз погас.Она сидела на подушках и покуривала кальян. Кое-как умывшись, я на дрожащих ногах поплёлся к выходу из шатра. Напоследок Клеопатра сказала:- Понимаю. Сразу в боль влюбиться трудно, даже невозможно. Ты пока не мазохист, но это поправимо. Ты её полюбишь и подобный сеанс, кстати, не очень жесткий, будет давать себе большую радость. Завтра ещё будет очень больно, а послезавтра – уже терпимо и затем пройдет совсем. Я завтра буду мысленно ощущать твою боль и помастубирую под неё ради тебя! Ты ещё придёшь за болью, хотя сейчас тебе хочется бежать отсюда со всех ног! Придёшь и будешь просить… Боль умеет ждать, запомни это.С настроением побитой собаки я добрался до дома… Хорошо, что завтра суббота…
    Живи и дай умереть.
    — Так значит, тебе понравилось у Леди Викинг, а у Клеопатры – нет. – Весело сказала Госпожа. – Это интересно. Учти, я ревную! Но, тем не менее, у тебя будет повод заехать к своей любимице ещё раз.Я запротестовал. Какая она мне любимица? Но Госпожа сказала спокойно:- Не дури. Просто нужно завести ей один презент. Она поймёт и ей будет приятно. Штучка дивно впишется в её готический имидж.Она указала на пакет и, когда я извлек его содержимое, это оказалась тяжелая чёрная шкатулка – ажурное литьё. Я приоткрыл крышку, там были продольные ложбины для сигарет. На внутренней стороне крышки был прикреплён кусок кожи с нарочито рваными краями и татуированным в два ряда текстом:
    Я — раб, и был рабом покорным.Я был свидетель чар ночных,Прекраснейшей из всех цариц.Всего, что тайно кроет ложе,Пред взором, пламенным и чёрным,Их содроганий, стонов их.Я молча повергался ниц.Я утром увидал их — рядом!Я лобызал следы сандалийЕщё дрожащих в смене грёз!На влажном утреннем песке.И вплоть до дня впивалсяМеня мечтанья опьяняли,взглядом,Когда царица шла к реке.Прикован к ложу их, как пёс.
    — Когда-нибудь я расскажу тебе, что это за кожа и почему на ней такая татуировка. Только позже. Не сейчас. Итак, презент готов, отвези его с оказией. Итак, ты прошел экватор задуманного плана, а я ещё нет. Но тебе нужно время зализать раны. Думаю, к концу недели ты будешь уже в должной форме. Уже определился третий этап твоего секс-виража. Это будет Леди-Насилие!- А разве Леди Викинг…- Нет. Она — Леди Удар Хлыстом. А здесь уникальный Фемдом-рестлинг. Силовая Домина. Мастерски проводит фейсситтинг, асфиксию всех видов, заломы рабов в невероятную акробатику и многое другое. Не хочешь асфиксию женской пяточкой? Или попкой? Или голову в мешочек? Любопытно, у неё есть такая развлекаловка: нижний задыхается в пластиковом мешке, уже на подходе к отключке, она пробивает пальцем мешок над ртом и прямо пукает в первый желанный вдох раба! Смешно, правда? Первый вдох – её анальные газы? Тебе не нравится?… Так, может быть, поменяем её на Домину Страпон? То-то! Жалко попку-то, ведь страпонесса всё тебе там разворотит! Ничего потерпишь ароматы очаровательной пердуньи, глядишь ещё и понравится!Госпожа уехала по своим делам, а я лежал с примочками и анестетиками на всех болезненных местах, коих было огромное количество. Времени было достаточно, для того чтобы поразмыслить о прошлом и грядущем.Итак, Зигмунд Фрейд утверждал, что человеческой природой правят две стихии: Эрос и Танатос. Эрос – стихия созидания, размножения, самовоспроизводства, утверждает наше эго в социуме. Танатос – стихия разрушения, уничтожения, расчищает для этого пространство. Стихии эти определяют мотивацию поступков человека. С одной стороны – желание утвердиться в социуме, с другой – конкурентоспособность в борьбе за выживание и продолжение своего начала. Согласуется с теорией Чарльза Дарвина о борьбе за выживание видов и четко подразделяет окружающий мир на «моё» и «не моё». Всё что моё – поощряется, холится, нежится, любится, оберегается. Всё что не моё – гнобится, убивается, ненавидится, не принимается. Конкуренция за право жить начинается с состязания излившихся сперматозоидов, которые несутся по маточным трубам на встречу разряженной как невеста яйцеклетке. Кастинг роя живчиков, но только один, пробуравит её оболочку и, обозначив себя в природе, даст начало новой жизни, остальные, увы, сгинут без вести. Зачем это мне? А вот зачем.Свингеры изворачивают ситуацию до наоборот. Вместо конкуренции и завоевания женщины, безраздельного владения её любовью. Они сами подкладывают свою половину в постель к другому. Мазохистский кайф от унижения своей дамой, отдавшей предпочтение другому, лучшему, чем он, более красивому, умному, совершенному или просто более манкому самцу. Но не исключен и садизм ситуации – видеть как твоя женщина по твоему желанию сношается на твоих глазах как последняя шлюха, теряя остатки женского достоинства, превращаясь в похотливую самку. Может свингеры такие альтруисты, что добиваются сексуальной гармонии для своей половины, жертвуя собой? Вряд ли. Иначе, зачем они не отходят в сторону, оставляя другим наслаждения, а участвуют в процессе, смотрят, смакуют, срывая свои цветы удовольствий…Садомазо полным набором.Описан синдром Рубенса. Великий фламандский живописец Питер Пауэл Рубенс, как утверждают, тащился от рыхлого целлюлита женского тела, а натурщицей ему служила собственная супруга, и он с радостью демонстрировал её наготу в своих картинах. Может это был мазо-кайф от унижения – ведь зрители глазели на его сокровенное, могли разглядывать, критиковать, потешаться или желать её прелестей. Или садо-кайф – демонстрация уродливого тела жены с тайным собственным глумлением над её несовершенством.Садомазо по полной программе.Концепция Эрос-Тананос бесконечно обыграна многими как до Фрейда, так и после: философия эстетического нигилизма Ницше, паранойяльная деградация де Сада, дегенеративный волюнтаризм Шопенгауэра… Вот и развивается тезис Ницше – «Оступившегося – толкни…», продолжается Шопенгауэром – «…чтобы он упал…», де Садом – «…и убился, желательно в мучениях».Эрос – олицетворение любви, Танатос – смерти. Плоди себе подобных, губи всех иных. И чем ближе тебе по духу, внешности, поведению и т.д. индивид, тем больше у него шансов на твою симпатию и тем меньше шансов на твой остракизм. И это не только в сексе. Отклики тандема Эроса и Танатоса заложены в бизнесе – принцип корпоративности, в работе – принцип коллегиальности, в межличностных отношениях – масонский принцип «свой и не свой», клубы по интересам с уставами, препятствующими внедрению в узкий круг чужаков, домострое – строгая сфера семейного уклада и до доктрины независимости государств и блоковых политических интересов.Расизм? Шовинизм? Как неприятие людей другого цвета кожи и расы с симпатией к своему этносу. Религия? Многовековая вражда концессий: христиане – мусульмане, и ещё — иудеи, буддисты, мормоны, язычники, сатанисты, а потом – поглубже, внутрь христианства: православные – католики — протестанты, и еще глубже истино-православная церковь – староверы – баптисты-адвентисты Седьмого дня, свидетели Иеговы и так бесконечно.Вот так мы устроены. Если верить тому же старикашке Фрейду. Как устроены, так и живём.А поэтому: «Живи и дай умереть! — LIVE AND LET DIE!».
    LIVE AND LET DIEMcCartney
    When you were youngand your heart was an open bookYou used to say live and let liveyou know you didyou know you didyou know you didBut if this ever changinin which we live inMakes you give in and crySay live and let dieLive and let die
    Шаровая молния.
    Всё устроилось. Я – человеческая фурнитура. На диване моя Госпожа в великолепном вечернем платье с эффектным боковым разрезом и перьевой полумаске обнимается и целуется с дюжим мужчиной, своим секс-партнером на сегодняшнее рандеву. Мне мимоходом указано пальчиком на очаровательные ступни моего Сокровища и я поглощен тем, что самозабвенно вылизываю их в шикарных босоножках. Как же я их люблю. Эти пальчики, сегодня с покрашенными пурпурными ноготками, нежной эластичной кожей и велюровыми пяточками. Всё это у меня перед глазами, я этим поглощён! Поглощён, потому, что заранее установил для себя тактику поведения: я не должен смотреть на их действия, ну или максимально избегать этого. Я не должен слушать их воркование, стоны, вздохи. Ловить их взгляды, мимику их лиц. Нет! Иначе, я сорвусь и натворю не весь что. А ведь я дал обещание… Ей! Там, за экраном, жгла душу ревность, выматывала злоба на себя, заходилось сердце в трепет и горечь, пульсировали виски, и горело лицо. Но там было, всё-таки, проще, дистанция и настрой на неправдоподобность сценического действия спасало от безумия. А тут уж надо вставить себе в мозг аутотренинговую программу, которая должна как-то самартизировать негатив.Пара на верху перешла к активным сексуальным действиям. Скинуты одежды, ножки улетают от меня и я их преследую моими поцелуями, и это все что мне уготовано. Меня можно стукнуть каблуком или носком туфельки при перемене позиции, со мной не церемонятся. Я – всего лишь фурнитура. Проскальзывают слова, стоны, угадываются движения, но я гоню это всё из головы. Главное выдержать, не сорваться. Кайф?! Какой к черту кайф! Одна мысль – скорее бы закончился этот кошмар! На мужчину я вообще не обращаю внимания, иначе… убил бы гада! Но держусь, хотя он просто выполняет свою работу. Но… Жигало поганый, как я его ненавижу!!!Внезапно рука Госпожи хватает меня за подбородок и, отдёрнув его вниз, открывает мне рот. Плевок Госпожи со спермой этого самца! Еще и ещё. Я принимал с благодарностью все её выделения, вынесу и это. Так мне и надо!Запах сигаретного дыма, расслабленные позы, мой рот в роли пепельницы для Госпожи, но вот снова секс. Но и мне отведена роль. Роль подставки. Я был плевательницей, пепельницей, теперь установлен на четвереньки, а она встала коленками мне на спину, и началось. Он сзади, этот самец совокупляется… ну думать даже не хочу, короче… сзади в вагину той …женщины, которая на мне. Тепло её коленок, голеней, наша пирамида ходит ходуном, потому что секс – это движение. Госпожа переворачивается на спинку и вытягивается вдоль моей спины, движение, горячее тело женщины, женщины в сексе, легкая испарина на её теле, я её чувствую… Когда же это кончится!?Самец отвалил на диван и тяжело дышит. Я уложен на спину на пол Госпожа присела над моим лицом, чтобы я вылизал её киску. Самец в резине и спермы в вагине нет. Как я люблю лизать её девочку. Сознаюсь, мне особенно нравится лизет, когда она после вибро или другой мастурбации или после сношения в любой позе. У нас с ней это было. Киска тогда гостеприимно расширена, умаслена слизью, огненно-горячая! Стенки расслаблено провисают, клитор раздражен, полость ещё зияет. И все это требует ласки, нежности для успокоения её. Нужно лизать и посасывать очень-очень деликатно. Столько сразу вкуса, столько запаха! Язык в ней просто блаженствует. Киска после женского оргазма – это деликатес! Как и сейчас, всё классно, только одно но… Это все производное от работы члена в резине этого… Но киска-то её, она же как родная… Не могу отказать себе в довольствии и очень хочу, что бы и ей было в кайф, чтобы напомнить, что у «фурнитуры» есть сердце, которое она безраздельно заполняет. И всё-таки, так больно…У них — отдых, а моя работа вновь и вновь лизать её ножки, но от этого меня отрывают и Госпожа, встав на коленки на диван, притягивает мою голову за волосы к своей очаровательной попочке. Ясно, я должен глубоко пролизать её анус перед анальным сексом, может быть, последним этапом секс-экшн. Я навсегда сражен наповал её великолепным телом. Что бы ни делать, лишь бы касаться его! И если по сюжету нужно лизать её нежный анус… Лижу, это тоже вкусный процесс, но я стараюсь не для этого… самца, а для неё, только для неё…Она стоит на коленках на краю дивана, моя голова под её киской, киска свободна и я её лижу. А сзади стоит самец, который вводит свой поршень в анус моей женщины. Языком, засунутым в горячую мокрую киску, я чувствую его движения. Стенка между киской и анусом тоненькая… Главное не представлять, что он тебя трахает своим поршнем в рот… Это представлять не надо, будет срыв. Мокрый от пота лобок ездит по моему лбу, рот в её соках. Думал ли я, что буду делать лизет даме, когда она занимается анальным сексом с другим… Только для одной женщины я бы смог выдавить из себя такое… Но, это — малодушие, причём тут она? Моя Любовь, сам же… всё сам… Эх, если бы это была бы женская мастурбация, а я бы был помощником женщины, как бы было классно… Голова идет кругом, внутреннее напряжение волнообразно – от полного отчаяния, до сдержанного оптимизма. Я выдержу, как джеклондоновский герой, упрямо и стойко идущий через Белое Безмолвие и почти обречённый на смерть. Я сдюжу… Ради неё…Внезапно всё кончилось. Нет рядом этих мерзких волосатых мужских ног, дёргающейся мошонки, запаха потного от секса самца… Необыкновенная лёгкость в теле и эйфоричная тупость в голове. Меня пьяно ведёт в сторону. Я вижу в поволоке, как Госпожа расстаётся с партнёром, садится на диван, устало смотрит на меня в упор, сверху вниз, а у меня перед глазами в тумане летают жёлтые яблоки, нет – огненные шары, нет – шаровые молнии! Наверное, так люди сходят с ума… Предметы исполнены значительного смысла… Шаровые молнии в голове и вокруг меня. Они искрят и плавают в пространстве. Это и забавно, и как-то глупо… И очень хорошо, что я выдержал, не подвёл её… но почему всё темнеет? Помешательство какое-то… Где свет?… Только блеск шаров, начинённых молниями… Жидкий огонь в сферах, очерченная кругом пульсирующая плазма и…Я потерял себя…
    Живешь только дважды.
    Какой причудливый свет! Плотный и радужный. Воздух можно, кажется, ощутить на ощупь. Не воздух, а растворенный перламутр. Пелена. Предметы едва различимы. Колыхающиеся стены, волнообразно текущие пол и потолок. Дышать тяжело как при гриппе, в голове ступор как спросонок, в душе расплавленная тревога и предчувствие чего-то дурного. Плохого и неизбежного. Какая-то диковинная мебель, на тахте два мужчины – блондин и брюнет. Лица безучастные, амимичные до жути, как изваяния. Тишина и оторопь. Всё фантастически медленно подвижно, в бесконечном и бессмысленном движении… Почему это? Где я? Я ведь здесь не случайно. Пьян? Нет! Наркотики? Никогда не было? Сон? Точно не сон, всё слишком чувственно… каждым органом, каждой клеткой организма… Забытьё.Вдруг всё ожило, пришло иное движение. И причина этого – Она. Моя Госпожа появилась в комнате. Неожиданно, как будто здесь и была. Я всегда узнаю её. Хоть сейчас это женская фигура в объемном белом с золотом атласном халате с капюшоном. Она откинула голову назад, и я вижу её красивое лицо, эти глаза цвета морской волны, изящные брови, тонкий нос, рубиновые губы. Но она без маски… Зачем? Она сняла капюшон. У неё белые, абсолютно белые волосы и длинные до плеч. Ещё утром она жгучая брюнетка с короткой стрижкой. А сейчас. Это мог быть только парик. Белые волосы, не платиновые как у Леди Викинг, а как у Снежной Королевы… Зачем? Это не красиво, даже вульгарно как-то… Типаж Илоны Сталер, этой Чичолины, порно-звезды 80-х годов. Но она хороша даже так… По-моему, её внешность вообще не возможно испортить, но это явно не её стиль.Халат распахнут. Её восхитительное тело с лебяжьей шеей, красивым бюстом, контурной талией, лобком с маленьким пушком в виде галочки, ноги, ноги богини в серебристых босоножках с чёрным педикюром. Но вот руки… Где её длинные сексуальные ногти? Ногти коротко подстрижены квадратом, тоже мраморно-чёрные, ногти женщины-вамп. Но мне так нравились её длиннющие и элегантные ноготки…Пока я всматривался и терялся в новом обличии Госпожи, она смотрела на меня с жестокой и какой-то нарочито чужой улыбкой. Наверное, ей как и мне, не комфортно сейчас. Тогда зачем эти обоюдные мучения? Что мы докажем друг другу?Госпожа села межу мужчин и началось, то чего я не хотел и боялся. Она раскована, даже развязана, наверное, так надо на групповухе или это защитное. Расстегнуты ширинки, мужчины целуют её с двух сторон, обнимают, их гадкие руки шарят по всему её голому телу. Мне велено лизать её ноги, это хорошо, так как не надо будет смотреть на их игры, но процесс идет очень бурно. Мне наступали на ноги и руки, причем и она и они. На меня вообще не обращали внимания, мужчины вошли в раж. А Госпожа… Два члена соединились в её рту, всё так развратно, никакой эстетики. Все трое будто демонстрировали, что это скабрёзная оргия. Я лизал дёргающиеся женские ножки. Это последний этап… Последний! Хотя ведь я должен был попасть на Фемдом- рестлинг! А может я уже там был… не помню… амнезия. Хорошо бы, если уже был.Меня подключили. Я на корячках, на моей спине навзничь женское тело, а эти самцы со своими болтами сношали е

    Выигрыш” – читать онлайн бесплатно, автор Элеонора Корнилова

    Элеонора Корнилова

    Выигрыш

    .


    Повесть

    Раннее утро, светло и солнечно. Поют птицы. Окно туалета на втором этаже дома Урсулы не идеальный пункт наблюдения: мешает ель и мечутся листья ореха. Но одного взгляда сверху достаточно, чтобы убедиться – за ночь ничего не изменилось. Еще вечером она видела соседа, он снял с забора ее корзинку с картофельными очистками. Как теперь жаль, что вчера она не положила для него ни кусочка кухена, очень жаль. Тихо спустившись по лестнице и пройдя в сияющую кухню, Урсула села у окна с обширным видом на свой и соседский сады, вздохнула.

    Кофе был готов. Она разрезала булочки, намазала маслом, затем – мармеладом, аккуратно разложила на десертной тарелочке с орнаментом из синих цветочков, перемежающихся с синими буковками DDR. Вздохнув, стала завтракать и смотреть в окно. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Жизнь идет дальше.

    Садовые территории позади домов разделяет забор из проволочной сетки, но и без него границу с соседом видно. Сад Урсулы – зеленый рай. Узкие дорожки обложены овальными гладкими камнями. Упоительное множество цветов стоит в глиняных вазонах и спускает стебли из подвешенных горшков. Темные участки земли без единой сорной травинки все лето поочередно вспыхивают то букетиками ясноглазых примул и крокусов, то встают группами остролистых тюльпанов, а аромат синих гиацинтов сменяется душистой волной, плывущей от белоснежных нарциссов. Кажется, вечно качают кремовыми, белыми и бордовыми головами кусты благородных роз. До осени бушует ползучая, похожая на виноград, глициния, увешивая гроздьями задний фасад дома, и окно кухни Урсулы, где она завтракает, обрамлено благоухающей лиловой пеной соцветий.

    На изумрудном газоне пасутся пластиковые овечки, гуси, козлики, журавли, зайчики и примкнувшие к ним великаны улитки, божьи коровки и лягушки. Кое-где гномы следят за покоем и благополучием, в ярких колпаках, с пальцем назидательным или прижатым к гипсовой улыбке.

    Сад Ханса с этой точки зрения – вопиющее безобразие. Сонм высокорослых сорняков, стеной навалившихся на забор, ежедневно посягает нарушить границу с раем Урсулы. Есть у соседа и розы, и рододендроны, и гортензии, но все заглохло, все затянуло зеленым маревом. Там, где Ханс проломил в бурьяне тропы, торчат поломанные ведра, лейки, треснувшие горшки.

    Три порченные паршой соседских яблони стоят где попало, как разбросанные взрывом, по пояс в траве. Огромная позеленевшая пленочная теплица лежит, будто исполинская роженица, – выпуклым брюхом вверх, и ветер мотает ее настежь распахнутую в торце дверь. Под однобокой лиственницей свалены кучей прогнившие доски, а рядом с ними проглядывает скособоченная крыша крольчатника. На конце садов и на границе, их разделяющей, растет старая вишня. Ее не видно за елями, но Урсула помнит – вишня там, далеко. Стоит, шелестит листьями. Придет весна – снова, как ни в чем не бывало, зацветет.

    Много лет назад, когда Ханс пришел из армии, он подкараулил Урсулу на границе, прижался к ней под вишней. Зашептал: “Люблю”. Она стояла, толстобокая, рябая, на три головы выше его. Он хватался за ее груди, обнимал ее ляжки, мощные и твердые, как колонны. Тянул ее руку вниз, к себе, но Урсула не сгибалась. Он был не первым, кто сказал ей “люблю”. Но она разволновалась тогда. И пожалела его. Стать кем-то для Урсулы у Ханса не было ни одного шанса. Беднота. Дом старый, мать зарабатывает мало. Сам Ханс ненадежный, недисциплинированный, а его отец алкоголик.

    Отец вернулся из русского плена, когда Ханс был вполне законченным подростком. И старший сразу узнал в младшем себя. Хотя лицами они были не похожи и не похоже росли: отец – во время первой войны с русскими, а сын со своим детством угодил в последствия другой войны с Иваном, то есть прямиком в социализм. Открытие отца не обрадовало. Он почувствовал в отпрыске игру гнилой бациллы мелкого актерства и страшное легкомыслие – главную причину бедности и вообще всех бед. Именно легкомыслие, в союзе с бациллой, бушевало когда-то в его голове и жилах, лишая последнего пфеннига.

    В юности у отца не было хорошего костюма, и, может быть, поэтому он мечтал о моряцком мундире. Ведь отличное сукно! Бушлат с десятком блестящих пуговиц! Стрелки на брюках – порежешься! Важные нашивки на рукавах и по вороту! Морские значки – эмблемы! А у него была только курточка. Он просил поносить форму у знакомого моряка, свежего инвалида уже шедшей войны. Тот давал только значки. Ну и что! Он начищал щеткой поношенную куртку, привинчивал эмблемы и чувствовал себя будто в богатом, внушающем уважение морском мундире!

    Шальные глаза, галстук-бабочка, немного подкопленных денег. И морские значки. Таким он гулял по чужим городкам, где его не знали, и представлялся моряком. Таким веселым и щедрым моряком он обольщал по воскресеньям девушек, горстями вынимая мелочь на кино, цветы, конфеты, шоколад. Наконец, в сорок первом году мечта сбылась. Его мобилизовали. Во флот! Он облекся в вожделенную форму и сразу так очаровал одну крошку, что зачал Ханса. Попал на корабль, на войну с русскими, под бомбу и в четырнадцатилетний плен.

    Вернувшись в Германию, отец будто оказался перед самим собой довоенным. Незнакомый сын был молод и очень знакомо глуп. Отец немедля взялся за перевоспитание. В основном при помощи деревянных колодок для обуви. В моменты этого сурового, а главное, внезапного, перевоспитания Ханс стремглав убегал в советский военный городок, в казармы к солдатам. Был у него там друг, большой и добрый сержант Бурьякофф. Они вместе ели котлеты, сало, пельмени. Бурьякофф учил Ханса всяким штукам и мату. С русскими солдатами было хорошо и весело, ведь они выиграли войну и были победителями, а не кто-то.

    Отец стал было приучать сына к молоткам и пилам, начав строить крольчатник. Но вскоре доверял лишь подержать, принести и унести. Даже в этих простых поручениях не обходилось без катастроф. Сын подсовывался под руку, мешал, а посланный в подвал за инструментом, ничего не находил, зато возвращался с кровавой бороздой во всю голову, хотя подвал был трехметровой высоты, а Ханс от силы – метра полтора. В конце концов отец оставил Хансу только косить траву для вечернего кормления кроликов. А именно вечера после школы Ханс привык коротать у солдат. Только там он ел от пуза, не как дома. А еще надо было выследить, гуляла ли опять в дубовой роще тонконогая Зильке с офицером Хомьякофф, чтобы потом в красках рассказать об этом ее угрюмому деду, ветерану всех войн с русскими. В казармах Ханс забывал о траве, кроликах, об отце, и колодки снова летели в его голову.

    В армию Ханс не ушел, а, по сути, убежал. Так ему надоела жизнь с родителями. В казарме лучше. Свой срок он прослужил в большом городе Шверине. Там на другой же месяц службы Ханс сверзнулся с какой-то крыши, ободрал бок и надломил ребро. Другой, потяжелее, убился бы. Ханс со своими сорока килограммами спланировал и сидел на земле и улыбался, пока к нему бежали обрадованные событием другие солдаты.

    Госпитальная медсестра, разглядев как следует солдатика, взяла и открыла ему мир его мужских достоинств. Хотя она была уполномочена лечить ребро, область медицинского вмешательства как-то сама собой расширилась, так как в медсестре не дремал талант педагога и сразу распознал ученика, созревшего к ученью.

    После лечения Ханс твердо знал, в чем он превосходит немало мужчин, – а госпитальной сестре можно было безоговорочно верить, – и сильную зависть к правофланговым, крепким, рослым быкам у Ханса начисто стерло. Он понял, что главное. И пусть стоишь в конце шеренги.

    Их недолгие учебные схватки случались в процедурной, в стерильном закутке, где можно было поместиться только стоя, и Ханс так никогда и не увидел вплотную лица наставницы, потому что был ниже ростом. Его взгляд упирался в отверстие вазочки, лежащей среди пробирок на стеллаже. Зев вазочки был розовым и качался перед носом. Нужно было торопиться, в коридоре топталась солдатская очередь.

    С этим важнейшим, стержневым понятием о себе Ханс весело пробедовал несколько лет после армии, строил со всеми восточными немцами социализм и был счастлив. Колодки отца все реже поражали цель. Отец пил много пива, потом принялся за шнапс, и рука его стала неверна. Но иногда колодки доставали, и Ханс с трудом и неохотой окончил училище, стал садовником. В такой профессии, решил отец, Ханс не наделает много вреда.

    Прогнозы медсестры оказались верными. Женщины садово-огородного хозяйства сошлись с Хансом запросто и полюбовно. Вдовам нравилось провести полчаса с таким игрушечным мужчиной где-нибудь в посадках лопушистого ревеня и в жарком, пыльном междурядье просто и бесхитростно – в память о покойных мужьях, солдатах вермахта, – подновить воспоминание о них.

    Ханс ни в кого не влюблялся. Он не был влюблен и в первую, медсестру. Но слова любви расточал направо и налево, как спозаранку “доброе утро”. Любовные связи возникали, будто вспыхивали спички: горели простеньким огнем, добытым кратковременным трением, быстро гасли, и редкая шаяла до скучного конца. Ханс не сожалел и не выяснял отношений.

    Его первая объявила ему о конце их любви просто. Зачитывая солдатам врачебные назначения, дошла до его фамилии и сказала: “А ваше лечение закончено”.

    Ханс просто вышел из шеренги больных и потопал в казарму, к здоровым.

    Республика строила новое общество под руководством Старшего Брата, а между тем у Ханса все оставалось по-прежнему. Как были только отец и мать, так и жили, да и тех он почти не видел. Он работал в садовом хозяйстве и в природной жизни растений не замечал никакого партийного влияния. Все вокруг него подчинялось очень старым законам, которые никто не мог ни улучшить, ни ухудшить, ни отменить. Ни одно правительство, ни вместе с Братом.

    Ханс иногда отвлекался от обязательной работы, шел на далекое поле хозяйства. Всматривался в поверхность длинной гряды. Кое-где шпагель настырно пробивался вверх: ему было тесно во влажном, теплом нутре земли. Увидев бугорок с расходящимися от него трещинами, Ханс подкапывался, подсекал ножом и доставал длинный стержень. Оглядывал его, часто – снисходительно, и приговаривал:

    – Ну, ладно… хороший пинорек… Добрый пинорек…

    Стирал рукавом пыль и объедал сладкую головку. Пахло травяным жаром, гряды шпагеля уходили за горизонт, как роты солдат. Слышались добрые и податливые голоса работниц. Природа! Никаких новых законов.

    Родительский дом, затянутый по первому этажу вьющимися розами, был снаружи мил и приветлив. Внутри, в комнатах, стоял вечный сумрак. Из подвала тянуло промозглым холодом. Мебель пахла мертвой стариной. Запах гнусавил, что все занято, что и так тесно, что для новой жизни нет ни одного местечка. Мать, приходя с работы, в любое время года надевала кофту, шерстяные носки и шла на кухню. Пьяный отец сидел на диване в клубах табачного дыма и бормотал песни обеих воевавших сторон. В дни получек отец встречал Ханса воинственно. Требовал денег и отчета, а сын никак не мог донести зарплату до дома.

    Тоненькую пачку, полученную в кассе садового хозяйства, Ханс показным движением небрежно засовывал в карман куртки, а к горлу подступало ощущение невыносимого богатства. Деньги жгли карман. Его велосипед мчал не домой, а в какой-нибудь из соседних городков. Он ел в нескольких закусочных. Гоголем обходил магазины и покупал все, что видел.

    Всякий раз ему попадалось на глаза одно и то же. Коробочки со сверкающими гвоздями. Дешевые отвертки, плоскогубцы и молотки. Распиленные по размеру заготовки для какой-нибудь полочки. Его покупательские фантазии были незатейливы. Он брал то, что видел дома. Главное – покупать! Делать вещи своими. Чувствовать себя значительным и солидным. Он приносил ненужное, то, что уже было в хозяйстве, и это мотовство приводило отца в бешенство. Завидев сына с пакетом, отец переставал напевать “Катюшу” и “Лили Марлен”. Метал в Ханса и обувными колодками, и полной пепельницей, и зазевавшейся кошкой. Крыл сына русским матом.

    Сержант Бурьякофф никогда не говорил Хансу таких страшных слов. Его словечки были смешными и короткими. Когда Ханс повторял их, вся казарма лежала от хохота. То, что выкрикивал отец, пугало нечеловеческой ненавистью. Ханс, струхнув, убегал из дома к подружкам. Возвращался через пару дней, переболев получкой, снова здоровый, без пфеннига в кармане. Мать что-то готовила. Ханс жадно ел, не разбирая вкуса. Отец, как шарманка, ворчал об экономии, о сыне-паразите и бестолочи.

    Вышло так, что Ханс стал брать в долг у своих любимых. Сперва понемногу – пять, десять марок. Он начал покупать лотерейные билеты и поверил, что только выигрыш, крупный выигрыш, разом изменит его жизнь. До этого он имел с женщинами только любовно-безденежные, простые товарные отношения. Он давал женщинам любовь, и они – что могли.

    …Давала мыло и порошки веснушчатая санитарка, придурковатая Криста…

    …Давала оставшуюся от продажи выпечку толстая вдова Хайке, кассир кондитерской…

    …Дала двух кроликов другая вдова – худенькая, которой Ханс легко пообещал убить пару длинноухих: он не раз видел, как это делал отец. Вопли умерщвляемых долго пронзали окрестность. Бледная вдова, несмотря на мужественный вид Ханса с окровавленной добычей, махала руками и просила убрать с глаз долой мохнатые трупики с исколошмаченными головами. А Ханс заказал матушке жаркое.

    …Давала подопревшую солому старая дева Эфи из дальнего дорфа. Ханс грузил тюки на тележку и таранил домой, для кроликов. Важно, добытчиком, торжественно тарахтел мимо окон, мимо выглянувшего на грохот колес отца.

    У всех этих женщин, занимающих равные делянки в любовном саду Ханса, он охотно обедал, завтракал и ужинал, но отец не мог заметить эту экономию. Ханс нагуливал новый аппетит всего за полчаса. Поужинав у любимой, он приходил домой, будто у него крошки во рту не было.

    Брать в долг оказалось нетрудно. Если раньше Ханс одаривал подружек улыбками и веселой болтовней, надеясь на приглашение покушать, то со временем в руках и ногах его будто проросли пружины, выявилась склонность вставать в замысловатые позы, как-то необычно двигать конечностями, совершать танцующие полуобороты всем туловищем.

    Товарок по работе и жительниц деревень эти маневры не отпугивали, а даже привлекали и завораживали, – так неповоротливые толстые рыбины замирают перед магией трепещущего хвостом и плавниками юркого крошки самца.

    Ханс будто слышал: улыбнись! ласковее! опусти голову: ты смущен! А сейчас говори, сколько надо! – она уже достала кошелек! И он улыбался, и легко выговаривал сумму, давая ход всяким мелким, приятным жестам, изображающим легкое стеснение оттого, что просит он так мало. Пустяк, говорить не о чем, – просто бывает же, что есть нужда в такой мелочи. Быстро сменяющие друг друга купюрки весело порхали в его портмоне.

    Он быстро стал должником многих, и под любовные связи закралась неприятная обязывающая подкладка. Наступил день, когда он получил первый отказ в повторном займе, потому что не возвратил взятое. Потом – другой отказ, третий… Как же так! Они говорили ему – нет? Ему! Как чужому? Те самые легкомысленные подружки, которых он считал своими и глупенькими, вдруг грубо, по-бабьи, отказывали ему?! Он сделал горькое, мужское открытие: женщины хотели от него денег, несмотря ни на какие чувства.

    Больше того! Они, как ножом, убили и рассекли на две части его представление о гармоничной любви, где все в одной куче: и ужины-завтраки, и смятые постели, и кофе, которого у подружек навалом, и стоны и ласки, и деньги, и никто никому ничего не должен.

    Урсула незаметно вышла замуж. За высокого полнокровного хозяина электромастерской. Кажется, еще вчера она хохотала вместе с Хансом, повиснув на пограничном заборе. А уже и сынок ее захохотал, побежал по дорожкам сада за черными подпрыгивающими дроздами.

    Уже надоело Хансу сидеть в святой вечер с родителями и слушать, несмотря на Рождество, все те же разговоры об экономии. И пьяненькая мать уже потрепывала его поределые кудри, словно не ласкала, а отталкивала от себя. Уже Ханс не стал брить верхнюю губу, пустил в рост чахлые усы, будто насыпал под носом перец. Но завтрашний день обыденно перематывался на прошедший, как с рулона на рулон, а какая-нибудь перемена в жизни, чудо какое-нибудь, выигрыш в лотерею так и не случались, хоть тресни! Все ожидания переносились на следующее завтра.

    “Завтра! Морген!” – кричал, прячась вечерами в кустах и за изгородями, местный человек со странностями, Йохан. К его воплям привыкли, но всегда пугались, хотя знали, – как стемнеет, идиот будет подкрадываться к засыпающим домам со своей внезапной шуткой:

    – Утро! Морген! Морген!

    Вяло копая по весне легкую песчаную землю в саду, Ханс часто отдыхал, подходил к мелкому, заросшему прудику, опирался на короткую лопатку и подолгу глядел в воду. Там кишели дафнии. Он любил дафний, потому что их много.

    Настанет тепло, и гляди-ка! Через неделю дафний полно. Откуда только взялись. Почему деньги не так? Сколько их тут? Наверно, тысяч сто. Или миллион. Если б и деньги так. Неделя – и богат! Хорошо иметь много денег! Толстое портмоне, во всех отделениях деньги. Деньги без счета. Вот как достану портмоне. Продавец увидит, сколько их у меня. И лицо почтительное. Не хлопнет по макушке, как глупый Юрген-торговец. Зауважает. Ну да. Потому что я солидный, с деньгами. Можно прийти с какой-нибудь своей. Купить тебе, шацхен, вентилятор? Набор ниток для вышивки? Да, да, запищит, купи что хочешь, люблю подарки. Знаю, все вы. Знакомые увидят. Скажут, опять херр Ханс покупает, сколько ж денег имеет. Парни в кафе замашут руками, позовут, подставят стул и кружку. Будут слушать, что скажет умный человек с деньгами. А сами станут завидовать, поглядывать на мою. Да, скажу, женщины меня любят, имею много денег. Много, много, как этих дафний.

    Жену для Ханса отыскала мать. Девушка, к счастью, была беременна. Это было очень кстати. Мать знала секрет, о котором, конечно, знали многие. Что вместо нормальной пары неверных томатов у сына в наличии только один. Но мать знала больше: у сына не будет детей.

    Нежная, косенькая невеста носила в чреве дитя. Ни миловидность ее, ни угол зрения, ни ребенок не занимали Ханса. Он вдруг ошалел от открытия, что, женившись, даром получит собственную женщину на каждый день. Ведь у него до сих пор не было ничего собственного. Ничего своего. Все от случая к случаю, и еще нужно побегать, и в долг перестали давать. Обнимая невесту за полную талию, он темнел лицом от прилива крови и предвкушения, что горячее вместилище, занятое пока ребенком, скоро освободится и начнет регулярно принимать его, мужа!

    Группируя собравшихся для общего свадебного снимка, деревенский мастер фотокадра превзошел самого себя – никто никого не заслонял. Все были видны тем далеким потомкам, которые, дожив до ренты, будут иметь досуг и охоту рассматривать пожелтелые фотографии предков из провинции времен ГДР.

    Окруженные серьезными гостями из дальних дорфов, сидели рядышком родители Ханса. Их лица, расслабленные вином, уехали в слабые, несимметричные улыбки. Отставив ножку и выпятив грудку, купаясь в редком ощущении главного героя, красовался жених. Лицо невесты светилось непарадной, бледной искренностью, похожей на страдание. Букет роз она честно держала на положенном месте, не ниже.

    Желая сгладить ее непарный взгляд, фотограф попросил невесту слегка повернуть головку в полупрофиль. Это стало его художественной ошибкой и роковым прорицанием.

    В гуще людей, смотрящих прямо в объектив и, в некотором смысле, в будущее, невеста выглядела странно. Она одна будто не видела этого будущего или видела, но совсем в другой стороне.

    Ханс наконец стал семейным человеком. Урсула с самого дня свадьбы была убеждена: ненадолго. Она зазывала к себе жену Ханса на чашку кофе, ловила ее у пограничного забора, когда та шла кормить кроликов. Но довести беседу до интересной степени откровенности Урсуле не удавалось. Жена гуляла с коляской далеко за дорфом, у Эльбы и в дубовой роще. В саду с ребенком не появлялась. Однажды, когда Урсула все-таки остановила ее у дома, жена по-прежнему была молчалива, а ко всем “зюсе-зюсе”, обращенным Урсулой к малышке, осталась неприлично равнодушной. Кажется, ей были неприятны воркования над ее ребенком.

    Зато Ханс рассказывал Урсуле о своей семейной жизни все, то есть жаловался. Плющ, ползущий по забору, делал в одном месте передышку, и соседи могли говорить друг с другом через окошко, сквозь нечастые проволочные клетки. Ханс жаловался мелочно, посвящая соседку в проблему своих мужских потребностей, и вчера, и два дня назад не нашедших у жены никакого отклика. Урсула слушала, не перебивая. Она слушала так, будто становилась полой, чтобы вместить как можно больше, и отзывалась на слова соседа, как пустота – эхом. Йа-йа… Это походило на поддержку и одобрение, хотя она ни в чем не разделяла мнений Ханса. Она возвращалась из сада домой, и лицо ее начинало пылать. Все идет, как должно, Хансу никогда не повезет с другими.

    Года через два после женитьбы дела Ханса будто бы двинулись в гору. Он отдал долги четырем самым памятливым подругам. Жена затемно уезжала поездом на завод по ремонту вагонов и зарабатывала там больше, чем Ханс в садовом хозяйстве. Отчасти он был доволен женитьбой. Положение мужа было выигрышнее и расширяло возможности: теперь ему давали в долг и мужчины, входя с пониманием в нужды семьи. Связи с подружками приобрели новый вкус. Теперь он не просто по-холостяцки таскался, а изменял жене. Как солидный, женатый человек. Ну, и отец уже не бросал колодки.

    Разочарование было одно. То, что жена – это женщина на каждый день, но не на каждую ночь. И часто кто-нибудь замечал его расхристанный велосипед, упершийся рогами в живую изгородь и пристегнутый на замочек возле скромного домика в одном городке. Приятельницы звонили Урсуле, что видели, как дребезжал Ханс на своем железном осле по дорогам их местечек с сеткой на руле, а в сетке болтался мятый сверток то ли с яблоками, то ли с парой помидоров – через бумагу не было видно.

    – Да, жена у меня старательная и трудолюбивая, – гордясь своей объективностью, говорил Ханс. Он был муж и выражал должное почтение жене, хотя лежал не в супружеской постели. – Но она не спит со мной! Какая она мне жена, если не желает спать? Опять неделя покоя!

    Со временем ряды подруг Ханса поредели. Самыми крепкими отношениями оставались те, которые скреплялись его невыплаченными долгами, но встречи с этими женщинами стали случайными. Если прошмыгнуть незамеченным было невозможно, Ханс изображал на лице счастливое изумление, сыпал комплименты неувядаемой молодости кредиторши и не давал вставить ни слова. Скрепляя улыбками, как клеем, скачущие в разные стороны темы, он старался не смотреть в глаза.

    Бывшая подруга вздыхала всей грудью и животом, прощалась и уходила прочь. Ханс переводил дух и возвращал лицу обычное недовольное выражение. Денег так и нет. Ни раньше, ни теперь. В лотерею никак не выигрывается. Рядышком в городке – тридцать кафе и закусочных. Кажется, что все восемь тысяч жителей – все как один – сидят в них вечерами, едят жареное мясо, сосиски, кухены, торты и мороженое, пьют пиво и кофе, слушают музыку, танцуют и веселятся. И у всех есть деньги! Откуда у людей деньги? Однажды он так погрузился в этот вопрос, что, столкнувшись со своей школьной учительницей, не успел надеть приветливое лицо и на вопрос “Как идут дела?” выпалил то, о чем думал:

    – Кайн гельд! Денег нет!

    Румяная, беззаботная пенсионерка несла плетеную корзинку, битком набитую вкусностями из магазина, а Ханс стоял перед ней, как голодная послевоенная сиротка. Когда нет никаких денег и нет пенсии – это беда, и жалость сразу проткнула старушку.

    – Боже мой… – прошептала она, больше, чем смыслом, пораженная тем, что Ханс высказал вслух такие слова. Раскрыл ей самую глубину своего несчастного сердца. Ханс не уловил ситуации. Всего пять минут разговора с тихим отчаянием в голосе, и она могла дать взаймы.

    Он научился, как нужно говорить “нет денег”. Бережно. И – неожиданно. Словно именно сейчас кончилось последнее терпение и он накануне чего-то страшного. Но даже в такой момент он не завистлив и покорен высшей справедливости. О ком-то другом можно за глаза в полный голос сказать: “Йа-йа… у него нет денег”. Можно и посмеяться. А в своих несчастьях нужно быть смирным. Тогда дадут.

    Он научился безошибочно чувствовать миг удачи. Миг мог случиться и на похоронах, и в чей-то день рождения – это не играло роли. Ханс выжидал, как эксгибиционист в парке, и говорил “нет денег” с той же скромной мольбой, так же тихо и внезапно, как тот парень распахивает пальто. Какие-нибудь прожженные западные дамы могли бы, наверно, хладнокровно заметить, что видали аргумент и получше, и оставить страдальца с носом. Но – не простые и искренние, не строители социализма. Им было совестно, им становилось жаль Ханса, их радовала возможность стать спасителями и протянуть руку помощи. Руки дающих тянулись к карманам.

    Слухи об удивительных способностях Ханса занимали и мужчин. Многие тесные собрания, при известном градусе, не обходились без упоминания Ханса, его подружек и фамилии, которую он, будто на аукционе, не глядя, выиграл. Ханс Шванц! Вот попал, так попал! А кто-то, смеясь, добавлял, что у Шванца в кармане всегда наготове полотенце. Хохотали крепко и раскатисто, как позволяют себе компании, отдыхающие на свежем воздухе, под дымок гриля, уютно заслоненные вьющимися изгородями и рядами разлапистых елей. Но кто-нибудь некстати сообщал, что Ханс задолжал ему, не отдает и, видимо, не отдаст. Наступало мгновенье общей задумчивости. Ханс был должен многим. Вспоминать об этом было досадно. Что за слабина такая у немцев: давать в долг? Ведь должник если отдаст, то не больше, чем взял. Ведь все – умные, бережливые люди… Но вдруг будто затмение найдет: дам-ка взаймы, хоть на миг почувствую себя богаче другого! И – вот результат! Нехорошо! Глупо!

    Между тем значение того, что было поводом для сплетен и шуток, чем Ханс гордился и что было его стержнем, стало угасать. Непонятно отчего стала меняться жизнь. Самые верхние политики заговорили об усилении идеологической работы, а что должен был делать Ханс? Он-то был в полной силе, по утрам это даже обременяло. Но ему все чаще указывали на неуместность проявлений его главной силы. Все она как-то была некстати, все невпопад. А подружкам – все чаще некогда.

    Наверно, все стали лучше кушать. Можно сказать, что чем-то даже и наелись. Если социализм принимать на голодный желудок – тогда, конечно, все товарищи и у всех одна цель. Но улучшение рациона дробит единый коллектив на отдельные сытые желудки и уводит от сплачивающей идеи. Мир во всем мире наступает сам по себе, безо всякой борьбы за социализм. Война отдалилась в прошлое. Что-то кануло в историю само собой, что-то с усилием запамятовалось, а вскормленный советскими солдатами Ханс, как ущербный гибрид, мозолил глаза и напоминал о какой-то ошибке, которую упорно хотелось забыть. Женщины стали отдаляться, пренебрегать им.

    Ханс, кстати сказать, хлопал всех знакомых дамочек по задкам, невзирая ни на какие обстоятельства и повинуясь только приливу его главной силы. Опять же, по правде, он не был единственным в Германии немцем, кто прикладывает руку к задкам, чтоб выразить возвышенное. Но именно от его шлепков задки отворачивались, а иногда вовсе не реагировали – во всем презрении, какое только могли выразить. Ханс мог потешить свою ладонь и на поле садового хозяйства, и забежав в салон, где подружка трудилась над надутым клиентом, боясь дохнуть и состричь лишний волосок с небогатой головы. Ханс дарил шлепок любовно, – задок щелкал, – под шепоток о встрече. Но ножницы вздрагивали. Клиент дергался. Подружка посылала ему через зеркало виноватенькую улыбку и не замечала Ханса, будто в салоне прошмыгнул призрак. Ханса надо было снова родить, перевоспитать не удавалось.

    Чего-то было им мало, чего-то не хватало этим парикмахершам, кассиршам, старым девам и продавщицам. Все они перестали знаться с Хансом. Даже подружка-ветеран, санитарка Криста, иногда капризничала, – вероятно, избалованная вниманием выздоравливающих. Что они хотели от него? Может быть, они желали получать от него подарки поценнее, чем яблоки и помидоры? Или им, наевшимся, понадобилось такое, что есть у западных немцев, что-то подсмотренное у враждебного телевидения, как его ни глушили? Какой-то ерунды, которая только оттягивает дело? Дело свое Ханс понимал просто. На работе в хозяйстве он не цацкался даже с юными, хрупкими саженцами. Главное, вставить корень поглубже, а там оно пойдет расти-цвести. Он и так терпел замедленную женскую физиологию и скучно отрабатывал ему лично ненужное: прижимал свой рот к другим губам, его рука с черной каймой под ногтями находила три стимулирующих бугорка на туловищах. Пару минут он поочередно теребил и давил эти пупырышки тремя пальцами, с автоматизмом огородника, сотнями пикирующего рассаду. А еще что? Сам-то он всегда был готов сразу.

    Родители Ханса умерли дружно, один за другим. Запах алкоголя и мочи лишь пару недель сочился из-под двери их спальни, пока его не задавил общий домовой дух мертвой старины. А потом уехала жена со своей дочкой. Не объяснилась, отчего? почему? что не устраивало? Не оставила записки. Ханс был безутешен. Жена увезла свадебный подарок, ковер. Два на три метра.

    О чем будет рассказывать Ханс будущим подругам, бегая по гостиной, то вздевая в знак клятвы два пальца к потолку, то указывая на обыкновенный участок пола? О ковре! О ковре, который тайно и коварно похитила жена. Два на три, настоящий шерстяной, это невозможно забыть. Жена и ковер, две первых собственности, сплелись воедино, и обеих враз не стало: одна утащила другую.

    Заходил ли Ханс спустя много лет на строительный маркт, чтоб купить какую-то мелочь, у него вдруг падало настроение. Взгляд зацепил рулоны коврового покрытия. Скверная женщина! Встречал ли знакомых, приехавших к родным, и узнавал от них, что жена живет на Западе, с мужем, а дочка ее уже работает, – тогда Ханс бежал прочь как ошпаренный, мысленно сжигал ковер, только бы он не доставался жене, и весь день пепел ковра стучал в его сердце.

    Он остался один. Сновал с этажа на этаж, распахивал шифоньеры и шкафы. Спускался в подвал. Раздирая макушку о полки, рылся в инструментах. Весь в паутине, мчал по каменной лестнице из подвала в сад. Рыскал в теплице. Пугал внезапным появлением кроликов, они шумно шарахались и лезли на стенки клеток. Прибегал обратно в дом, опять шарил в кладовках, будто ничего этого не видел раньше. Всего было так много! Встретил свое отражение в зеркале и не узнал, шарахнулся, как кролик: такая мелькнула хищная харя, такой волчий глаз. Он редко заглядывал в зеркало. Если нужно было посмотреть на себя, то он и смотрел на себя – поворачивал голову и оглядывал.

    Некоторое время, пока не привык, Ханс жил, прищуривая один глаз. Мир раскололся на домовладельцев и тех, кто не имеет недвижимости. Нигде не побывав, кроме как в армии ГДР, он, однако, мигом принял некую элитную, клубную манеру: выявлять несостоятельных чужаков. Имеет некто собственный дом?

    Тогда Ханс надевал равноправно-приветливое лицо. Не имеет? Ханс прищуривался, раскрывая другой глаз с удивлением: как можно жить без собственного дома? И подпускал под бровки выражение сожаления. Видимая спесь, впрочем, скоро с него слетела. Он жил в дорфе, где дома имели все. А другие, которые жили в государственных квартирах в мелких и средних городках, те не завидовали дому в деревне без магазинов и вдали от работы. Внутренне Ханс остался убежденным в принадлежности к богатым. Он богатый, потому что имеет дом. Просто небогато живет. Мало платят. Социализм.

    Прежде его любовный сад функционировал в режиме вечного лета, не давая сбоев. Если с одной еще только завязывалось, то с другой уже вовсю цвело, а с какой-то вяло усыхало. Но из-под завядшей тут же пробивалась новая веточка, потому что уставшая подружка знакомила Ханса со своей приятельницей, будто сажала на ствол прививку, а сама отпадала, словно подточенная короедом.

    Дом предъявил свои права, как вулкан, и поредевший сад любви совсем заглох под пеплом забот. Ханс зажил в ощущении стабильной катастрофы: то протекали трубы, то проваливались ступеньки лестницы, то плесень – ужасный черный шиммель – начала ползти по стене, прорастая сквозь обои. Кролики болели, поедая вонючую солому подстилки, а на садовом пространстве поднялись, словно фигуры лазутчиков, первые дозоры колючих сорняков в косматых шапках. И денег не было, потому что Ханс жил беспомощно, один. Никого рядом. Он, собственно, хотел слыть богатым, домовладельцем, чтоб гордиться, говорить всем об этом и чтоб все уважительно слушали и завидовали, вот и все.

    Он провел одно воскресное утро в подвале, страшно колотя молотком по велосипеду и разложив вокруг много других инструментов, которые не понадобились. Впереди лежали ответственные пути в отдаленные деревни, куда Ханс намеревался донести весть о себе как о хозяине дома, весть, естественно, очищенную от подробностей его репутации.

    Стрекоча велосипедом, он, как кузнечик, взлетал на пригорки. Нырял в поля цветущего солнечного рапса. Тряс посаженные вдоль дорог сливы, – нет, плоды были еще зелены. Жужжал мимо стен шелестящего маиса, прихватывая в сеточку десяток молочных початков для себя и кроликов. Подъезжая к безлюдным дорфам, спускал цепь со звездочки, стучался-звонил в дверь или калитку и просил, улыбаясь, какие-нибудь плоскогубцы. Очень часто к нему выходили молодые сельские дамы и барышни, радушные и услужливые. Через пару минут Ханс уже молотил свой репертуар, шутил, веселил, вставал в разные позы, – бацилла актерства активизировалась в нем, как змея на солнцепеке, свивалась в кольца и делала броски, – он внезапно выпаливал рискованные комплименты и едва удерживал свою дергающуюся руку от шлепка. Потом проталкивал адрес, номер телефона, настаивал, чтоб они были записаны. Солидно, членораздельно пояснял. Это. Мой. Дом. Делал значительную паузу. Приглашал в гости. Одним пальцем набрасывал цепь обратно и укатывал, оставляя о себе неплохое впечатление. Ехал в другой дорф.

    Свою деревенскую гостью он вел сначала в сад и огород. Знакомил с владениями и выдирал по пути тут и сям сорную траву. Гостья с вежливой охотой сразу включалась в непраздный досуг, шла следом и тоже рвала. Осмотр теплицы также сопрягался с каким-нибудь занятием. Ханс начинал подвязывать будто бы вчера упавшие стебли томатов, а гостья помогала: разматывала рулон синтетического шпагата, нарезала, складывала обрезки в отдельное ведерко, обрывала ветвистые пасынки, уносила зелень в компост, поливала, рыхлила, полола, смахивала паутину и поддерживала ноги Ханса, стоящего на хлипкой стремянке.

    Приезжала другая гостья, – они вместе собирали уже поспевшие помидоры, и приятная тяжесть корзинки ложилась в женскую руку намеком на ряды банок с консервированными овощами где-нибудь в кладовой и – на зажиточность. Трудолюбие Ханса нравилось ей. Гостья задумчивыми движениями стряхивала желтую томатную пыльцу, обсыпавшую ее глубоко дышащий бюст. Всем гостьям был непременно показан крольчатник и названо количество кроликов. Каждая помогала раздать сено и траву, налить воду в поилки. Если гостья неосторожно замечала, что в клетках нечисто, – что ж, Ханс был не против навести порядок, он вставлял в ее руку скребок, а сам поддевал вилами тяжелые, как чугунные плиты, слежавшиеся навозные пласты, весь поднатуживался и, крякая, бросал их в корыто.

    Смрад поднимался и освобожденно расправлял исполинские крылья. Близкое окно кухни Урсулы захлопывалось первым, а кто-то из дальних соседей вдруг бросал дела в саду и тревожно оглядывался, словно услышал пушечный выстрел.

    Возможно, в качестве пролога к тем действиям, которые Ханс применял вечером ко всем гостьям за чашечкой кофе в темной гостиной, он устраивал в крольчатнике развлечение: вытягивал за уши испуганную самку и сажал в клетку к самцу. Кролик немедленно прижимал гостью к навозу, прыгал, будто играл в чехарду, и, не перепрыгнув, с визгом сваливался набок. Хотя вряд ли Ханс заботился об эротической подготовке больше, чем кролик. Он случал кроликов часто. Он хотел, чтоб их было много.

    Полная впечатлений, натрудившаяся гостья не всегда уезжала домой и была похожа в постели на жену. Лежала камнем. Щепетильный Ханс спрашивал:

    – Ты не громко кричишь, шацхен?

    В каждой второй после такого вопроса открывалось второе дыхание. Предстояло такое, что голос ее страсти мог разбудить весь дорф. Однако первой подавала голос кровать. Ханс пробивал дорогу к видению розового зева госпитальной вазочки, а пружины начинали бурное, хриплое и визгливое обсуждение происходившего. Очень скоро Ханс замирал в локальном ощущении на самом конце самого себя, – тогда удовлетворенно смолкала и кровать. В оглушительной тишине он шептал:

    – Было хорошо… Правда, шацхен?

    Не ждал ответа, засыпал. Но еще, раза два, просыпался и будил гостью. Некоторые после двух или даже одной отработки у Ханса больше не приезжали. Другие жили неделями, иные – месяцами, по эстафете поддерживая чистоту в доме, порядок в саду и крольчатнике. Ханс был очень трудолюбив, когда проводил показательную экскурсию. Но наступали совместные будни. Оказывалось, что все свои силы и время он отдает работе в садовом хозяйстве. Он приезжал поздно и таким уставшим, что забывал завести велосипед в каморку, оставлял у калитки. Тихо плелся на кухню, глотал приготовленный подругой ужин, благодарно глядя на нее, и едва мог вымолвить:

    – Кролики накормлены?

    Как добрые семейные партнеры, Ханс с подругами закупали раз в неделю съестное. Он с готовностью держал в кулаке купюрку, свой вклад в общий стол. На другую неделю, в момент расчета у кассы, Ханс охлопывал карманы, улыбался и глядел растерянно:

    – У тебя есть деньги? У меня нет…

    И шацхен расплачивалась своими. Среди прочих, проживших у Ханса недолго, была подруга – маляр. Она по-рабочему смело, как в возведение общего дома социализма, поверила в построение семьи с Хансом. Нужно только стараться, больше работать, тогда все пойдет на лад! И принялась за дом: купила на свои деньги много краски, – у Ханса как раз не было ни пфеннига, – зашкурила и освежила все двери, рамы окон, полки кладовых и простенки в разных кладовках, так аккуратно и сноровисто работая, что Ханс не мог нахвалиться. Он только восхищенно приговаривал:

    – Ах, моя шацхен! Ты такая старательная! Наш дом – это главное!

    Однако деньги за покраску Ханс не вернул и после получки. Не отдал даже половины, и расточительная малярша вдоволь накушалась пустого супа из капусты. Пока не поняла – строительство семьи и дальше пойдет однобоко: Ханс будет выносить благодарности, а она – вкалывать и иметь беспокойные ночи.

    Еще одна прожила в доме совсем, что ли, месяца три, но Ханс успел убедить ее в необходимости углубить и расширить прудик в саду. Еще не получив от подруги денег, Ханс бескорыстно и радостно рыл землю, не тая причины энтузиазма: это будет бассейн для нее, для его шацхен! Напрасно она уверяла его, стоя на краю ямы, что не умеет плавать. Он рыл и рыл, и любовь победила: деньги для покупки толстой пленки она ему все-таки дала. Вскоре пленка уже лежала на дне пруда, надежно и безвозвратно залитая водой. Там развелись водоросли, лягушки и любимые Хансом дафнии, возбуждавшие в нем сентиментальную мечтательность.

    Бывало, что подруги кричали по ночам. Случалось жаркое лето и накаляло оба этажа дома. Ханс с очередной шацхен спали в подвальной прохладе стиральной комнаты, на старой кушетке. В подвале толпами бегали мыши, мохнатые пауки тянули свои сети прямо над спящими, иногда оступаясь и съезжая на лица.

    – Ах, глупенькая шацхен!

    Ханс стряхивал с одеяла мышь, журил дрожащую подружку. Она разбудила его из-за такой мелочи! В самом деле, по каким только пустяковым поводам женщины не уходили от Ханса! Одна ушла, даже смешно сказать из-за чего!

    Ханс считал залогом здоровья не только поглощение еды, но и немедленное выпускание наружу всего, что отработало. Терпеть – страшно вредно для организма! Тем более если подпирала совсем рядовая, невидимая нужда: восстановить баланс между газом в животе и наружным воздухом. Ханс был, как все. Он не был исключением в этом взгляде на здоровье.

    В садовом хозяйстве нередко взрывался смех и веселые возгласы:

    – Ну, Клаус! (или Дик) Хорошо ты проветрил задницу!

    Все хохотали, а Дик или Клаус на пару минут становились героями. Ханс даже знал здоровяка Франка, который веселил закусочную, резко поднимая свою мясистую ногу и подхватывая ее под коленом толстой рукой. Его труба гудела так долго, что Франк, стоя на другой ноге, успевал выпить полкружки поднесенного пива. И кругом опять было общее веселье: шутка была хороша! Так неужели такое забавное и полезное могло кому-то мешать? Но та, капризная, как нежная принцессин, плакалась ночами, что душно, что болит голова, что нечем дышать, а потом и вовсе забирала одеяло с подушкой и уходила в другую комнату. Фуй, так дело не пойдет! Зачем тогда она пришла в дом Ханса? Чтобы спать отдельно?

    От досады или чтоб не отягощаться памятью на имена, Ханс стал называть всех бросивших построение семьи с ним – Старыми. А те, кто занимал их место, получали титул Новых.

    – Моя Новая! – буднично бросал Ханс почтальону. Тот замечал, что газеты из ящика берет опять другая женщина. Намеренной небрежностью тона Ханс подчеркивал: он не живет без женщин, на его дом и сучок всегда садятся птички, нет проблем.

    – Моя Старая! – указывал Ханс на проходящую вдалеке молодую, словно ставил на ее спину тавро, и кисло, самодовольно ухмылялся. Она хоть и оказалась негодной, будто навсегда принадлежала ему.

    Урсула помнила свою неудачу с молчаливой женой. Когда в доме соседа замелькали Новые, она сразу завязывала с ними контакт сквозь забор, хвалила за усердие и старательность, за похорошевшие сад и огород. Ласковые комплименты прямо указывали, что до этой Новой было не так, было плохо. А теперь наконец все в порядке! Приглашала на чашку кофе. Новая приходила, чуточку озираясь в комнатах Урсулы.

    Много мебели, ковры, огромный светящийся аквариум, вазы. На стенах – картины с оленями, утками, собаками и охотниками, фарфоровые тарелки с видами городов. В толстых и тоненьких рамочках – картонки с мудрыми пословицами и красивыми стихами. На полках – пивные кружки: от большущей керамической до крошечной стеклянной, на один глоток. Кругом хорошенькие куколки и фигурки, везде: на столах, на подоконниках, и в кухне, и в гостиной. Куда ни посмотри: ангелочки, зайчики, девочки с кошечками, мальчики с собачками, милые улиточки, лягушечки и поросятки, а вон девушка обнимает лебедя, как прекрасно! На маленьких столиках – салфетки и вазочки, а в вазочках – мятные леденцы, конфеты. А сколько цветов и пальм в кадках! Как аппетитно пахнет свежими кофе и кухеном! Новая рассказывала внимательной Урсуле, например, о том, что очень рано встает, что до работы ей нужно добираться автобусом, а потом – на поезде. Если ехать из своей деревеньки, недалеко от Квицова. А Урсула не знала точно, где это.

    Как и спустя почти полвека после разговора Урсулы с этой Новой, теперь не всякий скажет, где Квицов. Но некоторые припомнят: а не там ли жила в детстве дочка пастора, а потом канцлер Ангела Меркель? А что вспомнят еще через полвека, это никому неизвестно, и Бог с ним, с этим Квицовым, где бы он ни был, – Урсула подливала кофе и ждала других, интересных, подробностей.

    Она чувствовала себя как на спектакле, заученном до мельчайшей реплики, и, скучая, даже немного ускоряла действие. Вскользь указывала Хансу на хозяйственные промахи Новой:

    – Кажется, слишком коротко подстрижены розы…

    – Ревень пересажен не совсем хорошо, разрастется, и нельзя будет пройти…

    – Как старательно твоя полила все грядки! А зря, по телевизору обещали грозу…

    Вскидывая рыжие брови и улыбаясь, Урсула заботливо напоминала:

    – Пора сеять рассаду! Как, вы еще не делали?! Пора, пора, скажи своей…

    Эти надоевшие претендентки на роль хозяйки дома, по величине почти такого же, как у Урсулы, не должны были вырваться за рамки уготованной роли и избежать своей участи. Все должны остаться с носом: и сосед, и его шацхены. Почему они все так простодушны, почему верят ему? Как она сама, сто лет назад, чуть не поверила под вишней.

    Не было у Ханса лучшего доброжелателя и советника, чем Урсула. Не было никого, более опытного и компетентного во всех житейских делах. Никто другой не выслушивал Ханса так внимательно и подолгу, с искренним интересом. Он с детства знал, что она сплетница. Урсула знала – Ханс обманщик и лентяй, а ценила за то, что – болтун. Он не мог удержать ничего из того, что видел сам или слышал от других. Его обильная болтовня была не всегда достоверна, – внезапно очнувшаяся бацилла могла накрутить такого, чего и на свете не бывает, – но Урсула недаром знала Ханса с пеленок и умела распознать, когда его заносило.

    Вечером, лежа в постели, Урсула просеивала, что намолотил своим языком Ханс, и отделяла правдоподобные зерна от мусора вранья. Сравнивала с тем, что узнавала из других источников, выстраивала ходы и варианты. Итоги комбинаций уводили ее иногда за десяток километров, в самое сердце чьей-нибудь семьи. Вспыхивали догадки и освещали тайны чужих взаимоотношений, которые до того выглядели примерно-благополучными и потому – только подозрительными. Но вдруг проливался адский свет чистейшей правды, и все становилось ясным!

    Негласно борясь за правду и порядок, Урсула писала куда следует. Что один из соседей зарыл в саду груду старого шифера, тогда как должен был вывезти и заплатить за утилизацию. Что другой нарушает покой послеобеденного отдыха, пилит, колотит и сверлит. Третий, тоже в неположенное время, стрижет траву. Что дети четвертой захламляют общественный газон, мать не подбирает брошенные игрушки. Пятая нарушает правила сортировки мусора и в желтые мешки, предназначенные для пластика, нередко бросает пищевые отходы.

    Ханс со своей самодельной пьеской, в которой Урсуле было известно все от начала до конца, вызывал в ней покровительственное чувство, будто был ее учеником, который никогда не дотянет до настоящего мастерства интриги. И все же его примитивные, одноходовые обманы восхищали Урсулу. Заболтает голову подружке, наобещает с три короба и – надует, обдерет как липку! Берет в долг деньги и – просто не отдает! А все порядочные люди верят ему на слово, надеются, ждут. И написать на него некуда, сами виноваты. Йа-йа, немцы – доверчивый, честный народ!

    Бацилла взбрыкивала иногда так, будто внезапно вспоминала домутационное генетическое прошлое. Вот Ханс оторвал где-то двадцать марок, резко почувствовал себя богачом и, против обыкновения, вдруг закутил открыто, как когда-то отец. Присел к знакомым в уличном кафе, купил пива на всех, и его понесло! Расхвастался, как перед верной Урсулой, о своем доме, о бассейне, о жирных, бесчисленных кроликах, о любви подружек. В этот безрассудный угар богачества тут же вписался другой артист, с бациллой алкоголизма, и произошло невероятное: он выманил взаймы пять марок! И всегда берущая рука Ханса дала! Кругом было слишком много публики. Ханс не смог в мгновенье ока вывернуться из одной роли в другую и разом обнищать на глазах у всех. Он отдал деньги! Он небрежно держал их на виду, в тощеньком портмоне рядом с кружкой! Он отдал, и пять марок пропали навеки! Артист понял артиста: деньги ушли! Он отдал их своей собственной рукой!

    Ханс тихо скулил в подушку. Новая тоже постанывала во сне. Она провела вечер за подсчетами, из которых прояснилось, что как ни призывает ее Ханс к жесткой экономии, а выходит, что она его кормит. Оба обманутых спали хлипким, обиженным сном, и никакой любви не было.

    Каждая Новая наталкивалась на ребус: где деньги Ханса? Если отбросить всякие жирные запятые вроде оплаты давних похорон родителей… Если извлечь суть из очевидных знаков того, что Ханс работает и, стало быть, получает зарплату… Если не вдаваться в смысл живописных картинок Ханса на тему когда-то украденного у него ковра и не поверить, что Ханса на каждом шагу обжуливают… Если просто взять и посчитать, то… Где деньги? Каждая Новая настаивала поровну вкладываться в покупку еды и вести тетрадку доходов-расходов. Все Новые, как сговорились, призывали к этой тетрадке.

    Лицо Ханса погружалось в выражение мировой скорби: наступала кульминация пьесы, главный перелом. Голос Ханса становился властно-домовладельческим, надсаженным тяжелыми хозяйственными обязанностями, разными платежами и заботами, о которых беспечная Новая, не домовладелица конечно, и понятия не имеет. Он тщательно разравнивал ножом пласты маргарина на ломтях хлеба. Прихлебывал жидкий кофе и угрюмо говорил, как пел, долгий монолог о своих ежедневных стараниях сделать их общий с Новой дом все лучше. Обреченно и горько сетовал, что нет уже доверия меж людьми и честному слову не верят. Напоминал, что не выпивает, даже не курит. И переходил в атаку. А почему он, хозяин дома и честный человек, должен давать кому-то отчет в его собственных деньгах? Кто у кого, в конце концов, живет и всем пользуется?

    Ни одной Новой не удалось ни завести тетрадку, ни вырвать у Ханса какого-либо ясного ответа. Их завтраки и ужины могли развить патологическую мечтательность: на столе были иногда только хлеб, кофе и маргарин. Как после войны. Иная Новая, не в силах противостоять Хансу, так экономила, что наедалась с запасом в столовой на работе и прятала ветчинные и сырные бутерброды в сене сарая. Раздав корм кроликам, и сама ела тут же, у клеток, быстро жуя и глядя то на столб мошек, толкущих в вечернем воздухе свою насекомую суету, то на быстро грызущих зверьков. Она все-таки на что-то надеялась.

    Ханс, отразив натиск Новой насчет тетрадки, ел все, что Бог послал. Оба ели ужин молча, думая о своем, а может, об одном и том же. Иногда подруга переставала жевать и пусто глядела перед собой. Ее посещала романтическая иллюзия, она же последняя попытка разгадать ребус.

    – Он копит! На что-то крупное! Не говорит, хочет сделать сюрприз!

    И новенький “Трабант” с двумя счастливыми спутниками на борту начинал крутить свои колесики куда-нибудь в курортное местечко, к настоящему лазурному бассейну, под тент столика с жирными пирожными, румяным кухеном и рюмочками яичного ликера. Новая сглатывала слюну и видела перед собой Ханса: маленького, худого, изработавшегося, с куском хлеба у рта. Сердце ее выныривало из мрака непонимания. Ханс острым глазом замечал изменения в лице подруги: Новая придумала себе надежду. Всем им хочется жить в его доме даром.

    Если б Новая могла заглянуть за кулису! Если б могла попасть в подвал и выяснить, что там появилось, совпав с ее приходом на роль хозяйки! Она увидела бы рулоны шпагата и яркие упаковки с удобрениями и ядами. Комплекты больших мешков и – мешочков маленьких. Мотки толстых и тонких веревок. Метелки, совки и щетки. Грабли и грабельки. Пилы, ножовки, рубанки, топоры и топорики. Безмены, вилы, садовые ножницы. Стопы ведер разных емкостей. Ящики, бадейки и ковшики. Складные полочки и стремянки. Плетеные корзинки. Уютные мышеловки. Десятки складных метров. Банки с краской. Гаечные ключи всех калибров в нераспечатанных упаковках. Пакетики и коробочки с гвоздями, болтами, шурупами и винтами. Молотки, плоскогубцы, щипцы, державки, скобы, зажимы…

    Если б Новая запустила руки в это добро и решила бы, снимая слой за слоем, до чего-нибудь докопаться, она находила бы в залежах все точно такое же – только старше, древнее и вовсе пришедшее в негодность. Те же, но проржавевшие гвозди и ведра, дырявые ковшики, молотки с рассохшимися ручками. Распадающиеся в прах мешки и веревки. Изгрызенные мышами мышеловки. Колена развалившихся складных метров и удочек. Грабли без зубьев. Окаменевшую краску в смятых банках. Останки тележек. Останки велосипедные. Раздавленные тяжестью верхних слоев неопознаваемые деревянные обломки, ветошь и гнилье, засыпанные затхлой трухой, норки мышей, перегной.

    Наткнулась бы Новая и на то, в чем, кажется, не имел первостепенной нужды хозяин деревенского дома и работник садового хозяйства, – на канцелярскую машинку для измельчения бумаги. Ни одной Новой не повезло увидеть, что Ханс делает иногда в подвале. Что сидит он в шуршащем ворохе и заталкивает в машинку листки из старых блокнотов и страницы газет. Из машинки ползет змейками бумажная лапша, а лицо Ханса, как костром, освещено радостью от вида чудесного превращения.

    Из сердцевины бухты высохшего, изломанного шланга Новая вытащила бы совсем странное: скомканный пласт надувного гуся. Дикий ли желтый цвет пленил Ханса или способность тощего куска резины раздуваться и становиться большой важной птицей?

    Что вообще мог делать в подвале Ханс с резиновым гусем? А в тупичке за дверью, под покоробленной попоной, шацхен откопала бы главное сокровище: ларчик с разгадкой ребуса. Там, под кованой крышкой, во влажном от сырости нутре лежали сотни лотерейных билетов давно минувших розыгрышей, а поверх всего – стопка свежих, на текущий месяц.

    Вечерами, после работы, Ханс проезжал сквозь похожие городки и дорфы. В одних кирха из багрового кирпича была маленькая, а в других кирха была повыше. На тонких шпицах, устремленных в небо, сидели иногда по двое: крест и, пониже, флюгер, указывая каждый на свое. В уличных закусочных стоял гул жующей публики, звучали смех и разговоры.

    Ханс вместе с велосипедом увязал в плотных, возбуждающих запахах еды. Не крутя педали, он плыл в осязаемом вкусе жареного, будто кусок сочного мяса уже висел на его губе. Потом въезжал в течение струй душистого пара свежеиспеченных булочек. Дальше ноздри седока тревожил перченый намек корицы и тянул за собой жирный дух сливочного крема, башнями стоящего на разукрашенных тортах. Было видно, словно в сильный бинокль, наслаждающиеся рты, влажные языки, слизывающие соус и липкие, сладкие крошки.

    Никак налопаться не могут. В животе и даже в груди Ханс чувствовал стояние жесткого стержня, будто у желудка проявлялся стальной характер и в голодном гневе он мог проткнуть организм. Жрать хотелось, как дворняге. Ханс нажимал на педали. Он приезжал в отдаленное местечко. Там, под липами, ютилась малолюдная гостиница с дешевой кухней. Там никто не знал Ханса, кроме кельнерши, которая запомнила его с первого же посещения: заказывал очень много. Котлеты, сосиски, гарниры, соленое, сладкое проваливались в него, как мелочь в копилку. Кельнерше всякий раз казалось, что этот щуплый клиент – редкий вид самоубийцы. Он так махал ножом, так быстро летала вилка, что казалось, приборы сейчас схлестнутся у него во рту, как сабли. Кельнерше хотелось сказать – не надо! Пожалуйста, не надо! Ешьте лучше руками! Но он, вполне живой, наконец выезжал из-за стола вместе со стулом, отлеплялся от него и вскарабкивался на велосипед.

    Приехав, ронял велосипед у калитки. Символично съедал на пару с Новой безвредный ужин, который уже ничего не мог изменить. Чувствуя, как его валит набок, вяло спрашивал:

    – Кролики накормлены?

    И кулем падал в постель. Как ни укладывался, все казалось, он лежит на шаре. Подруга тоже ложилась. Прислушивалась к одышке Ханса, которую, судя по себе, принимала за вздохи трудовой усталости, и облегченно задремывала. Только гнилая бацилла, полная восторга от удавшегося обмана, все не могла угомониться и пеняла Хансу, что одной лжи мало для артиста. Тяжелой рукой он сонно хлопал себя поверх одеяла, будто оправдываясь и сочувствуя рядом лежащей:

    – Функционирует не всегда… Йа-йа…

    А все свои покупки Ханс проносил в подвал незаметно, с заднего хода. Отмыкал замок и складывал новое на старое. Он зримо убеждался, что имущество возрастает.

    Никто, если б видел его подвальное богатство, не мог упрекнуть, что он плохой хозяин и выбрасывает деньги на ветер. Это добро никуда не исчезнет, как исчезает еда, сколько ее ни покупай для двух едоков.

    Оголодавшая Новая, каждая в свой срок терпимости, наконец дозревала до решения уйти. Иная даже называла сочувствующей Урсуле день исхода. Некоторые обсуждали с ней слова прощальной записки, способной поселить в сердце Ханса вечные сожаления и раскаяние. Случайно встретившись с соседом на границе, Урсула сообщала ему в исповедальную прореху забора о надвигающемся событии и выражала искреннее участие:

    – Ах, снова неудача, жаль! Йа-йа, снова…

    В такие дни она испытывала прилив сил. Устраивала стирку, терла и полоскала уже прокрученное в машине белье. Встряхивала, всматривалась, пытаясь разглядеть что-то невидимое. Ей одной были зримы неуничтожимые приметы ее несомненного супружества, лежания на простынях вместе с мужем. Сами эти прямоугольники сырого полотна, отмытые до снеговой белизны, все равно были намеком на тайны постели, ведь это были простыни. Она хотела простирать и высушить их так, чтоб не только телам – даже духу живой жизни было страшно вернуться в эту ангельски чистую чистоту. Ей нравилось укрощать рвущиеся на ветру, как поэтические паруса, простыни, мстительно прожаривать их раскаленным утюгом, складывать – уголок к уголку – в прозаические квадраты и запирать эти несокрушимые стопы в суровых кельях шкафа. Все переделав, Урсула ощущала в груди тупые удары радости – порядок!

    А уж Ханс, получив секретное известие, знал, что надо делать. Он никогда не забывал о ковре. Он умыкал в подвал все, что могла унести уходящая. Какие-нибудь чашки-плошки, купленные ею на радостях начавшегося сожительства. Радио или будильник, пару простынок – не так уж много успевала приобрести подруга для быта молодой семьи.

    Решившись вязать узел, стареющая Новая обнаруживала, что взять нечего. Она помнила, что покупала, но взгляд не находил ничего. Все вещественное, которое могло доказать, что она жила здесь и несла расходы, исчезало, или его невозможно было вернуть.

    Малярша не могла содрать свою краску, слипшуюся с дверями и окнами. Той, что не умела плавать, было не под силу вынуть из пруда дорогую пленку, погребенную кубометрами воды. Поиски часиков и кастрюлек замирали перед кладовой подвала, и в добрые времена всегда запертой. Одна из уходящих не нашла свою новую пижамку. Ханс, прикинув на себя спальный костюмчик, решил, что – сгодится, а что брючки без захода, то для него никогда не было проблемой спустить штаны.

    Лишь добрая Урсула иногда дарила Старой что-нибудь на память о совместной жизни в соседстве. Кухонное полотенчико. Салфеточку с пасхальными зайчиками. Или декоративный булыжник с надписью “Много счастья!” Чтобы вручить подарки, Урсула навещала Старую. Если у Ханса уже хозяйничала Новая, Урсула не скрывала правду и внимательно впитывала все выражения лица Старой.

    Прошло еще несколько лет строительства социализма в большом лагере братских народов. У Старшего, главаря, мавзолейного брата, – а следом, значит, нагрянут ко всем, – начались перемены к еще более лучшей жизни. Младшие, сидя на высоких шпицах своих должностей, боязливо поглядывали по сторонам. То вверх – на свой крест, авторитет Старшего. То – на других Младших. И, как верткие флюгеры, старались незаметно лояльно встать по ходу океанских ветров. Вниз, куда, возможно, предстояло упасть, смотреть было страшно. Ведь ясно: построение лучшего потребует развалин. Как это заведено у Старшего. Никто не знал масштабов предстоящего, но боялись, что дело не кончится дефиле танков Старшего по узеньким площадям Младших. За очень хорошую жизнь придется заплатить подороже.

    Не знали, что с нар кто-то вознесется во главу парламента. Из президиумов побегут за границу. Что многие свалятся со шпицев, не покалечившись, – как попало, в некрасивой позе, – но, главное, бескровно, даже бархатно. Лишь одного братского Главного пришьют – и не русские, а свой же народ: без этого он не представлял лучшего.

    Ничто подобное, конечно, не грозило простым, незаметным труженикам. Просто Ханс как-то обнаружил, будто сверху, на лысину, что-то капнуло.

    – О-о! Уж и полтинник на носу!

    Пришла новая осень. Ушла очередная Старая. Не та, которая плакала и жаловалась Урсуле, а другая, которая обокрала Ханса. Она все просчитала – без тетрадки. Выждала день, когда он доверчиво выдаст свой единственный вклад на покупку еды. Умышленно отоварилась вместе с Хансом сыром, яйцами, творогом и маргарином. И все это, и долю Ханса тоже, выгребла из холодильника и уехала!

    Ханс, придя с работы, ждал-пождал ее и ужина, потом заглянул в холодильник, и – на тебе! Пусто! И второй ключ от дома нашел в углу прихожей! И кролики не кормлены! Над этим брошенным на пол толстым, бородавчатым ключом – ходоком по всем дверным скважинам дома, исключая только подвал, – Ханс чуть не зарыдал. Как так? Получить полное доверие, ключ от всего дома, и швырнуть его, намеренно, наземь, чтоб унизить, всадить оскорбление прямо в сердце!

    Ханс искал взгляд Урсулы сквозь клетки проволоки, чтоб попасть глазами в глаза. Только так – свое око в око друга – можно было выразить то, что сразило. Обман! Опять обман!

    – Обокрала и дверь захлопнула! А вчера еще просила на стрижку! У нее, видите ли, нет денег! Скверная женщина!

    Урсула тоже чувствовала себя просчитавшейся. Эта Старая, как все, старательно работала в саду, чистила у кроликов, полола траву, посмеивалась глуповато. Урсула даже подумала, что пьеска выйдет подольше, что эта проживет, пожалуй, месяца четыре. И смотри-ка, только второй месяц пошел!

    В ту позднюю историческую осень Ханс боролся с урожаем один на один. Где затаилась морковь, он не нашел. Опознавательные морковные косы истлели и затерялись в плевелах. Выдернув несколько свекол, обнаружил, что держит только ботву. Кроты сгрызли свекольные тела под макушку. Шайзе! Картофель он проворонил еще летом, когда налетел колорадский жук. В то время как раз не было никакой Новой, личинок собирать некому, и жук полютовал. Копнув в разных местах картофельного кладбища, Ханс добыл только мокрые, гнилые ошметки. Шайзе! Фасоль хрустела под ногами. Ждала, да и треснула, разродилась прямо наземь. Тыквенные плети сиганули через забор и ушли в поле. Ханс поприщуривался: не покажется ли вдали оранжевый бок? Одна Старая варила из тыквы вкусный мармеладе… Теперь кто сварит! Вишню в июне расклевали дрозды. Сидели стаями, пузатые убийцы, с кровавыми от сока клювами. Та, плаксивая, не удосужилась расшугать и хоть ведерко собрать. Вишневый мармеладе еще вкуснее. Одна брюква не подкачала. Хоть и подточенная слизнями, вымахала огромная, будто котлы в землю закопаны. Ханс выкорчевывал каждую, как Геракл – Антея. В саду пахло бродящим вином. Догнивали яблоки и груши.

    Ища сочувствия, Ханс тщательно побрился и сделал парадный выход в почти опустошенный им ареал обитания трудолюбивых и доверчивых: съездил по известным адресам, позвонил по старым номерам. Но ему отвечали:

    – Я больше не имею для тебя времени!

    И закрывали перед ним двери, и бросали трубки телефонов.

    Он подсел к женщине на остановке. Успел до прихода автобуса рассказать о злодеяниях врагов, укравших его ковер, занявших сто марок, а также утащивших у него такую прорву еды, что было бесполезно, даже мысленно, втиснуть ее обратно в холодильник. Рассказывал свою жизнь, будто один день, и весь день его обижали и обманывали. Такое у него образовалось собственное наследие тяжелого прошлого, весьма отличное от наследия всей нации.

    Пошли дожди. Вечерами он уныло плелся через облетевший сад, по мокрой траве, к клеткам. Кролики встречали его обычным грохотом, били лапами в дверцы, гремели задвижками. Ханс просовывал руку и ощупывал крестцы: не пора ли убивать. Беспокойные, оголодавшие, они кусались, царапались длинными, нестриженными когтями. Он ронял капли крови, ругался, тыкал в морды кулаком. Никто из кроликов не хотел еще немного потерпеть и подождать, пока хозяин нарубит брюквы. Все хотели жрать каждый день и немедленно. Бездельники! Некоторые издыхали, но нарождались новые. Самцы-подростки сидели по трое-четверо в одной клетке. Грызли стены, дрались и мужеложествовали.

    Ханс похвастался знакомому скромненькому старичку, какая бойкая растет у него молодежь. Один, от горшка два вершка, а прогрыз толстенную стену! Попал в парадиз, в клетку к самке! И – Ханс не знает, сколько часов, – гонял крольчиху и наслаждался! Старичок посмеялся вместе с Хансом и вдруг попросил продать этого кролика. Пришел с аккуратной переносной клеточкой. Гладил кролика, мечтательно улыбался. Ласково говорил:

    – Престу-у-упник!

    Многие знакомые держали разных животных просто так – для души.

    Перед сном, в свете настольной лампы, уже ни от кого не прячась, он вынимал из ларчика свидетельства своей главной страсти. Пересматривал и перекладывал лотерейные билеты, пускался в какие-то подсчеты, сверялся со старыми записями, тыкал в калькулятор. Размышляя над результатами, пукал для здоровья и чувствовал всем организмом, что удача близка, что изменение всей жизни не за горами. Так он и заснул однажды на диване, в куче газет и билетов, как вдруг что-то прогрохотало. Спросонья побежал к холодильнику на кухню: еда была на месте. Потом поднялся на второй этаж. В спальне обрушилась гардина. Он не поднял ни ее, ни упавшие в пыль шторы. Ничего не украдено, пусть… Утром на работе в хозяйстве узнал, что Берлинская стена рухнула тоже. Рядом, в советском гарнизоне, пока было спокойно. Как ни в чем не бывало, по улицам городков гуляли редкие патрули с повязками на рукавах. Иногда им удавалось навести порядок: находили своего солдата на газоне и волокли в казарму.

    Он стал читать газеты. Но не о Хонеккере и Горбачеве, не о воссоединении нации. Коль Ханс сам не писал законы, то и вся политика была не его делом.

    Он читал объявления о знакомствах и звонил по указанным номерам. Понял, что так наследил в округе, что вряд ли найдет Новую без помощи всегерманской прессы. Грело соображение, что с открытием границы, может, отыщется богатая западная фрау, с которой можно официально пожениться. Ханс снова ожил, воспрял. Стоя чуть ли не по макушку в бурьяне своего сада, он поддергивал штаны, оглаживал ширинку, охлопывал карманы, – мелкими мужскими движениями рисовался перед терпеливой Урсулой, рассказывая ей о своем новом хобби и ходе поисков.

    – Я не могу жить без женщины! Что я должен делать!

    – Йа-йа! Конечно! Придет время, придет совет! – неопределенно, широко и снисходительно отвечала Урсула, язвительно глядя в корень и понимая слова соседа в материальном, а отнюдь не в физиологическом смысле, как ему хотелось бы.

    Запад откликнулся. Как-то приезжала одна фрау. Не одна, со своей теткой. Ханс бросил взгляд вдоль улицы: видят ли, что к его дому подкатил лимузин?

    Гостьи пили его кофе. Смотрели на подсохший кухен. Оглядывали начищенную гостиную. Он впервые оказался перед чужими немцами. Нужно было понравиться будущей партнерше, маленькой, прихрамывающей женщине. Ханс хорошо знал, как это сделать, если б фрау была из того же лагеря и если б все наедине. Рядом, однако, сидела чинная и зоркая тетка. Она-то и вела разговор, и Ханс старался не суетиться. Тетка быстро покончила с чудесной погодой и прекрасной природой, стала расспрашивать о делах и – очень аккуратно – о жизни вообще и в частности.

    Ханс терпел незабываемые муки. Лгать важной даме он опасался и все же сильно хвастал, это было заметно. Дама, оглядывая его, розовела и мелко кивала. Не в знак согласия с Хансом, а в знак согласия с собой, будто убеждалась в заранее составленном мнении. Будто Ханс выглядел человеком, но, как и предполагалось, бегал на четвереньках. Гостьи вежливо отказались посмотреть на кроликов. Их последние взгляды были обращены не на Ханса и даже не на дом. Похоже, они сразу вымели из памяти, зачем приезжали. Путешественницы любовались окрестностями и дышали чистым деревенским воздухом.

    Любопытствующей Урсуле, видевшей лимузин и ждущей рассказа, он обрисовал гостий одной, зато густой краской, скрывающей разочарование.

    – Да они вообще никакие не немцы!

    Да, да, важная дама говорила на баварском диалекте. Любопытно, что, сев за руль, она сказала своей спутнице те же самые слова – о Хансе.

    Он понял, что в поисках Новой забрался слишком далеко. Этим холодным, расчетливым “весси” нужны только деньги, а не бескорыстные нежные чувства. Он сам съездил по приглашениям. Недалеко, не за границу, а к своим “осси”, поближе. Он любил бывать в гостях. Открыто, добродушно улыбаясь и усаживаясь, он упреждал возможные варианты угощений скромным заявлением:

    – Я ем все.

    Но когда он съедал все… Когда с видом проголодавшегося оглядывал стол… Когда охотно повторял еще и еще кофе и кухен… Когда досиживал до ужина и снова подметал, что видел… Тогда все понимали, что он действительно ест все. Неукротимый аппетит в сочетании с древним велосипедом так ярко рекомендовали Ханса, что никто не спешил с ответным визитом, чтоб увидеть дом.

    Миновал еще год. Его события взволновали мир, но не затронули Ханса. Они просвистели над его головой, будто косяки гусей. Он давно не гадал, куда и зачем гуси летают. В детстве думал, гуси летят осенью в тепло, на юг. Потом приметил: они летают и в декабре, и в январе, и в марте. И все будто летят к какой-то их гусиной цели, а сами все в разные стороны: одна стая на север, другая ей навстречу, а третья поперек всех. И днем, и ночью, и все га-га, га-га-га… Точно как всякие политические новости: шум, свист – и ничего не понятно. Жалованье у политиков хорошее, вот и отрабатывают. Га-га!

    Урсула, уставшая бороться с ползучими захватчиками, осаждающими ее примерную территорию со стороны сада Ханса, стала, крадучись в потемках, поливать подзаборную землю границы неэкологичной жидкостью.

    Ханс с головой погрузился в игры и лотереи, множество которых развелось после объединения страны. Он получал яркие конверты с предложениями и обещаниями даже из далекой Канады. Это было приятно: о нем знают за океаном! Как первые бумажные талеры, они взывали к доверию подписями. И – даже портретами устроителей игр. И даже на конвертах, наискось, были напечатаны крупные буквы: ДОВЕРИЕ! Ханс ставил крестики, что, конечно, согласен участвовать, чтобы выиграть сто тысяч или миллион! Смешной вопрос! Нужно-то всего пять марок!

    Он легко рассказывал при случае о своих Старых, но об играх помалкивал. Он знал, что за глаза его называют похотливым козлом, и эти слова не причиняли никакого ущерба. Наоборот, на прозвище будто висела медаль за отличие от других козлов, не похотливых, которых среди ровесников становилось все больше, а он, Ханс, все был как шпагель. Но если пронюхают о его мечте, все в один голос приговорят: шпине! ненормальный! дурак! сумасшедший! А это несправедливо и глупо. Сами дураки. Не хотят миллион за пять марок! Он запечатывал после получки до тридцати конвертов. Ведь много – лучше, чем мало.

    Страна менялась. Даже Ханс почуял дух нового времени со всеми его запахами. Это были запахи таких дел, за которые раньше, в ГДР, сажали в тюрьму. На задах сада внезапно образовалось богатое строительство. Дом из невиданных Хансом материалов быстро поднялся до второго этажа и рос дальше. Уже обозначилось, что на первом этаже выкладывают бассейн. Ханс, прячась под вишней, наблюдал за стройкой. Сердце заходилось от зависти. Один фундамент строящегося дома стоил, наверно, не меньше ста тысяч.

    Он бросал сравнивать и уходил в свой дом. На террасе протекала крыша. Пробирался зигзагами между расставленных на полу емкостей, ловящих капли. Оступался, опрокидывал плошку или тазик, ядовитым змеем шипел:

    – Проклятые штази!

    Все в дорфе знали, кто владелец стройки. Ханс – тоже. У этих штази – денег как дафний.

    В канун Рождества, после нескольких уведомлений о долге, Ханс остался без света. Он верил обещаниям лотерей и не верил в отключение тока. Ах, как он был доверчив! Вернувшись с работы, он слепо тыкался в темной прихожей и бормотал:

    – Капитализмус… Шайзе! Ты гляди-ка! Обрезали! Свинская банда!.. Шайзе… Шайзе!

    На ощупь пробрался в подвал. Полчаса там грохотало и падало. Он вышел в вечерний сумрак с кровавой бороздой поперек лысины и с клубком пыльных удлинителей, будто наловил впотьмах змей.

    Добрая Урсула, конечно, не отказала. Адвент! А у соседа ни гирлянд, ни елочек, ни свечей – позор для всей улицы. Муж Урсулы молча подсоединил кабель. Потом подумал, что этот козел обязательно запнется, вырвет вилку и снова придет клянчить подключить. Поэтому придавил свой кабель тяжелым камнем: оборвет, так у себя. Пришлось со стенаниями заплатить электрокомпании. А чтобы заплатить, нужно было взять в долг. А чтобы дали, Ханс кинул пробный шар: поплакался на цены нового государственного строя. Он не ожидал, что найдет столько родственных душ! Что, ухватив за пуговицу, ему, будто непомнящему, будут рассказывать о благословенно-дешевых временах DDR-zeit и бранить буржуазные порядки и дороговизну.

    В святой вечер Ханс сидел дома один и чувствовал, что не может жить без женщины. В почтовый ящик стали опускать новую бесплатную газету с рекламой. Ханса привлекли крошечные фото на предпоследней странице. Девушки – каждая с распущенными волосами – показывали большие, как дыни, груди или держали во рту пальцы. Одна (голая) стояла на четвереньках. Он вчитался в надписи и сразу взмок: обращались прямо к нему!

    “Долой штаны! Гарантирую: кончишь! (номер телефона)”

    “Наконец 18! Трахни меня! (номер)”

    “Моя штучка уже горяча! Звони! (номер)”

    Ханс скатился в подвал. Где-то там он видел лупу. Он не мог прочесть крайне мелкие циферки цен, обрамлявшие печатные вопли. Его ошалелый, увеличенный линзой глаз приник к лилипутским строчкам. Сколько стоит минута? А сколько их выйдет? Сколько платить? Голова не соображала, он схватил трубку, набрал номер. И потом звонил уже ежедневно. Он не сразу освоил технологию любви с телефоном. Трубку приходилось держать левой рукой, непривычно. Рука потела, слабела, трубка съезжала с уха. Глохли стоны, становились неслышными дорогие похабности. Пробовал менять руки. Слышал хорошо, но процесс шел хуже – из-за левой руки.

    Когда-то давно он купил уцененный спиннинг и долго не мог к нему приноровиться. Кидал блесну, а следом в Эльбу улетала вся снасть: два одновременных действия, кидать и держать, никак не ладили в голове. Ханс выпускал удилище из рук. Лез в воду, вылавливал, пока не осенило привязывать спиннинг к запястью. А тут что к чему привязать? Трубку к уху?

    Полученный от Телекома счет не отрезвил его. Сумма именовалась как развлекательные услуги, но это же слово имело более солидное значение: поддерживание. Ханс убедился – он прав. Нужно поддерживать себя. Особенно в самом основании, можно сказать, в стержне. Дорого, выходит очень дорого, но на здоровье не экономят.

    Денег, конечно, жаль, потому что это можно получать даром. Но что делать! Новая никак не шла.

    Он поместил объявление, над которым могла заплакать газетная бумага. За помощь в составлении крика души заплатил добавочно. Снова занял денег – один знакомый праздновал день рождения, был благодушен и безоружен.

    …После глубокого разочарования вес 49 рост 160 усталый путник полный сил не курит не пьет твердо стоит на ногах любит природу животных трудолюбивый надежный честный самостоятельный порядочный тоскующий о гармонии доброе сердце ждет в своем доме…

    И Рози приехала знакомиться! Снимем же шляпы, майне дамен унд херрен! Она была последняя, кто поверил Хансу, и ее уже нет!

    Он сразу ощутил нежность: она была повариха и вдова! Еще и вдовья пенсия! А в остальном Рози была большая и смелая. Она не испугалась запущенного дома. Когда они вышли на верхнюю террасу и Рози увидела сад в блестках прошедшего дождя, всю измученную и сияющую на солнце землю Ханса, ее трудолюбивое сердце обрадовалось предстоящей работе. Она тоже была старательной. Он показал Рози теплицу, кроликов, бассейн из дорогой пленки. Пруд был вырыт косовато, пленка в углах топорщилась пузырями. На обомшелых пузырях ожидающе сидели лягушки.

    Ханс улучшал дом как только мог! Выкраивал из скромного жалованья садовода, экономил, отказывал себе во всем! Он долго искал свое счастье, но с женщинами ему не везло. Он воспитывал девочку – дочь жены, но жена бросила его и увезла много вещей. В том числе – шерстяной ковер, четыре на пять метров. Вот на этом самом месте в гостиной он и лежал! Ханс поднимал два пальца: клянусь! Потому что Рози никак не могла поверить, что существуют на свете такие неблагодарные женщины. Он не скрыл от Рози, что был вынужден брать в долг. Его дорогие родители, его бедный отец, который едва не замерз в русском плену, в страшной Сибириен, бедная мать, похороны. Тут глаза Ханса увлажнились, но он взял себя в руки, опустил голову и показал полную покорность судьбе.

    Они пили кофе в сумерках гостиной. Ханс льнул к гостье, поглаживал ее широкую спину, пока рука не опустилась и не утвердилась на массивном, плоском бедре. Тогда он и голову склонил, прижал ухо к теплому женскому предплечью. Будто на рыбалке, он улавливал что-то похожее на легкое подрагивание лески, – словно рыбина стоит рядом с крючком, колебля его взмахами плавников, и решает, нужен ли ей, сытой, этот скорченный обрывок червяка. Рози, улыбаясь, слушала, а думала о том, как давно она мечтает о доме, о саде и чтобы они находились именно в такой прекрасной местности, среди лугов, лесов, полей. Она смотрела на Ханса все теплее и теплее. Они оба плыли по волнам обоюдной симпатии, оба чувствовали одну стихию: и рыбаки, и рыбки.

    Угрюмая спальня приняла их без интереса. Долго поджидая Новых, Ханс удосужился наконец подложить под матрац доски, и теперь кровать, как разбуженная старуха, только крякнула: опять началось. Ханс раздевался, в свете уличного фонаря Рози видела его щупленький, низенький силуэт. То, что ее интересовало, выглядело как длинная ручка половника в мелкой кастрюльке. Рози ждала ласк, а он, нетерпеливый, уже скакал далеко в ее ногах, будто мчал куда-то по своим делам. Она лежала и мечтала, Ханс задышал, Рози вздохнула.

    Вскоре Ханс стал владельцем цветочного магазина. Конечно, так только говорили: лавка Ханса. Дело организовала Рози, но она была приезжая, а Ханс – свой, известная фигура. В ту пору он был сам не свой.

    Садово-огородное хозяйство встало, и его рассчитали с первой партией уволенных. Нисколько не утешало, что многие знакомые тоже лишились работы. Однако другие получили от биржи труда пособие по безработице, а Хансу и этого не досталось. Виновата была лавка, она давала доход. Ханс не имел теперь абсолютно ничего в своем портмоне. Все его тайные страсти задохнулись. Еще приходили, как письма к умершему, пачки приглашений на игры, но Рози, мельком взглянув на них, приговорила:

    – В мусор!

    Взгляд ее выпуклых серых глаз был мягок, и все же она походила на улыбающегося полицейского. Ханс боялся Рози – власть вдовьих сбережений подавляла его. Прежде он сам был не прочь кого-нибудь подавить своим домовладельчеством. Рассуждал со Старыми о доверии, честности. И ловко умел не допускать теорию до практики. Рози, не затрачивая лишних слов, поставила себя и его в равное положение. Как бы ни справедливо это выглядело, Ханс понял, что пойман: его обхитрили. Платить за все придется поровну. Словно Рози завела наконец ту тетрадку доходов-расходов, мечту всех Новых.

    Взяли два равных кредита, каждый – на свое имя. В офисе банка Ханс испытал что-то вроде смертного томления, будто, как в застенках у штази, признался в том, чего никогда не делал, и поставил свою подпись на безжалостных бумагах. Раньше ему давали в долг без всяких документов.

    Они купили новую мебель в гостиную и спальню. Из денег кредита Рози. Он убедил Рози купить ковер, сам привез и расстелил. Пять на шесть метров. Дома поползал, бормоча о прошлом, еще раз обмерил рулеткой – ковер точно был больше увезенного женой. На кредит Ханса был куплен автомобиль. Фольксваген Транспорт. Предстоял экзамен на права, которые будут правами Ханса на всякие приятные неожиданности, всюду рассыпанные жизнью.

    А как же жила Урсула, лишившись безалаберного Ханса, за которым нужен был глаз да глаз? То, что Ханс в качестве безалаберного покинул всех, было очевидно. Вопрос, надолго ли? Урсула оценила порядок, воцарившийся с приходом Рози. Дело было даже не в чистоте и наличии всех предметов на своих местах. Это подразумевалось само собой, как фундамент под домом. Она нашла сходство между собой и Рози. Этот невысказанный комплимент стоил большего, чем обычные, разношенные любезности, соседские вежливости. Ясно, что Рози не та слабосильная и малодушная жена, которая даже не попыталась получить при разводе свою часть наследного дома Ханса. Рози не какая-нибудь из бедненьких Новых, появлявшихся, будто приблудные бабочки-ночницы, не имеющие никакого веса.

    У Рози были деньги. Они чувствовались, значит, их было достаточно. Уверившись, что неизвестно насколько, но Ханс попал в колею добропорядочной жизни, Урсула заскучала. Это означало, что теперь он будет жить так же, как она. Но надолго ли? Была надежда, что, может быть, нет.

    В окрестных городках встали супермаркеты с новыми именами. Нетто, Икея, Альди, Эдека, Плюс, Томас Филипс, Фамила. Появились новые дорожки для велосипедистов и пешеходов. Китайские и африканские ресторанчики. Туристические агентства. Магазины с копировальной техникой.

    Ханс случайно забрел в компьютерный салон и не смог говорить: ни спросить, ни ответить. Любезный молодой продавец насел на него сразу у входа. Что вы желаете, херр? Может, вы желаете трум-бам-фрай? Вы желаете? Могу представить новую моде

    Психологическая библиотека

    

    Книги по жанрам:

    Поиск по разделу

    По психологии написано множество книг, различных авторов, на различные темы. Чтобы можно было легко ориентироваться в этом бескрайнем море психологической информации мы создали нашу электронную психологическую библиотеку.
    Мы стараемся собирать в этой психологической библиотеке лучшие книги по психологии и саморазвитию, достижению успеха в бизнесе и личной жизни, построению качественных отношений и развитию навыков публичных выступлений. Психологическая библиотека — это кладовая психологических идей и открытий, размышлений и исследований. Каждая книга психологической библиотеки, словно крупица мудрости, открывает небольшой кусочек тайны под названием Жизнь.
    Каждую неделю мы добавляем новые книги в нашу психологическую библиотеку, так что заглядывайте и наслаждайтесь чтением.
    Часть книг можно почитать прямо с сайта, все — скачать себе в виде архива (они помечены значком ). Для прочтения некоторых книг вам могут понадобиться специальные программы.

    Новые поступления

    14 января 2016 г.

    Аткинсон В.В «Закон привлечения и сила мысли»

    Это одна из первых книг (издание 1906 года) о Великом Законе Привлечения, управляющем человеческой жизнью.

    Как известно, то, чего мы желаем или боимся, притягивается к нам. Настало время овладеть этой силой притяжения и заставить ее служить себе во благо.

    Скорее всего это новое издание книги «Сила мысли», представленной у нас в библиотеке.

    17 декабря 2015 г.

    Стоун Роберт «Как получать все, что хочешь»

    Не так давно ученые обнаружили, что фантазирование в расслабленном состоянии активизирует правое полушарие мозга.

    Это полушарие творчества, гениальных решений, преодоления ограничений времени и пространства, чудесного проявления «плодов воображения».

    Правому полушарию мозга удается совершать чудесные вещи, а каким образом оно это делает Роберт Стоун очень просто все объясняет на языке мифов и сказок.

    12 ноября 2015 г.

    Кэнфилд Джек «Думать и богатеть»

    Автор не обещает манну небесную и виллу на Канарах в придачу: вам придется приложить кое-какие усилия, например, немного подкорректировать свою поведенческую тактику и применить на практике особые секреты, находящиеся на страницах этой книги.

    Но, может быть, именно поэтому «правила успеха» работают даже тогда, когда многие другие стратегии достижения желаемого оказываются бессильны. Потому что в этом случае игра начинает идти по вашим правилам…

    15 октября 2015 г.

    Солянов Федор «10 шагов от съемной квартиры до собственной за 1 год»

    Работающая стратегия по отказу от аренды квартиры и переезду в свою собственную

    Многим из нас уже давно очень хочется купить собственную квартиру, и вы думаете, что знаете, что для этого нужно сделать.

    Но…

    Вы пытаетесь откладывать деньги и тут возникает какая то ситуация и все деньги тратятся не понятно куда… не получается…

    И так вы живете уже и 3 и 5 и 7 лет.

    Так вот, только для тех, кто хочет достигнуть своей цели — книга из 10 конкретных шагов, которые помогут вам получить собственную квартиру.

    17 сентября 2015 г.

    Лотар Зайверт «Ваше время – в Ваших руках»

    «И куда только ушло мое время?» — стонет иной руководитель под бременем работы и стресса. Мы все знаем эту проблему. Все больше людей попадает в цейтнот. Но не столько перегрузка работой, сколько неумение планировать свое время вынуждает многих менеджеров проводить за письменным столом 60 часов в неделю (или, может быть, больше?).

    13 августа 2015 г.

    Ричард Кох «Жизнь по принципу 80-20»

    80% результатов проистекают лишь из 20% причин — принцип, напоминающий поговорку «Лучше меньше, да лучше».

    Книга научит Вас так выбирать и использовать наиболее эффективные действия и методы, число которых относительно невелико, чтобы достижения отлично соответствовали Вашим целям, замыслам, мечтаниям.

    16 июля 2015 г.

    Фрэнк Беттджер «Вчера неудачник – сегодня преуспевающий»

    Являясь автобиографией и практическим руководством к действию книга в увлекательной форме и на богатом фактическом материале рассказывает, как добиться успеха, приводит поучительные примеры и дает подробные указания, как развить в себе стиль, дух и технику первоклассного коммерсанта.

    Книга полезна каждому, кто хочет научиться работать наиболее плодотворно в любой сфере деятельности и стать человеком, общение с которым доставляет людям радость.

    24 июня 2015 г.

    Холлис Джеймс «Грезы об Эдеме: В поисках доброго волшебника»

    В так называемые Средние века коллективная фантазия о рае по существу стала компенсацией тех жестких, а иногда просто бесчеловечных условий, в которых людям приходилось постоянно заниматься тяжелым трудом, чтобы просто выжить. Если жизнь была такой невыносимой «здесь», значит, она обязательно должна была стать лучше «где-то там». Сегодня условия жизни в западном мире относительно комфортны по сравнению с теми тяжелыми временами. Хотя мы не достигли «рая для работающих людей», мы все же оказались к нему намного ближе, чем могли себе представить наши предки. Однако при всем этом благополучии и даже изобилии, имея возможность путешествовать по миру, получать любую информацию, покупать в магазине любые вещи и продукты вместо того, чтобы постоянно бороться за свое существование, почему мы все же несчастливы? Может быть, иллюзией является само представление о счастье?

    18 июня 2015 г.

    Лупан Сесиль «Поверь в свое дитя»

    Рассмотрены проблемы ускоренного развития и обучения детей в раннем возрасте.

    Основная мысль автора: дети требуют не внимания-опеки, а внимания-интереса, который им могут дать только их родители. Для малышей они самые лучшие педагоги.

    14 мая 2015 г.

    Экер Т. Харв «Думай как миллионер»

    Каждый из нас хоть раз в жизни задумывался над тем, почему одни купаются в роскоши, а другим суждено всю жизнь бороться с финансовыми проблемами. Размышляя о причинах такого положения дел, мы вспоминаем об образовании, умственных способностях, навыках, умении планировать, методах работы, деловых связях, удачливости и т. п.

    А может, дело вовсе не в этом? Прочитав книгу, вы познакомитесь с оригинальной точкой зрения. Автор считает, что у каждого из нас есть личная финансовая программа, предопределяющая уровень финансового благополучия, и дает практические советы по ее изменению при необходимости.

    16 апреля 2015 г.

    Калашников А.И. «Наука побеждать» Приветствую вас, уважаемый читатель. Прошу дать мне руку, и я поведу вас в мир решений, результатов, эффективных боевых методов работы с конфликтами, а также грамотных и умелых приемов управления людьми и развития лидерских качеств.

    26 февраля 2015 г.

    Алипатова Людмила «Женственность в ритме города»

    Книга написана женщиной исключительно для женщин и о Женщине.

    Поднимаются вопросы о современных проблемах и вариантах их решений. Потому что в современном ритме жизни оставаться Женщиной с большой буквы этого слова становится всё сложнее. И что опасно — остаётся покрыта забвением самая суть, основа женского начала — её чувства, желания, сила любви. И огромное количество прекрасных жительниц планеты бьётся, как рыба об лёд, в поисках своего места под солнцем, разрываясь между духовным и материальным, между процессом и результатом, чувствами и долгом.

    Данная книга будет актуальна именно для тех, кто хочет разобраться в первую очередь в себе, понять, принять, осознать, как обрести гармонию. И, как следствие, быть женственной и желанной.

    12 февраля 2015 г.

    БэдБой Даниель «Виртуоз»

    «Все мы знаем, как важна ВНУТРЕННЯЯ ИГРА, но ты когда-либо останавливался на том, чтобы спросить себя, что такое ВНУТРЕННЯЯ ИГРА на самом деле? Это когда Я просто очень хорошо запомнил материал или, может быть, когда Я улучшил доходчивость своего голоса?

    Фактически, Внутренняя Игра основана на уверенности, убеждениях и общем отношении к жизни. Понимаешь ты это или нет, твое внимание постоянно направлено на женщин, с которыми ты говоришь. Если у тебя прочное, настойчивое и позитивное отношение к жизни, женщин естественно будет притягивать к тебе. Как это происходит у большинства натуралов.

    Они развивают эти три аспекта своей идентичности: уверенность, убеждения и отношение к жизни. Когда это происходит, они начинают чувствовать большую уверенность и начинают вести себя как приз, что совершенно точно ПРИВЛЕКАЕТ ЖЕНЩИНУ».

    29 января 2015 г.

    Аллен Дэвид «Готовность ко всему. 52 принципа продуктивности для работы и жизни»

    Следующие принципы, комментарии и эссе формируют основу, которая представляет собой не просто подсказки и хитрости. Независимо от того, внедрили ли люди полностью на практике методику, описанную в книге «Как разобраться с делами» или нет, всегда находились ещё вещи, которые каждый мог бы делать всё лучше и лучше, и которые могли бы улучшить их продуктивность и общее благосостояние. Вы найдёте, что эти элементы заново утверждаются и укрепляются в этих принципах и эссе.

    Оцените материал:


    Получайте свежие статьи и новости Синтона:
    Обращение к авторам и издательствам

    Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
      Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

    Добавить книгу

    Наверх страницы

    ОПЕРАЦИЯ УРОБОРОС: ДЕАНОНА И ТРАВЛИ ТВИТОРСКОЙ

    АНОНЫ ВОТ ВАМ ГОТОВАЯ ШАПКА ДЛЯ ПЕРЕКАТА, ПЕРЕКАТИТЕ НА 500 ПОСТАХ

    ОПЕРАЦИЯ УРОБОРОС: ДЕАНОНА И ТРАВЛИ ТВИТОРСКОЙ ШВАЛИ ТРЕД. САГА. ВОЗМЕЗДИЕ. №20

    ПОЕХАВШАЯ ФЕМИБЛЯДЬ ОБВИНИЛА ОТЧИМА В ПОПЫТКЕ ИЗНАСИЛОВАНИЯ, НО ЖИДКО ОБОСРАЛАСЬ
    Малолетняя пизда захотела внимания, а заодно похайпить, присосавшись к повесточке, и высрала твит про то, как её пытался выебать отчим. Дело приняло серьёзный оборот, саму ситуацию придали общественной огласке и дело дошло до органов. За закрытыми дверями пизда, конечно же, извинилась и попукала перед мамкой, отчимом, товарищем полковником и так далее, но в твиттере напротив, накаляла ситуацию, спекулировала на собственной лжи, подогревала интерес к происшествию и получала тем самым всё больше и больше внимания. Например вот это её “О БОЖЕ ОН ПРИШЁЛ МНЕ СТРАШНО”, пиздец.

    Очевидным образом пизде сказали принести “официальное” объяснение и пояснить своей армии дегенератов из твиттера, что она поехавшая и никакой попытки изнасилования не было. Но этот вариант её не устраивал, ведь как же, её же возненавидят все, будут смеяться как над идиоткой, фем-движение от неё откажется потому что она будет портить их имидж, плюс в случае чего в спорах на неё будут ссылаться, а фемки не хотят давать хуемразям дополнительные аргументы, да и вообще, она ведь буквально живёт в этой помойке. Поэтому пизда решила сесть на два стула сразу, давая себе дополнительное пространство для манёвров, в случае чего. Она заранее пишет, что розочка – это опасность мол и вообще не правда, после чего в своём извинении/по совместительству объяснительной записке, везде вставляет ту самую розочку. Она одновременно и извинилась и как бы “свои поймут”. Грубо говоря что она написала – “я извиняюсь это всё не правда (ну вы поняли да?;))“.

    Хомячки из твиттера приняли этот понос за чистую монету, поскольку признать её вину – это значит признать собственную несостоятельность, признать что женщина может спиздеть, что существует такая вещь как ложные доносы и что презумпция невиновности имеет место быть как обоснованная мера пресечения этих самых ложных доносов. А им это не надо. Они живут в своём собственном мирке, окружают себя целенаправленно тематическим инфополем, где повсюду мужчины совершают убийства и изнасилования каждую секунду, а женщинки самые умные и прекрасные. Они, по классике, идут по пути наименьшего сопротивления – не хотят признавать собственные ошибки, в принципе даже образно не принимают тот факт, что могут быть не правы, как данность. Плывут по течению то бишь, как черепахи из говна, по морю мочи дрейфуют.

    Плюс ко всему можно обратить внимание на реплаи под её публичным извинением. Пизда вроде как шифровалась и не хотела палиться, потому и завуалировала настоящий посыл под розочкой. Но долбоёбы побежали тысячами строчить комментарии про то как они всё поняли, что она в опасности, что они за неё боятся и поняли её скрытое послание, попутно друг другу поясняя в каждом комменте, что значит злоебучая розочка и что на самом деле она в полной беде и извинение её мол пиздёжь. Нет, люди ведь не могут быть такими тупыми. Им просто похуй на неё. На неё, что с ней там случится, в опасности она или нет. Важно просто показать, что ОНИ ПОНЯЛИ НАСТОЯЩЕЕ ПОСЛАНИЕ, что они умные. Важно отписаться как им страшно за бедную пиздёнку, как они за неё переживают и что они выражают ей всяческую поддержку. Для показушности, для галочки, чтобы другие увидели какие они лгбт+ принценессы, и для себя, чтобы поддерживать на плаву свой манямирок.

    Это всё, вся эта ситуация, твиты, реакция общественности – настоящая червоточина из лицемерия, двуличия, лжи, подлости, трусости, и простой интеллектуальной деградации всего современного поколения.

    ЧТО УСПЕЛИ НАЙТИ ПО ЭТОЙ ОСОБЕ:

    Софья Чужинова, 17 лет
    19.02.2003
    Живёт в Калининграде, учится в школе № 25 – https://shkola25.ru/
    Номер телефона – +79062305627
    На фотографии с её порезанными руками есть геолокация с адресом г. Калининград, ул. Кедровая, д. 4
    https://vk.com/sunsenses – вк
    http://vk.com/id464753244 – второй вк
    https://twitter.com/vishnyasu – твитор
    https://www.instagram.com/sofi.vish – инста
    https://vm.tiktok.com/ZSHGF2uw/ – тикток
    https://vm.tiktok.com/ZSHGrPqw/ – второй тикток
    https://www.youtube.com/channel/UCqm5It9V3yPeE44k6lvLCQA – ютуб
    Группы вк, в которых она является админом:
    https://vk.com/sunshinefuck
    https://vk.com/club185004547
    https://vk.com/club183021974
    https://vk.com/club_vot_tak__vot
    https://vk.com/oskolokck
    https://vk.com/club172279119
    https://vk.com/kaffrvishn
    https://vk.com/k0fedom
    https://vk.com/club169960090
    https://vk.com/heiderly12
    https://vk.com/risyupishyfantaziryu1
    https://ok.ru/profile/584436013324, https://ok.ru/profile/564427259240 – старые профили в одноклассниках
    https://vk.com/lilqingl, https://www.instagram.com/x.0te/ – Алина Дружинина, по всей видимости, одноклассница и близкая подруга блядки
    https://vk.com/frauwillz – Мария Чужинова (Вишнева), единственный человек, который состоит в паблике “Воспоминания”, где Софья Вишнева (виновница происшествия) является админом, а также состоит в большинстве пабликов Софьи. Возможно, сестра

    https://vk.com/id551802555, https://vk.com/schuzhinov, https://instagram.com/sergeichuzhinov27? – Отчим/Батя
    https://sbis.ru/contragents/860700144576 – его старый ИП
    sergio_3027 – его скайп
    89097918671 – его телефон
    [email protected] – его мыло

    https://vk.com/n.chuzhinova, https://instagram.com/natalia.chuzhinova, xn—-7sbjacfebyblk2cj1abkgb2b0e.xn--p1ai/id2305008 – Мать
    +79052494121 – номер телефона
    [email protected] – почта
    @Chuzhinova – телеграм

    https://justpaste.me/QMrr – большой перечень всех причастных к Софе людей, в т.ч скрытых друзей ВК, одноклассников, учителей и подруг

    Экспорт закрытого чата ТГ с “жертвой” – https://dropmefiles.com.ua/ru/S8PLTc9BY

    Анализ её фикбука (https://proza.ru/avtor/sofiapronina, https://vk.com/wall-66544500_197445, https://ficbook.net/readfic/5362151):
    1. Она награфоманила 30 работ. Большая часть – небольшие зарисовки, но все еще очень много.
    2. В некоторых рассказах раскрывается тема инцеста и “наказания” со стороны родителя.
    3. Значимая часть работ – яой (пидорасы кароче). Это не очень редко для феечек, но нужно отметить.
    4. Тема селфхарма тоже имеет место.
    5. Больше половины работ так или иначе затрагивают тему религии и религиозности.

    https://mega.nz/folder/Q1oXnSha#sdd1Qym3BQy3jEONGMuVHg – Архив с большим количеством информации по теме
    https://justpaste.me/QKwa – Гайд по созданию фейковых аккаунтов в соц.сетях и спаму телефонов через смс-бомберы
    https://justpaste.me/QL6b – Гайд по деанону, поиску новой информации и всему связанному с этим софту
    https://justpaste.me/QGAK – Паста о юридической стороне вопроса

    Дальнейшие действия:
    – Будут пилиться пасты для комментариев и постов в соц.сетях/новостных пабликах
    – Будут пилиться мемы
    – Аноны спамят пастой https://justpaste.me/QOrq в личку самым активным заступницам из твиттера
    Самое главное отправить на этот аккаунт https://twitter.com/khan_crybaby Благодаря этому паста быстро разлетится
    – Накатываем гайд по спаму и набегаем на мобильный номер Софьи
    – Создаем фейкоаккаунты в соц.сетях по приведенному в начале ОП-поста гайду и спамим комментарии в твиттере/вк
    Контент для спама лежит в mega.nz архиве, что указан выше, в папе “Фото”
    – Добиваемся огласки и публикации тематической новости в СМИ/крупных пабликах/тг-каналах
    Со всем этим нужна помощь анонов. Пусть каждый делает что может и умеет

    Предыдущий тред – https://arhivach.ng/thread/621754/

    ПЬЕДЕСТАЛ. Вектор 7 – Порно рассказ

    25.03.2005— 22.03.2006 г.

    Целого мира мало.

    «Пьедестал» — как любой грандиозный сексуальный феномен имеет лицевую и оборотную стороны. Вживаясь в мою новую модель мироздания, созданную появлением в ней Госпожи, этой Прекраснейшей из Женщин, он породил у меня, недостойного её раба, эйфорию вседозволенности. Слова Госпожи, сказанные в при нашей встрече в Краю Магнолий, о том, что она, благодаря нашему с ней союзу под эгидой «Пьедестала», как и я, стала зависима от этого марьяжа, глубоко засели в моём изъеденном пороками мозгу. Они создали у меня иллюзию очумелой свободы в замыслах и попытках реализации самых шизофренических идей, паранойяльных желаний, эпатажных фантазий. Поправ бережность и деликатность тогда ещё хрупких личных связей с моим Сокровищем, я необдуманно дал волю самой извращенной энергетике. Но диалектика очень суровая штука и однозначно требует компенсации за любую необдуманную вольность мужчины в мире, где царят суровые принципы и жесткие законы Женской Доминации.

    Идиотизм порождённой моими домыслами ситуации отягчается ещё и тем, что результатом её исполнения стал совершенно ублюдочный финал, а именно я оказался в больнице, чуть не лишился рассудка, поставил под удар наш с Госпожой прекрасный мир. Я уже не говорю о том, что это был, пожалуй, самый дорогостоящий и организационно хлопотный проект. Проект, где затраченные силы и немалые средства рухнули на бездарную голову, его создавшую.

    Надо прямо признать, что излагаемые события произошли гораздо ранее их хронологического изложения по векторам романа. Установленный временным циферблатом вектор на цифре 7 в заглавии не соответствует реальному течению жизненных ситуаций. Тогда напрашивается вопрос: почему он «вектор 7»?

    Вспомнился дурацкий тест из студенческого времени: тестируемый должен быстро назвать нечетную цифру от 0 до 10. Он называет, а интерпретация следующая: 1 — гений, 3 — посредственность, 5 — талант, 7 — дурак, 9 — авантюрист. Я тогда назвал цифру 9, а сейчас понимаю, что соответствовал — 7. Как и нумерация данного вектора.

    И ещё — нужно было последовательно пройти определенные векторные этапы, набраться ума и смелости, чтобы его описать. Я и сейчас не совсем к этому готов… Но написать, значит освободиться! Итак, собравшись…

    Начнём! Покидая гостеприимный юг, мне запали в память слова Госпожи о том, что она в контрасте с нашими с ней отношениями захотела сводить меня к двум-трём профессиональным доминам, чтобы я почувствовал разницу и оценил должным образом чудо «Пьедестала». Кроме того, Госпожа обмолвилась о сильных, шокирующих ощущениях раба при использовании его Госпожой компонентов лесбийских игр, изощрённых унижении раба при её сексуальных контактах с мужчиной или мужчинами, зоофильные окраски сеансов Госпожа — раб.

    Может, это было сказано в порядке общих рассуждений без конкретных планов, но уж так мы устроены, что если что-то запало в память, поманило, то едкой щелочью разъедает нас изнутри. Мужчина, как бы не был вознаграждён судьбой, будет вечно мучаться вопросом:

    «А нет ли у неба восьмого уровня?».

    Человек по своей природе ненасытен. Мы обречены желать большего, забывая, что нужно и хорошо взвесить последствия. Где там! Я, со своими навязчивыми идеями, так или иначе, стал создавать условия для того, чтобы слова Госпожи были реализованы.

    Как мелкий пакостник собирает всякую дрянь и подсовывает её порядочным людям, ханжески объясняя свою мерзость благими намереньями, так и я в разговорах, поступках, тесном бытовом общении с Госпожой нет-нет да подсовывал ей частички фраз и намёков на свои запредельные желания. Впрочем, они всё равно бы когда-нибудь прорвались как гнойный нарыв, так, что Госпожа интуитивно реализовала их в приемлемой для себя форме и удобное время. Конечно, она не была обязана выполнять обещания данные рабу. Более того, неисполнение обещаний, разрушение надежд раба является одним из основных компонентов Доминации: обещала позволить, но не позволила, обещала не бить — и неожиданно ударила. Это и есть презрение к рабу, его реальное унижение в своих и его глазах. Для неё он — ничтожество! А она для него — непредсказуемая и коварная, но восхитительная и обожаемая богиня! Но! Наши договоренности были определены не в статусе «Госпожа-раб» и она это явно учитывала! Кроме того, быть на шаг впереди любого — её кредо. Она воспитана в самоуважении. Она такая!

    Задуманное безрассудство подогревалось получившими распространение всякими мозговыми вывертами. В частности, идеями свингеров, воспевающими извращенный кайф от смакования демонстративных супружеских и несупружеских измен любимого человека. Подкладывание собственной жены под другого мужчину или муж, совокупляющийся с другой женщиной на глазах собственной супруги. Это ли не экстрим мазохизма? А что если это такое острое и неведомое наслаждение, которое затмит ранее познанные удовольствия? Смаковать, как любимая женщина занимается сексом у тебя на глазах с другим, да ещё издеваясь над тобой. Ведь в этих случаях женщина манифестирует своё открытое предпочтение другому мужчине, группе мужчин, а если размечтаться, то и животному или предмету. Предпочтение в уничтожительном сравнении с тобой, презрении к тебе как мужчине, да и вообще в полном сокрушающем пренебрежении твоим наличием на свете. А Клубы Рогоносцев — мужей, кайфующих от своих жён-шлюх? Просто лавина всяческих секс-идиотизмов, порождённых воспалёнными мозгами.

    Таким образом, в наших с Госпожой отношениях образовалась критическая масса, которая не могла не вылиться в радиацию событий. И как по проводу пошел электрический импульс, приводя в движение различные механизмы. Госпожа недвусмысленно давала мне понять, что проект вступил в фазу практической реализации. Она изменилась, изменился и ставший привычным уклад нашей жизни. Посыпались как из ведра телефонные переговоры, выезды на встречи, поиски в инернете и по адресным бюро. Госпожа ни во что меня не посвящала, но ритм её жизни радикально активизировался, она стала замкнута, молчалива и напряжена. На любые мои попытки как-то вникнуть в ситуацию следовал лаконичный, но твердый ответ:

     — Всё узнаешь, когда дело будет сделано. Не мешай!

    Однажды вечером Госпожа сказала мне:

     — Так, дорогой, вроде всё срослось. Начинаем движение по спирали. То, что задумано и то, о чем ты тайно или явно мечтаешь, осуществится. Сначала конечно обо мне. Ты удостоишься чести наблюдать меня в секс-пати со следующими вариациями: щадя твою психику, ведь как ты утверждаешь ты меня любишь, на первом этапе — с одним партнером, ты будешь дистанцирован от нас. Детали позднее. Второй этап, ты примешь непосредственное участие в качестве человеческой фурнитуры. Если не знаешь, что это такое — ныряй в интернет, в раздел Фемдом, детали опять же узнаешь в своё время. И третий этап — ты в качестве раба в моей групповой секс-сессии или оргии если тебе не понятно. Тут возможны пара вариантов: я ещё отберу себе партнеров и определюсь с их количеством. Конфиденциальность абсолютная, мы будем в масках и узнать нас никто не сможет. Всё просчитано до мельчайших деталей.

    Она говорила, не обращая внимания на мою шоковую реакцию. Нет, когда мы фантазируем — всё легко и просто. Сейчас же уже выдавался на реализацию сформированный проект. И каждое её слово меня крутило в дугу. Стопор от сознания, что вот-вот я, последний на свете идиот, столкну своё Сокровище в пучину сексуальных утех с другими мужиками был оглушительный. Я, набрав полную грудь воздуха, и распечатав все закрома своего красноречия, стал отговаривать Госпожу, я клялся ей в вечной любви, признавался в своем порочном слабоумии, молил о прощении и просил всё отменить и забыть как страшный сон.

    Госпожа дала мне выговориться и ответила с усмешкой:

     — Ты мне сейчас напоминаешь привокзальную шлюху, которая, раздираемая похотью и алчью, залезла в набитую солдатскую теплушку, где ракорячила ляжки и вывернула манду, готовую принять очередной десяток грубых мужских членов за скромный гонорар. Ты же одной ногой стоишь в своем прошлом, где ты искал новых и новых ошеломляющих удовольствий. Второй — заступил в наш с тобой мир. Раздрай в мозгах породил твои уродливые мысли. Лечить, править тебя не берусь. Хочешь узнать, что выше седьмого неба, изволь, но по моему сценарию. Я ведь тоже не знаю, как поведет себя в такой ситуации «Пьедестал», а вдруг и мне это будет по нраву? И я возьму это в практику отношений с тобой. Кроме того, неблагодарный, ты хоть отдаешь себе отчет, чего мне стоили эти усилия? Я ведь полезла в долги, моральные долги, которые делать не собиралась. Контакты, которые мне были обременительны, светилась там, куда давно забыла дорогу. Ты это-то хоть понимаешь!? Ты уясни, какую цену я уже заплатила! И что? Чтобы ты тут похныкал и отговорил меня? А я плюнула на всё и «зажила с тобой в горе и радости пока смерть не разлучит нас»? Нет уж, прежде чем сделать — думай, а, сделав, не жалей. Процесс уже принял необратимый характер, теперь — только вперед.

    Я пытался вновь оседлать красноречие, но она меня перебила:

     — Теперь о тебе. Ты встретишься с Доминами. Это не просто раскрученные рекламой жрицы Фемдома. Это настоящие звезды, лучшие из лучших, поверь, я их сама отбирала. Последовательность визитов ещё определится, но у каждой есть свой эксклюзив, свой высший пилотаж. Все они супер! Госпожа Издёвка, Домина Боль, Леди Страпон, Госпожа Насилие, Леди Удар Хлыстом. Готовься, в этот уикенд и ты, и я приступим к намеченному. А! смотри-ка — глазки высохли, даже заблестели интересом и уже первоначальный кошмар не кажется таким уж ужасным, правда? Хочется, ай как хочется на восьмой этаж, я же вижу! Любовь… Красивые слова. Все вы — мужики. А все мужики сво…

    Разговор закончился. Я чувствовал, что если я ещё начну излагать мои мольбы, то просто нарвусь на серьёзные проблемы в наших отношениях. Потянулись дни тревожных ожиданий и когда накануне Госпожа известила меня, что завтра мой визит к Домине, я принял это как должное и неотвратимое. Ночь я плохо спал, я не думал или почти не думал о визите, я угнетался мыслю во что это выльется. Как-то я потом восстановлю или улажу отношения с любимой? Ночью из-за бессонницы я пошел на кухню за снотворным, но увидел Госпожу, которая тоже не спала:

     — Не принимай лекарств. Член будет вялый, а то вообще пойдёт молва, что я живу с импотентом. Попей горячего молока и спать. Всё!

    На секретной службе Её Величества.

    Утром нас разлучила моя работа.

    Весь день настраивал себя на встречу с Госпожой перед своим визитом к другой Домине. Нет, я всё взвесил, всё продумал, и непременное её отговорю, решил я. Я стал ей звонить и в обед мы встретились.

     — Слушай и запоминай. Процесс уже необратим. Не только потому, что я взяла на себя определённые обязательства перед людьми и влезла в моральные долги, которые нужно возвращать, а потому, что убеждена в том, что ты этого хочешь, хоть и не всегда сознаешься сам себе! Кстати, очень важно: там, на сессиях ты можешь услышать одно имя, непривычное тебе имя… Чёрная Королева! Не удивляйся, она участвовала в этом проекте и тоже взяла на себя хлопоты, задела свой авторитет. Ты всё узнаешь в своё время, а теперь будь мужчиной и сделай это! Учти, всё организовано строго секретно, безопасно и продумано.

     — Во имя чего я должен это сделать? Ради некой Чёрной Королевы, которую в глаза-то не видел и ничем не обязан? Ради «Пьедестала», в котором ничего толком пока не понял? Ради себя, чтобы ввек потом не отмыться от скверны? Если только ради тебя…

     — Это, по меньшей мере, гнусно, непорядочно и гнусно искать оправдание своих пороков в другом. А ещё говоришь про любовь, впрочем, м. б., это всё на что ты способен в любви, какая же у тебя чахлая и убогая любовная железа. А насчет того, что ты ничем не обязан Чёрной Королеве, поверь на слово, обязан и ещё как! Просто поверь в это без разъяснений как в догму. Всё! Я тебе позвоню. Не провожай меня!

    Диалог закончен. По телефону Госпожа указала мне адрес и время и вот я уже на загородном шоссе. Среди околков виднелась группа солидных коттеджей, точнее особняков. Подобные группы эпатажных личных строений язвительно в народе называют «Долинами Нищих»; большинство строений оформлены под замки с наворотами башенок, бойниц, веранд, мансард, балконов, в основном из светлого и красного полированного кирпича. Особняк с нужным номером, больше других соответствовал замку, причем готического стиля. Отделанный облицовкой под рваный гранит с массой кованных атрибутов из чернённого железа с оградой и крыльцом с обилием литого чугуна. Если в домах «новых русских» агалдело демонстрировался модерн, стекло и пластик, то тут доминировал винтажный стиль.

    Набран код на домофоне, высвеченный на дисплее моего мобильника, щелчок и тяжелая дверь освободилась от запора. Я, в заранее одетом латексном шлеме с полумаской, испещрённой перфорацией, очень кстати удобная штука: хорошая вентиляция и никто не узнает реальный облик, оказался в пустой прихожей. Огляделся. Шикарная обстановка просто навязывала готическую тему: тёмное дерево стен и перекрытий, чугунное литьё, цветные витражи окон, драпировка гобеленами. Все очертания остроконечные и массивные. В открытой комнате виднелись рыцарские латы у стены, тяжелые, нарочито грубые светильники, роскошный камин с решетками, коллекции зловещего холодного оружия на стенах. Ни дать, ни взять замок северных рыцарей или викингов. Очень красивое и стильно спланированное убранство.

    Пока я восхищенно осматривал всю эту готическую обстановку в доме стояла полная тишина. Однако вскоре произошли перемены. Появился какой-то звук, вроде гула, а может воя ветра или морского прибоя, он нарастал, заполняя пространство и перерос в хор. Да, это был хор мужских голосов и звучащие басы ассоциировались с композициями норвежца Эдварда Грига или арией Варяжского гостя из «Садко». Мощная, суровая музыка в готическом убранстве создавала потрясающий эффект торжественности и нарастающей оторопи одновременно. Я стоял как пораженный, вслушиваясь в океан звуков Средневековья, заполнивших дом. Прозвучав несколько минут, пронизав меня насквозь, звук чуть притих и надо мной, исходя откуда-то с потолка, медленно зазвучал низкий мужской голос с нордическими интонациями, чеканя каждое слово.

     — Ты находишься во владениях Леди Викинг. Ты пришел сюда по собственной воле, а уйдёшь по воле Госпожи. Или не уйдёшь вовсе. Ты здесь никто. Ты — вещь мужского пола. Ты жаждешь встречи с Леди Викинг. У тебя есть шанс. Ты должен пройти по коридору влево и открыть дверь, украшенную перекрещенными мечом и факелом.

     — Войди! Встань на колени и жди!

     — Помни! Ты должен быть наг. Абсолютно!

     — Помни! Ты должен быть смел. Абсолютно!

     — Помни! Ты должен быть покорным. Абсолютно!

     — Иди же, не медли!

    Я разделся и в одной только маске-шлеме пошел по коридору. Вот тяжёлая дубовая дверь с прибитым массивным крестом из меча и факела. Стучаться было глупо и я, отворив дверь, вошел, залу. Всё убранство было исполнено в черно-коричневых тонах дуба и чернённого железа, тяжелые полосы гобеленов и свисавших готических флагов и штандартов закрывали стены. Я опустился на колени. Справа, почти в центре, стоял трон, на котором сидела Она! Леди Викинг. Стройная блондинка высокого роста, под метр девяносто, платиновые гладкие волосы в каре с жесткой чёлкой, на спортивной фигуре металлическая атрибутика: шея охвачена широкой стальной пластиной с шипами длинною с палец и массивным кольцом спереди. Груди восьмеркой обвязаны толстой грубой цепью с перевязью на левом плече под выпуклую стальную пластину с длиннющими шипами. На правой руке тяжёлая беспалая перчатка с оцеповкой и грозными остриями шипов. Пальцы левой руки унизаны стальными гранеными перстнями с шипами, превращавшими их в грозный кастет. Если бы художнику вздумалось изобразить образ Агрессии в женском обличии, то это был 100%-ный типаж. Хук справа или слева, нанёсенный любой рукой разбил бы лицо вдребезги. Лицо Леди с жестким макияжем стальных и фиолетовых тонов выдавало в ней прибалтийский этнос. Она — бесспорно красивая, но, как и вся готика, это была жесткая, суровая красота.

    В руке Леди Викинг держала длинный стек с нашлёпкой, пальцы с ногтями под черно-серым лаком были неподвижны. Она несколько минут смотрела в сторону, затем перевела взгляд на меня и, выждав паузу, поманила меня к себе. Я привстал, она одобрительно кивнула, разрешив подойти к ней во весь рост. На некотором расстоянии от себя, она движением стека остановила меня и показала его концом на пол. Я опустился на колени. Она рассматривала меня, я исподлобья любовался ею. Наконец она встала на длинных ногах, обутых в высоченные под ягодицы серебристые ботфорты со стальной инкрустацией и нарочито рваными верхами голенищ. Высокие каблуки и острые носы ботфортов двинулись ко мне. Ниже пояса на Домине было две тяжелых цепи — одна — по талии, вторая — через промежность. Таким образом, вся её одежда состояла из цеповых перевязей. Стек поднял мой подбородок и я увидел близко её лицо, цепкий и жесткий взгляд.

     — Так вот какая у меня сегодня вещь, не новая вещица. Реально — секонд-хэнд! Другие пользовались, а теперь мне досталась. — Сказала Леди с отчетливым прибалтийским акцентом. — Ну что ж все детали пока целые и на сегодняшнее моё развлечение пригодные. Начнем!

    Она развернулась на каблуках, красивой походкой подошла к одному из гобеленов, потянула за шнур и ткань взлетела, сворачиваясь, к потолку открыв нишу с выставленной атрибутикой для флагелляции. Это были развешанные плётки, несколько десятков плёток различных размеров, форм и материалов. Леди через плечо метнула в меня кожаные манжеты с крепёжными кольцами и ошейник и приказала одеть. Она выбрала средней величины плеть из красной кожи и подошла ко мне. Я возился с манжетами, а она, держа плеть под мышкой, стеком стала пошлёпывать меня по телу, сначала легко, потом чувствительнее, затем уже с силой.

    «Видимо готовит моё тело для порки». — Догадался я и мне стало себя жалко.

    Отложив стек, она взяла пульт и привела в движение какие-то механизмы. Кнопка на пульте, легкое жужжание моторчика и всё нужное легко достигнуто. С потолка спустились две цепи, к которым зафиксировались мои манжеты на руках, нажим на пульт и руки у меня разъехались в стороны. И сразу раздался легких свист летящих мне на встречу плёточных лент. Потом ещё и еще. Удары были по туловищу и ягодицам, умеренно болезненные. Затем сильнее и больнее. Я задергался и стал издавать вскрики и шипение как от ожога. Домина, не обращая внимания, работала плетью, потом сменила её на пеструю более жесткую и тут уже боль была реальная и несколько раз вскрикнул, и она прервала процесс, чтобы опоясать мой раскрытый рот толстой цепью стянутой на моём затылке. Обычно принято вставлять красный резиновый шарик, с ремешками, застёгивающимися сзади. Но у неё всё проще — цепь поперёк рта — и, если соскучился по стоматологам, можешь погрызть! Так я был лишен права голоса. Пультом она раздвинула мои ноги, и теперь я был растянут по максимуму. Новая плеть — новая боль. Эрекция не заставила себя ждать.

    Леди была безучастна, работала с равнодушным выражением лица и без видимого напряжения. Удары были различными по силе, по амплитуде замаха и частоте нанесения. Иногда она нарочито промахивалась, но от этого было только хуже, так как создавало иллюзию, что и следующий удар, возможно, пройдёт мимо. Ан, нет! И это разочарование особо грузило психику.

    Порка прекратилась, послышалось жужжание, и моя фиксация ослабла. Домина отстегнула мне руки и приказала отцепиться от карабинчиков на ногах. Я был брошен на козлы, я снова фиксирован, теперь верхом на рее, а Домина, подняла ещё один гобелен, за которым хранились розги, выбрала то, что ей по нраву. Гибкие прутья врезались мне в зад и пошел процесс. Кроме боли, порка розгами давала ещё и яркий звуковой эффект.

    Розги при порке аж поют в воздухе.

    В нише я успел увидеть множество экземпляров из мира растений, различные пруты, ветки, веники, куча побегов бамбука и каких-то причудливых лиан и терновых ветвей. Бамбук мне достался, когда Леди Викинг решила похлестать мои подошвы. Мало мне не показалось!

    Следующий этап — распятие на Х-образном кресте сначала спиной к экзекуторше, потом лицом к ней. Я смотрел, как моё тело покрывалось красными полосами, и ожидал окончания порки. Но за меня взялись всерьёз!

    Домина работала спокойно, и казалось без усталости. Как северянка она была немногословна и достаточно сдержана в эмоциях. Но потом в её красивых глазах заблестел азарт, наверное, она подходила к своей любимой процедуре, решил я. И вот я снова в центре залы фиксирован на все четыре конечности, жужжание мотора и меня, растянутого, медленно перевернуло вверх ногами. Леди села на свой трон, отпила из костяного кубка и закурила. Она снова внимательно рассматривала меня.

     — Вот это мне особенно по нраву! Хорошо висишь, качественно! Да, экземплярчик не супер! Предпочитаю накаченных атлетов или толстячков, врежешь им и всё нипочем. А тут как бы не покалечить. А, вещь?

    Трудно отвечать, когда во рту звенья цепи. Остается только кивать головой, которая болтается у пола.

    Лебедка подтащила меня прямо к Домине. Моя голова беспомощно болталась на уровне её колен. Леди легко пнула меня в лоб и, несмотря на фиксацию за все конечности, моё тело заболталось в воздухе, а она курила и покачивала меня толчками носка сапожка в голову. Докурив, она встала, взяла небольшой вибратор, розовенький, прозрачный с пружиной внутри, сдвинула цепь, разрывающую мне углы губ и сунула мне его в рот — я обсосал. Потом подсела к моему рту, чтобы я полизал её киску, и вставила смоченный вибратор в увлажненную пещерку. Вибратор почти беззвучно завибрировал в ней, она отрегулировала глубину погружения и амплитуду и её глаза слегка затуманились от кайфа. Леди Викинг встала и с вибратором в киске зашла мне за спину, на мою спину ряд к ряду посыпались резкие сильные удары жесткой, упругой плёткой. Потом она разгоряченная вернулась в кресло и, постанывая от удовольствия, наслаждалась ощущениями внутреннего вибро. Скоро ей стало совсем хорошо, она вскрикивала от кайфа, почти не глядя на меня и вдруг резко ударила меня плетью по ребрам. Удар был неожиданный очень сильный, и боль была шоковой. Она опять нежилась на вибраторе, затем последовал следующий сильнейший удар. Она била со всей силы, звук удара был жуткий, а боль такая, что если бы не кляп я бы орал как резанный. Слезы лились у меня из глаз. Когда ленты плети врезались в кожу, возникало ощущение, что они сливались с ней, припаивались к ней, на мгновение, составляя неразрывное целое. От боли член дергался налитый кровью по максимуму. Так продолжалось несколько минут и уж два десятка оглушительных ударов я принял. Наконец, она поймала оргазм, задергалась и расслабленно вытянулась. Успокоившись, Леди встала, вытащила мою ротовую затычку, которую я едва не прокусил на высоте боли, и сунула мене облитый её слизью вибратор в рот, облизать…

    Она села на трон и подтянула меня так близко, что моё лицо уперлось ей в колени, затем опустила меня в низ головой к носкам своих ботфортов. Я почувствовал, как стек поглаживает мой одуревший от эрекции член, потом нашлепка легко ударила его по головке, ещё удар, ещё, все больнее, всё чаще. Я издавал крики, но Леди они были безразличны. От непрерывно струящейся боли головка члена одеревенела, а удары по ней слились в беспросветную череду, как ударник, который выколачивает на барабанах длинную дробь. Внезапно жар залил все мое измученное тело, нахлынуло ошеломляющее возбуждение, дрожь и я почувствовал катящийся по каналам организма оргазм. Леди прочувствовала его тоже и носком сапога подцепила мою голову за затылок, пригнув подбородок к груди.

     — Живо, открыл рот! Широко!

    Всё было сделано по законам искусства. Член мощно дёрнулся головкой к пупку и выстрелил горячую молочную струю вниз мне на лицо, задёргался под продолжающимися ударами и спастически брызгал пока, израсходовав весь запас, не затих. Но эрекция, сцепленная с болью, ещё долго держалась.

    Леди вытерла забрызганный ботфорт снизу о мои волосы, лебедка отвезла меня на середину комнаты и опустила совершенно обмякшего на пол. Мне приказали отстегнуться. Леди закурила сигарету и направилась ко мне, не доходя несколько шагов, она выплюнула её изо рта в мою сторону. Я с жадностью схватил сигарету и чувством затянулся. Домина презрительно усмехнулась, сплюнула на пол, развернулась и пошла прочь. Я затянулся дымом. Но Леди внезапно застыла на полушаге. Он стояла не оборачиваясь. Весь вид её напряженного тела говорил «ты что, порядков не знаешь?». Я понял свой промах и с сигаретой в руке кинулся подлизывать её плевок. Леди продолжила движение.

    Потом была ещё порка. Я стоял на корячках, а Леди установив ножку мне на загривок, охаживала плёткой мой зад, затем я бегал по кругу на цепи, которую держала Домина, бегал подгоняемый небольшим кнутом. Потом тоже самое, но на четвереньках. Порка… порка… порка…

    Всё кончилось тем, что я был уложен на бок лицом под ноги Леди Викинг, сидевшей на троне, под щеку мне была подложена маленькая кожаная подушечка, вторая — под член, одним носком она прищемила книзу кончик моего высунутого языка, вторым — чётко придавила головку члена. Я не мог орать от боли с фиксированным языком, а она жестко топтала кончиком носка головку члена, пока он от безвыходности и на высоте боли не выбросил свой белый мокрый флаг капитуляции. Оргазм был потрясающий.

    Меня совершенно очумелого от порки, бега по кругу и запредельного оргазма Леди Викинг буквально волоком на цепи за ошейник оттащила к стене, открыла очередной гобелен, где в нише стояла большая ванна, не церемонясь, помогая руками, и, поддев меня коленом под брюхо, перевалила меня на её дно. Затем с усилием подняла один из двух больших чанов ведра на два с колотым льдом и высыпала лёд на меня, затихшего на дне.

     — А это — только для VIP–персон! — Сказала она улыбаясь.

    Леди широко шагнула, поставив ногу каблуком на дальний от неё край ванны, раздвинула губки своей киски и обильно полила своим золотым дождем лёд, которым я был засыпан. Потом высыпала сверху лёд из второго чана и велела мне ждать. Я понял, что всё закончилось, и лежал в полной прострации осыпанный льдом, пропитанным нектаром Леди Викинг. В голове как на экране монитора очень медленно проползали бессмысленные образы…

    Всё! Я больше не был «вещью мужского пола»!

    После душа, я, уже одетый, в сопровождении Домины стоял зале, где со мной столько всего произошло за последние 2 или 3 часа. Я поблагодарил Леди и попросил разрешения посмотреть её коллекции.

     — Посмотрите, конечно, хотя я иногда это разрешаю, а иногда нет. Некоторых моих нижних вид и обилие атрибутики заводит, некоторые, наоборот кайфуют от того, что во время сессий появляется то или иное орудие, которого они не видели никогда. Классный шок!

    Она открыла занавеси, и я прошелся вдоль всех выставленных коллекций. Это было потрясающее зрелище! Как сказала, что большинство плёток, кнутов, бичей и стеков — сделаны на заказ, много эксклюзивных моделей известных фирм в основном немецких, реже датских, английских и французских. Но немецкие самые совершенные. Есть именные экземпляры, которыми она работает только с конкретными нижним или нижней. На них бирочки с их именами. Большинство — очень дорогие изделия, скажем из шкуры слона, гиппопотама, жирафа или льва. Есть латекс, нубук, различные пластики и резины. Я любовался шедеврами мира флагелляции, а Леди неожиданно для меня пригласила выпить по чашке кофе. Обращение на «вы» и кофе после сессии — её стиль! Мы пили кофе в уютной комнате в мягких креслах и курили.

     — Ну и как ощущения?

     — Спасибо! Великолепно! Думал, что выползу чуть живой, а такая лёгкость в теле и тонус как после сауны!

     — Пороть можно по-разному, очень-очень по-разному.

     — На теле всего несколько розовых полос, а думал, что уделан в кровь.

     — Порка с кровью — плохая работа дилетантов. Или специальная сессия. Я тоже работаю иногда с кровью, но это на заказ и если нужно, со шрамами. Одной и той же плетью можно работать с разным результатом. От орудия многое зависит, но главное — руки Госпожи. Могу с двух ударов разорвать зад в клочья, в мясо, так что заживать будет неделями и останутся рубцы, а могу работать часами и в итоге — розовая попочка. Всё играет роль: сила и угол удара, его амплитуда, кожа нижнего, упитанность, вид плети, кожа, из которой она сделана, длина лент и т. д. Сейчас я всё это устанавливаю автоматически, не задумываясь, как компьютер.

     — Вы работаете удивительно. Обычно практикуется тривиальность: провинившийся нижний наказывается госпожой. А вы всё делаете так как будто каждым ударом одариваете! Себе и мне в радость! Поразительно!

     — Ну, это не всегда так. Я могу сработать и в унижающем плане, и как наказание, скажем, ролевая игра «Хозяйка и плохая горничная», «Учительница и гадкий мальчишка», «Палачесса и преступник», «Охранница и воришка». Поунижать плеткой могу очень сильно и будет реальная обида. Но я люблю, когда меня благодарят, а не обижаются!

    Я поблагодарил Леди Викинг и стал прощаться. Провожая меня, она сказала:

     — У меня к вам тоже есть просьба. Большая просьба. Я не знаю, в каких вы отношениях с Чёрной Королевой. Не моё это дело, но если случится, предайте ей мою признательность. Благодарность от… Миледи. Да, так и скажите. Когда-то я представила на мировой SM-промоушен в Мюнхене свой клип на кастинг. Претендентов было много. И клипы фирменные. Мой клип был низкого качества, но лично я в нём так старалась. В жюри была Чёрная Королева. Я её видела мельком, она была чёрных очках и плаще с огромным капюшоном, лица не разглядеть. Так вот, я знаю, что с её подачи меня отобрали на роль Миледи в порно-версии «Трёх мушкетеров». Кассовый сбор фильм имел отличный и я вышла в звезды. Но Чёрную Королеву буду помнить как покровительницу моего дебюта…

    Вечером я во всех подробностях рассказал Госпоже о визите к Леди Викинг. Она слушала очень внимательно, уточняла детали, иногда улыбалась, а иногда удивлённо заламывала бровь. Но когда я выпалил про её благодарность Чёрной Королеве, быстро отреагировала:

     — Так, эту персону сейчас обсуждать не будем. Не до этого. Завтра моя секс-экшн. Давай определимся со временем. И главное: твоё благоразумие. Чтобы ни случилось, держи себя в руках. Помни: шаг влево или вправо и ты, даже не представляешь себе, как ты меня подведёшь. Это исключено!

    Я ждал и боялся этих слов. Как после гулянки на душу опустилось тяжкое похмелье. Отговаривать её было поздно, да и не порядочно после сегодняшнего.

    Завтра! Я не хочу этого «завтра», вот бы проснуться снова в «сегодня» как в «Дне сурка». Но…

    Завтра не умрёт никогда.

    Как я провел утро и день не трудно догадаться. На душе было так погано, что хотелось выть. Моя любимая Госпожа сегодня… с другим… у меня на глазах… по моей же инициативе…

    По звонку я приехал по указанному адресу. Это было казенное здание почти в центре города. Среди вывесок значилось, что здесь располагается кинофотостудия. Никогда бы не подумал, что порно снимается в приличных офисах, думал, что в андеграундовых бункерах. Ничего подобного!

    Поднявшись на нужный этаж, я зашел в дверь студии. Студия как студия: экраны, стойки юпитеров, всякая световая и фотоаппаратура, кабели и стелажи с продукцией. Ни души. Прошло время и ко мне вышла Госпожа. Хоть она была в больших темных очках, я, конечно, узнал бы её по любому жесту. А как она была хороша в роскошном блестящем вечернем платье! Не дав мне опомниться, она отвела меня за огромный стеклянный экран во всю стену и я сел в кресло. Госпожа исчезла, оставив меня в тающем облаке своего парфюма и с тревогой предчувствия неотвратимого. За стеклом была стилизированная под спальню обстановка: двуспальная кровать, огромные кресла и диван, столики, стулья. На диване сидел крупный мужчина в костюме, на столике в ведерке шампанское и цветы. Появилась Госпожа, мужчина встал и, подхватив её под руку, усадил рядом с собой! Началось! Я стал собирать в себе всю силу воли, чтобы выдержать предстоящее. Пара за экраном после небольшого разговора под шампанское перешла к делу. Они обнимались, целовались, постепенно освобождаясь от одежды. Во мне нарастало напряжение и желание обозначить своё присутствие. Но мне было поставлено жесткое табу, и я терпел. Когда почти обнаженные тела Госпожи и мужчины стали сплетаться в сексуальный клубок, мужчина стал красиво целовать её плечи, шею и грудь, а она, лаская его, извлекла из стрингов его член мне стало совсем худо. Наблюдая красивый минет этому самцу, я ощущал, что дрожь протеста захлёстывает меня. Как уж они крутились, как изгибались, это надо было видеть. Триумфально кончив, мужчина расслабленно осел, а Госпожа эффектно выпустила изо рта его белок себе на ладонь. После очередного бокала и сигарет, всё продолжилось. Теперь на члене был презерватив, и этот самец после прелюдии вошел им в женщину. Я был на грани срыва.

    Но наше сознание очень совершенная адаптационная машина, если нельзя изменить обстоятельства, оно меняет, щадя нас от сдвига по фазе, наше отношение к ним. Протектор обозначился самой обстановкой. Конечно! Это — студия, я вижу сюжет порнофильма, в женской роли — моя Госпожа! Ведь не сходят же с ума мужья киноактрис, когда те целуются и интимничают за актерскую карьеру с сотнями мужиков. Эта находка разума дала эмоциям спасительный канал слива негатива. Немного придя в себя, я стал наблюдать секс-экшн более трезво. Член у мужчины был огромный, это, как я догадался, было сделано специально. Для моего же уязвления. Я никогда не комплексовал по поводу моего дружка, но тут превосходство было очевидным. Чтобы я почувствовал разницу. Пока они меняли позиции, со стонами предаваясь плотским наслаждениям, я подумал, а что делают эти, ну, свингеры, когда их половинки сношаются у них на глазах. Жадно смакуют их секс? Мастурбируют? Дохнут от зависти. Мне не хотелось ничего. Кроме того, чтобы всё это как можно скоре закончилось. Я в охотку люблю поглазеть на порно, и эрекция всегда откликается на зрелище, но тут оцепенение полностью выключило мой орган из игры. Сама мысль дрочить под это казалась кощунственной. Может это и нужно делать в принципе, но у меня есть уважение не только к сексу, не только к красивым пассажам моей Любимой, но и мужское достоинство. И я сидел и смотрел на происходящее, заставлял себя отвлекаться, разглядывал обстановку, закрывал глаза. А пара всё ещё была в движении, сброшен очередной презерватив, передышка и снова их секс во всё новых и новых позициях.

    Любому кошмару приходит конец. Мужчина ушел из студии, Госпожа лежала нагая на кровати, отвлечённо курила, потом поманила меня к себе. Я пошел, настраиваясь на то, что буду просить её прекратить дальнейшие выверты, вернуться к прежним отношениям и простить меня. Мне не дано было говорить. Госпожа велела мне встать на колени, прополоскав горло шампанским, многократно сплюнула мне в рот, приказала вылизать отёкшие и размягшие от секса киску и анус. Потом медленно поднялась и сказала, что ей нужно в душ. Я сидел почти час в пустой студии, затем зазвонил телефон, Госпожа сообщила, что мне нужно уходить и что она уже дома…

    Надо ли говорить, что наши прежняя интимная жизнь на период реализации этих заморочек была прервана. Я, как ни старался уговорить Госпожу закончить это безумие, ничего не выходило. Как-то, заведя с ней слишком настойчивый разговор, я услышал:

     — А знаешь, дорогой, это уже свинство. Думаешь в тебе говорит любовь ко мне, забота о нашем будущем? Нет уж! В тебе изливается торгаш: ты подсознательно прикинул, что теряешь и что приобретаешь. Дебет и кредит. И решил, что в проигрыше. Ну, или есть шанс раскошелиться на большее, чем ты привык. Ты хотел звезд Фемдома? И ты кончаешь у их ног. У их ног, а не моих, которые ты, лицемер, утверждаешь, что обожаешь. Так, что терпи, а итоги подводить время ещё не пришло!

    Накануне моего нового похода, Госпожа сама завела со мной откровенный разговор.

     — Вот сижу в раздумье. Есть два варианта. Оба эпатажных. Ну, один-то точно будет использован. А вот другой… Что ты вообще знаешь об унижении? Об унижении человека и пределов этого унижения?

     — А какой второй? Что-то не тянет на крутую деградацию.

     — Отвечать вопросом на вопрос неприлично! Есть такая Домина, одна из самых высокооплачиваемых. Фрау Наци! Но, я должна тебя подготовить. Во-первых она работает в нацистской форме с антуражем Третьего Рейха…

     — Не пойду я к нацистке! Уволь! Войну они нам проиграли, миллионы людей угробили, а я им должен сапоги лизать? Нет, пожалуйста. Дурдома со свастикой и портретами бесноватого фюрера на стенах не надо, прошу тебя.

     — Это только декорации. А форма штандартенфюрерши ей очень к лицу. Фуражечка с кокардой дивизии СС «Мёртвая голова», галифе, сапоги, стек. Вспомни Штирлица, как он смотрелся! Это же только спектакль. Ролевая игра. Дела не в её фашистском образе, а методике её унижений людей, клиентов. Ноу-хау! Цепное унижение — её личное изобретение.

     — Куда там! Собачья конура, цепь, собачья миска, ошейник, писать, задрав ногу, мы же как-то с тобой в это играли…

     — Цепное унижение — это не унижение на цепи! Это — цепь унижений! Например, Фрау Наци, очень красивая, кстати, блондинка, желает полюбоваться как её клиент, нижний будет потчеваться собачьим дерьмом. От её доберманов. Ну, очень хочется ей этим насладиться. Но, прежде он должен пройти цепь предварительных унижений, чтобы это заслужить. Скажем, должен вылизать собачий анус, а чтобы вылизать, должен вымыть собачкам лапки после прогулки языком, а на прогулке сделать песику минет или, если сука — куни, а чтобы сделать это нужно собачку повозить на себе и так далее. И пока все стадии не пройдены награды, т. е. собачьего дерьма ему не обломится. А цепочка выстраивается длинная! Да, чуть не забыла, собачки конечно злые, без намордников, так что награда достаётся в кровь искусанному рабу!

     — Я в шоке! Неужели ты меня на это опустишь? Не верю, ты не такая!

     — Зря! Женская Доминация бывает такая, что уму не постижимо! Или вот еще. Она любит кладбищенскую тематику. Скажем, знает, что нижний похоронил дорогого человека — маму, папу, девушку свою и заставляет глумиться над могилами или усопшими, до эксгумации и некрофилии. Думаешь, нет у неё клиентов? Да её доходы самые крутые в отрасли!

     — Да она — моральная ублюдочная уродка! Это уже изуверство, это до тошноты! Это же… ну, нет слов!

     — Так ведь ты хотел всякого! Вот прошу — визит к Фрау Наци! Есть её визитка. Вот, с голографической свастикой…

     — Нет, категорически!

     — А разве ты мне можешь отказать? Противиться в праве? Разве мы так договаривались? Ты же клялся мне в абсолютной покорности!

    Я молчал подавленный. Я не знал, что и ответить.

     — К этой стерве я тебя, конечно, не направлю, у меня ведь тоже есть свои понятия о мере унижения и оскорбления. Мне такое не в кайф и иметь после этого тебя, наевшегося собачьего дерьма, рядом с собой мне не в радость!

     — Спасибо!

     — Не за что! Я просто тебе показала, что такое возможно, если бы я была другой и ты тоже. Женская Доминация? Это всё очень-очень непросто, а иногда и страшно, и просто мерзко. Кто как её понимает.

    Золотой глаз.

    … Её жилище напоминало восточный шелковый шатёр. Пылкость красок роскоши и торжество нереальных изысков. Курящиеся благовониями напольные вазы, бассейн в центре комнаты, целая оранжерея цветов и лиан, столики с южными фруктами, мягчайшие огромные подушки, ложа, пуфы и она! Она среди всего этого великолепия, смуглая красавица с глазами цвета южной ночи, грацией газели и дурманом опиумных плантаций. Почти невидимая тончайшая золотистая туника, такие же невесомые шаровары с секс-вырезом на промежности, туфли с загнутыми носами. Практически без одежды, всё на виду. Красивые груди и гладко обритая киска демонстрировались сразу и во всех ракурсах. Она сразу располагала к себе своей открытостью и доверительной раскованностью. Начала она с того, что мы выпили на брудершафт, перешли на «ты», она ласкала меня, окутала жаркими объятиями, целовала по долгу в губы. Попросила сделать ей нежный лизет и сама не осталась в долгу — минет был очень чувственный, но кончить она мне пока не дала. Это было похоже на сказку из 1001-й ночи…

     — Зови меня Клеопатра!

     — Госпожа Клеопатра?

     — Просто Клеопатра, какая я тебе госпожа? Я — Золотой глаз, ввинченный в твое Небо!

    Не переставая осыпать меня ласками, шепча мне самые лестные для мужского слуха слова, она тонкой шелковой бичевкой, поставив меня голого на колени, не спеша очень прочно связала мне сзади руки, потом ноги и соединила обе перевязи между собой. Итак, бандаж готов, я стреножен, обездвижен, но её очарование расковало меня, и я с улыбкой наблюдал её манипуляции. Какая классная и интересная у неё Доминация. Лёгкая как игра с ребёнком. А какие комплементы!

    Первая тревога промелькнула, когда она стала целовать мои соски, сначала лизала их, сосала, потом, постанывая, стала их кусать всё больнее и больнее. Я задергался, залепетал. Но у меня во рту оказался роторасширитель, а язык захвачен за кончик крепкой прищепкой.

     — Не бойся, мой сладкий, это восхитительно! Ты узнаешь нечаянное тонкое наслаждение, потому что я — царица Царства Боли!

    «Мама мия!» — подумал и стал искать возможность вырваться, если, что пойдёт не так. Но… Фиксация была жесткая, а Клео всё укрепляла её новыми стяжками.

     — Ты полюбишь боль. Ты не сможешь без неё жить. Как не могу я без твоей боли и своей тоже.

    Она взяла какие-то стальные палочки как соединенные между собой на концах спицы с силой разжала их и, просунув свои соски, отпустила. Соски сразу побелели от пережима, а Клео заворковала:

     — Очаровательный мой, мне так сладко! Это нирвана, сейчас мы будем вместе купаться в боли. Видишь мой клитор, ты его недавно лизал, он ещё горячий, мокрый и набухший, теперь смотри!

    Она взяла диковинный зажим с цепочкой и украшениями на ней и защемила себе рудимент мужского органа.

     — Классно! По телу струится боль! Это волшебно!

    Я мог только слушать, таращиться с высунутым языком, мычать и гнать из головы ужасные предчувствия. А она лезла обниматься, целовала моё тело, мяла застывший от эрекции член, катала в ладони яички, игралась с волосами на моем лобке. Вдруг меня пронизала боль: Клео незаметно подвела иглу с длинной красной блестящей нитью и проколола мне сосок! Медленно со стонами вытянула сквозь прокол нить и нашашлычила второй сосок, я задёргался, но был засыпан её поцелуями. И пошла у неё работа! Стяжки легли на мою грудь, потом горло, она провела свою нить через нежную кожу за ушами, но когда игла вонзилась мне в носовую перегородку, прямо под полумаску, я в отчаянии закрутил головой. И зря! Голова моя в натяг была тут же фиксирована к заломленным сзади рукам.

     — Это оттого, что тебе так сладко со мной, лапочка!

    Штопка моего тела продолжалась, крови не было видно, но болело повсюду! Вот уже подхвачены на нить складки пупка, вот зацеплена кожа спинки члена, мошонки и… Она проколола уздечку под головкой и нить нырнула туда. Я уже плохо соображал от боли и отчаяния, последними швами были покрыта кожа моей несчастной попы вокруг ануса!

    Клеопатра села рядом и смотрела на меня приторно-сексуальным взглядом, потом она курила кальян, выдыхая фруктовый дым мне в раззявленный рот. Зажгла тонкие лучинки и коснулась моих сосков, я задергался, но это её только распаляло. Рот у неё не закрывался, лилась нежная речь с дифирамбами боли! Досталось огоньку и члену, и анусу. Болело везде!

    Золотой глаз оказался Оком Саурона.

    Я весь вспотел и когда я уже пришел в полное безумие от боли и ужаса происходящего, она вдруг нежно языком лизнула дырочку на моём торчащем члене. Потом развела пальцами с золотистыми ноготками губки члена и ввела в уретру тонкую стеклянную палочку, я весь задрожал, но она вдруг выдернула её и мощно всосалась мне в головку. Сперма ударила фонтаном и очумелым оргазмом, она дрочила член, вплескивающий залпы мазала семя по своему лицу, томно облизываясь как кошка, лижущая сливки. Нет, как дикая кошка, сосущая соки своей жертвы. А какие были стоны!

    Член опал, но не надолго. Под томные речи она надела на него вакуумную помпу и заработала резиновой грушей, такого жутко раздутого размера члена у меня никогда не было! Кажется, половина крови организма сбежалась в моё мужское достоинство. Член пылал огнем, но было не больно. Никогда не пользовался помпой, но знал, что больно и очень будет потом, когда анестезия отека будет сходить, а набухшие отёки опадать. Но пока я думал о члене, две помпы уже втянули кровь в мои соски, превращая меня в подобие трансексуала! Я весь затёк от напряжения, вдобавок моя фиксация была изнурительной, хотелось поменять позу, но это не удавалось, и я почувствовал, что от неловкой стянутости у меня сейчас начнутся судороги в ногах и руках.

    Я мутным взглядом нашел Клео. Она, глядя мне в глаза, мастурбировала себя одной рукой какой-то шипастой трубкой, а клитор, освобожденный от зажима, ласкала хвостиком то ли норки, то ли другого грызуна! Она реально оргазмировала, глядя на мои муки. Шалея от боли, я испытывал ещё больший ужас от того, каким садистским восторгом сияли её глаза, как она буквально питалась моими страданиями, как жадно ловила и смаковала любое болезненное подёргивание моего несчастного тела.

    Пока я очумело ловил источники боли по всему телу, Клео незаметно перевязала меня в новый бандаж. Теперь стало гораздо свободнее, но радовался я рано. Свобода моих движений давала возможность моей истязательнице лицезреть мои конвульсии от боли на полном размахе. Она не преминула воспользоваться моим раздутым помпой членом со стонами насадив на него свою вагину. Кто

    не трахался после помповой накачки, меня не поймёт. Член, не смотря на жуткие размеры, почти полностью лишен чувствительности, а отёк напрочь перекрывал канал внутри. Так же можно было бы трахаться как на колене — объём и чувствительность та же. Но, Клео это не смущало: у неё был здоровенный тупой фаллос — мой член и она забилась на нём, чавкая выделяемой слизью. Наслаждалась она долго и со смаком, останавливаясь, и снова приседая на моём уроде. Я уже только ждал конца, не контролируя её действия. Затем она встала, прилепила мне какие-то насадки со стерженьками на руки, на бедра, на мошонку и освободила мой рот. Я понял, что она задумала, когда стерженьки были соединены с проводками. И началось! Электрические разряды стегали и буравили мои нервные окончания по всему телу, я бился и орал от боли, а Клео жадно впитывала все мои судороги и децибелы крика. Она регулировала электрошок по группам моих органов, по силе ударов, я просто обезумел от боли. И когда казалось что вот-вот рехнусь, Клео вновь оседлала меня

    и, продолжая бить меня разрядами, неистово забилась на моём помпо-члене. То ли стеклянный буж все-таки оставил в канале какую-то микрощель, то ли она ударила током по какой-то особой точке, только я с остервенением кончил, на конец моего члена медленно грибовидно выполз плотный беловатый пузырящийся шматок спермы. Я, закатив глаза, впал в полную прострацию. Когда я очухался, на мне уже не было ни прошивших меня ниток, ни электродов, ни самой Клео.

    Небо опустело. Золотой глаз погас.

    Она сидела на подушках и покуривала кальян. Кое-как умывшись, я на дрожащих ногах поплёлся к выходу из шатра. Напоследок Клеопатра сказала:

     — Понимаю. Сразу в боль влюбиться трудно, даже невозможно. Ты пока не мазохист, но это поправимо. Ты её полюбишь и подобный сеанс, кстати, не очень жесткий, будет давать себе большую радость. Завтра ещё будет очень больно, а послезавтра — уже терпимо и затем пройдет совсем. Я завтра буду мысленно ощущать твою боль и помастубирую под неё ради тебя! Ты ещё придёшь за болью, хотя сейчас тебе хочется бежать отсюда со всех ног! Придёшь и будешь просить… Боль умеет ждать, запомни это.

    С настроением побитой собаки я добрался до дома… Хорошо, что завтра суббота…

    Живи и дай умереть.

     — Так значит, тебе понравилось у Леди Викинг, а у Клеопатры — нет. — Весело сказала Госпожа. — Это интересно. Учти, я ревную! Но, тем не менее, у тебя будет повод заехать к своей любимице ещё раз.

    Я запротестовал. Какая она мне любимица? Но Госпожа сказала спокойно:

     — Не дури. Просто нужно завести ей один презент. Она поймёт и ей будет приятно. Штучка дивно впишется в её готический имидж.

    Она указала на пакет и, когда я извлек его содержимое, это оказалась тяжелая чёрная шкатулка — ажурное литьё. Я приоткрыл крышку, там были продольные ложбины для сигарет. На внутренней стороне крышки был прикреплён кусок кожи с нарочито рваными краями и татуированным в два ряда текстом:

    Я — раб, и был рабом покорным. Я был свидетель чар ночных,

    Прекраснейшей из всех цариц. Всего, что тайно кроет ложе,

    Пред взором, пламенным и чёрным, Их содроганий, стонов их.

    Я молча повергался ниц. Я утром увидал их — рядом!

    Я лобызал следы сандалий Ещё дрожащих в смене грёз!

    На влажном утреннем песке. И вплоть до дня впивался

    Меня мечтанья опьяняли, взглядом,

    Когда царица шла к реке. Прикован к ложу их, как пёс.

     — Когда-нибудь я расскажу тебе, что это за кожа и почему на ней такая татуировка. Только позже. Не сейчас. Итак, презент готов, отвези его с оказией. Итак, ты прошел экватор задуманного плана, а я ещё нет. Но тебе нужно время зализать раны. Думаю, к концу недели ты будешь уже в должной форме. Уже определился третий этап твоего секс-виража. Это будет Леди-Насилие!

     — А разве Леди Викинг…

     — Нет. Она — Леди Удар Хлыстом. А здесь уникальный Фемдом-рестлинг. Силовая Домина. Мастерски проводит фейсситтинг, асфиксию всех видов, заломы рабов в невероятную акробатику и многое другое. Не хочешь асфиксию женской пяточкой? Или попкой? Или голову в мешочек? Любопытно, у неё есть такая развлекаловка: нижний задыхается в пластиковом мешке, уже на подходе к отключке, она пробивает пальцем мешок над ртом и прямо пукает в первый желанный вдох раба! Смешно, правда? Первый вдох — её анальные газы? Тебе не нравится? Так, может быть, поменяем её на Домину Страпон? То-то! Жалко попку-то, ведь страпонесса всё тебе там разворотит! Ничего потерпишь ароматы очаровательной пердуньи, глядишь ещё и понравится!

    Госпожа уехала по своим делам, а я лежал с примочками и анестетиками на всех болезненных местах, коих было огромное количество. Времени было достаточно, для того чтобы поразмыслить о прошлом и грядущем.

    Итак, Зигмунд Фрейд утверждал, что человеческой природой правят две стихии: Эрос и Танатос. Эрос — стихия созидания, размножения, самовоспроизводства, утверждает наше эго в социуме. Танатос — стихия разрушения, уничтожения, расчищает для этого пространство. Стихии эти определяют мотивацию поступков человека. С одной стороны — желание утвердиться в социуме, с другой — конкурентоспособность в борьбе за выживание и продолжение своего начала. Согласуется с теорией Чарльза Дарвина о борьбе за выживание видов и четко подразделяет окружающий мир на «моё» и «не моё». Всё что моё — поощряется, холится, нежится, любится, оберегается. Всё что не моё — гнобится, убивается, ненавидится, не принимается. Конкуренция за право жить начинается с состязания излившихся сперматозоидов, которые несутся по маточным трубам на встречу разряженной как невеста яйцеклетке. Кастинг роя живчиков, но только один, пробуравит её оболочку и, обозначив себя в природе, даст начало новой жизни, остальные, увы, сгинут без вести. Зачем это мне? А вот зачем.

    Свингеры изворачивают ситуацию до наоборот. Вместо конкуренции и завоевания женщины, безраздельного владения её любовью. Они сами подкладывают свою половину в постель к другому. Мазохистский кайф от унижения своей дамой, отдавшей предпочтение другому, лучшему, чем он, более красивому, умному, совершенному или просто более манкому самцу. Но не исключен и садизм ситуации — видеть как твоя женщина по твоему желанию сношается на твоих глазах как последняя шлюха, теряя остатки женского достоинства, превращаясь в похотливую самку. Может свингеры такие альтруисты, что добиваются сексуальной гармонии для своей половины, жертвуя собой? Вряд ли. Иначе, зачем они не отходят в сторону, оставляя другим наслаждения, а участвуют в процессе, смотрят, смакуют, срывая свои цветы удовольствий…

    Садомазо полным набором.

    Описан синдром Рубенса. Великий фламандский живописец Питер Пауэл Рубенс, как утверждают, тащился от рыхлого целлюлита женского тела, а натурщицей ему служила собственная супруга, и он с радостью демонстрировал её наготу в своих картинах. Может это был мазо-кайф от унижения — ведь зрители глазели на его сокровенное, могли разглядывать, критиковать, потешаться или желать её прелестей. Или садо-кайф — демонстрация уродливого тела жены с тайным собственным глумлением над её несовершенством.

    Садомазо по полной программе.

    Концепция Эрос-Тананос бесконечно обыграна многими как до Фрейда, так и после: философия эстетического нигилизма Ницше, паранойяльная деградация де Сада, дегенеративный волюнтаризм Шопенгауэра… Вот и развивается тезис Ницше — «Оступившегося — толкни…», продолжается Шопенгауэром — «… чтобы он упал…», де Садом — «… и убился, желательно в мучениях».

    Эрос — олицетворение любви, Танатос — смерти. Плоди себе подобных, губи всех иных. И чем ближе тебе по духу, внешности, поведению и т. д. индивид, тем больше у него шансов на твою симпатию и тем меньше шансов на твой остракизм. И это не только в сексе. Отклики тандема Эроса и Танатоса заложены в бизнесе — принцип корпоративности, в работе — принцип коллегиальности, в межличностных отношениях — масонский принцип «свой и не свой», клубы по интересам с уставами, препятствующими внедрению в узкий круг чужаков, домострое — строгая сфера семейного уклада и до доктрины независимости государств и блоковых политических интересов.

    Расизм? Шовинизм? Как неприятие людей другого цвета кожи и расы с симпатией к своему этносу. Религия? Многовековая вражда концессий: христиане — мусульмане, и ещё — иудеи, буддисты, мормоны, язычники, сатанисты, а потом — поглубже, внутрь христианства: православные — католики — протестанты, и еще глубже истино-православная церковь — староверы — баптисты-адвентисты Седьмого дня, свидетели Иеговы и так бесконечно.

    Вот так мы устроены. Если верить тому же старикашке Фрейду. Как устроены, так и живём.

    А поэтому: «Живи и дай умереть! — LIVЕ АND LЕT DIЕ!».

    LIVЕ АND LЕT DIЕ

    McCаrtnеy

    Whеn yоu wеrе yоung

    аnd yоur hеаrt wаs аn оpеn bооk

    Yоu usеd tо sаy livе аnd lеt livе

    yоu knоw yоu did

    yоu knоw yоu did

    yоu knоw yоu did

    But if this еvеr chаngin

    in which wе livе in

    Mаkеs yоu givе in аnd cry

    Sаy livе аnd lеt diе

    Livе аnd lеt diе

    Шаровая молния.

    Всё устроилось. Я — человеческая фурнитура. На диване моя Госпожа в великолепном вечернем платье с эффектным боковым разрезом и перьевой полумаске обнимается и целуется с дюжим мужчиной, своим секс-партнером на сегодняшнее рандеву. Мне мимоходом указано пальчиком на очаровательные ступни моего Сокровища и я поглощен тем, что самозабвенно вылизываю их в шикарных босоножках. Как же я их люблю. Эти пальчики, сегодня с покрашенными пурпурными ноготками, нежной эластичной кожей и велюровыми пяточками. Всё это у меня перед глазами, я этим поглощён! Поглощён, потому, что заранее установил для себя тактику поведения: я не должен смотреть на их действия, ну или максимально избегать этого. Я не должен слушать их воркование, стоны, вздохи. Ловить их взгляды, мимику их лиц. Нет! Иначе, я сорвусь и натворю не весь что. А ведь я дал обещание… Ей! Там, за экраном, жгла душу ревность, выматывала злоба на себя, заходилось сердце в трепет и горечь, пульсировали виски, и горело лицо. Но там было, всё-таки, проще, дистанция и настрой на неправдоподобность сценического действия спасало от безумия. А тут уж надо вставить себе в мозг аутотренинговую программу, которая должна как-то самартизировать негатив.

    Пара на верху перешла к активным сексуальным действиям. Скинуты одежды, ножки улетают от меня и я их преследую моими поцелуями, и это все что мне уготовано. Меня можно стукнуть каблуком или носком туфельки при перемене позиции, со мной не церемонятся. Я — всего лишь фурнитура. Проскальзывают слова, стоны, угадываются движения, но я гоню это всё из головы. Главное выдержать, не сорваться. Кайф?! Какой к черту кайф! Одна мысль — скорее бы закончился этот кошмар! На мужчину я вообще не обращаю внимания, иначе… убил бы гада! Но держусь, хотя он просто выполняет свою работу. Но… Жигало поганый, как я его ненавижу!!!

    Внезапно рука Госпожи хватает меня за подбородок и, отдёрнув его вниз, открывает мне рот. Плевок Госпожи со спермой этого самца! Еще и ещё. Я принимал с благодарностью все её выделения, вынесу и это. Так мне и надо!

    Запах сигаретного дыма, расслабленные позы, мой рот в роли пепельницы для Госпожи, но вот снова секс. Но и мне отведена роль. Роль подставки. Я был плевательницей, пепельницей, теперь установлен на четвереньки, а она встала коленками мне на спину, и началось. Он сзади, этот самец совокупляется… ну думать даже не хочу, короче… сзади в вагину той женщины, которая на мне. Тепло её коленок, голеней, наша пирамида ходит ходуном, потому что секс — это движение. Госпожа переворачивается на спинку и вытягивается вдоль моей спины, движение, горячее тело женщины, женщины в сексе, легкая испарина на её теле, я её чувствую… Когда же это кончится!?

    Самец отвалил на диван и тяжело дышит. Я уложен на спину на пол Госпожа присела над моим лицом, чтобы я вылизал её киску. Самец в резине и спермы в вагине нет. Как я люблю лизать её девочку. Сознаюсь, мне особенно нравится лизет, когда она после вибро или другой мастурбации или после сношения в любой позе. У нас с ней это было. Киска тогда гостеприимно расширена, умаслена слизью, огненно-горячая! Стенки расслаблено провисают, клитор раздражен, полость ещё зияет. И все это требует ласки, нежности для успокоения её. Нужно лизать и посасывать очень-очень деликатно. Столько сразу вкуса, столько запаха! Язык в ней просто блаженствует. Киска после женского оргазма — это деликатес! Как и сейчас, всё классно, только одно но… Это все производное от работы члена в резине этого… Но киска-то её, она же как родная… Не могу отказать себе в довольствии и очень хочу, что бы и ей было в кайф, чтобы напомнить, что у «фурнитуры» есть сердце, которое она безраздельно заполняет. И всё-таки, так больно…

    У них — отдых, а моя работа вновь и вновь лизать её ножки, но от этого меня отрывают и Госпожа, встав на коленки на диван, притягивает мою голову за волосы к своей очаровательной попочке. Ясно, я должен глубоко пролизать её анус перед анальным сексом, может быть, последним этапом секс-экшн. Я навсегда сражен наповал её великолепным телом. Что бы ни делать, лишь бы касаться его! И если по сюжету нужно лизать её нежный анус… Лижу, это тоже вкусный процесс, но я стараюсь не для этого… самца, а для неё, только для неё…

    Она стоит на коленках на краю дивана, моя голова под её киской, киска свободна и я её лижу. А сзади стоит самец, который вводит свой поршень в анус моей женщины. Языком, засунутым в горячую мокрую киску, я чувствую его движения. Стенка между киской и анусом тоненькая… Главное не представлять, что он тебя трахает своим поршнем в рот… Это представлять не надо, будет срыв. Мокрый от пота лобок ездит по моему лбу, рот в её соках. Думал ли я, что буду делать лизет даме, когда она занимается анальным сексом с другим… Только для одной женщины я бы смог выдавить из себя такое… Но, это — малодушие, причём тут она? Моя Любовь, сам же… всё сам… Эх, если бы это была бы женская мастурбация, а я бы был помощником женщины, как бы было классно… Голова идет кругом, внутреннее напряжение волнообразно — от полного отчаяния, до сдержанного оптимизма. Я выдержу, как джеклондоновский герой, упрямо и стойко идущий через Белое Безмолвие и почти обречённый на смерть. Я сдюжу… Ради неё…

    Внезапно всё кончилось. Нет рядом этих мерзких волосатых мужских ног, дёргающейся мошонки, запаха потного от секса самца… Необыкновенная лёгкость в теле и эйфоричная тупость в голове. Меня пьяно ведёт в сторону. Я вижу в поволоке, как Госпожа расстаётся с партнёром, садится на диван, устало смотрит на меня в упор, сверху вниз, а у меня перед глазами в тумане летают жёлтые яблоки, нет — огненные шары, нет — шаровые молнии! Наверное, так люди сходят с ума… Предметы исполнены значительного смысла… Шаровые молнии в голове и вокруг меня. Они искрят и плавают в пространстве. Это и забавно, и как-то глупо… И очень хорошо, что я выдержал, не подвёл её… но почему всё темнеет? Помешательство какое-то… Где свет?… Только блеск шаров, начинённых молниями… Жидкий огонь в сферах, очерченная кругом пульсирующая плазма и…

    Я потерял себя…

    Живешь только дважды.

    Какой причудливый свет! Плотный и радужный. Воздух можно, кажется, ощутить на ощупь. Не воздух, а растворенный перламутр. Пелена. Предметы едва различимы. Колыхающиеся стены, волнообразно текущие пол и потолок. Дышать тяжело как при гриппе, в голове ступор как спросонок, в душе расплавленная тревога и предчувствие чего-то дурного. Плохого и неизбежного. Какая-то диковинная мебель, на тахте два мужчины — блондин и брюнет. Лица безучастные, амимичные до жути, как изваяния. Тишина и оторопь. Всё фантастически медленно подвижно, в бесконечном и бессмысленном движении… Почему это? Где я? Я ведь здесь не случайно. Пьян? Нет! Наркотики? Никогда не было? Сон? Точно не сон, всё слишком чувственно… каждым органом, каждой клеткой организма… Забытьё.

    Вдруг всё ожило, пришло иное движение. И причина этого — Она. Моя Госпожа появилась в комнате. Неожиданно, как будто здесь и была. Я всегда узнаю её. Хоть сейчас это женская фигура в объемном белом с золотом атласном халате с капюшоном. Она откинула голову назад, и я вижу её красивое лицо, эти глаза цвета морской волны, изящные брови, тонкий нос, рубиновые губы. Но она без маски… Зачем? Она сняла капюшон. У неё белые, абсолютно белые волосы и длинные до плеч. Ещё утром она жгучая брюнетка с короткой стрижкой. А сейчас. Это мог быть только парик. Белые волосы, не платиновые как у Леди Викинг, а как у Снежной Королевы… Зачем? Это не красиво, даже вульгарно как-то… Типаж Илоны Сталер, этой Чичолины, порно-звезды 80-х годов. Но она хороша даже так… По-моему, её внешность вообще не возможно испортить, но это явно не её стиль.

    Халат распахнут. Её восхитительное тело с лебяжьей шеей, красивым бюстом, контурной талией, лобком с маленьким пушком в виде галочки, ноги, ноги богини в серебристых босоножках с чёрным педикюром. Но вот руки… Где её длинные сексуальные ногти? Ногти коротко подстрижены квадратом, тоже мраморно-чёрные, ногти женщины-вамп. Но мне так нравились её длиннющие и элегантные ноготки…

    Пока я всматривался и терялся в новом обличии Госпожи, она смотрела на меня с жестокой и какой-то нарочито чужой улыбкой. Наверное, ей как и мне, не комфортно сейчас. Тогда зачем эти обоюдные мучения? Что мы докажем друг другу?

    Госпожа села межу мужчин и началось, то чего я не хотел и боялся. Она раскована, даже развязана, наверное, так надо на групповухе или это защитное. Расстегнуты ширинки, мужчины целуют её с двух сторон, обнимают, их гадкие руки шарят по всему её голому телу. Мне велено лизать её ноги, это хорошо, так как не надо будет смотреть на их игры, но процесс идет очень бурно. Мне наступали на ноги и руки, причем и она и они. На меня вообще не обращали внимания, мужчины вошли в раж. А Госпожа… Два члена соединились в её рту, всё так развратно, никакой эстетики. Все трое будто демонстрировали, что это скабрёзная оргия. Я лизал дёргающиеся женские ножки. Это последний этап… Последний! Хотя ведь я должен был попасть на Фемдом — рестлинг! А может я уже там был… не помню… амнезия. Хорошо бы, если уже был.

    Меня подключили. Я на корячках, на моей спине навзничь женское тело, а эти самцы со своими болтами сношали её в рот и в вагину. Всё дергалось, билось в разврате. Терпеть. Какие-то брызги… Сперма? Пот? Всё равно.

    Они отдыхали, курили и залпом пили какие-то напитки. В воздухе винные пары, табачный смог. Я на полу навзничь, она на коленях над моим лицом. Велено лизать ей клитор, а самцы — сзади в анус, а спереди — минет. Мошонка того, что сзади, едва не била меня под челюсть Потные тела, чавканье, стоны, животные звуки коитуса. Наконец, они откончались и под издевательские реплики всех троих, мне в рот выплевывается сперма, потом выдавлена из ануса ещё порция, анус нужно чисто вылизать… Но почему они без презервативов… ей виднее. Мой рот потерял чувствительность, лизал, глотал, снова лизал. Госпожа пригласила самцов посмотреть золотой дождь в её исполнении. Я люблю наш с ней ритуал при дождике, но тут всё превращается в издевательство. Она мочилась с высоты прямых ног. Не давая мне проглотить очередную порцию, просто заливала моё лицо нектаром. Он какой-то едко-солёный, с резким запахом. Женская моча, а не нектар. Обычно всё совершенно иначе. Но я покорился любому развитию событий.

    Госпожа в наклон встала на моей груди, сзади к ней снова пристроился один мужчина, а спереди — минет. Я не смотрел где брюнет, где блондин, мне нужно только дотянуть до конца оргии. Женские ноги вибрировали под сексуальными натисками. Сплёвывание спермы прямо мне на лицо, лизать анус, киску. Потом они отдыхали. Но вид у них уже совершенно развязанный у всех троих, Госпожа, по-моему, выпила изрядно, я впервые видел её перебравшей, они отпускали по моему адресу бессчетное количество оскорблений и издёвок. Она протягивала мне ноги, я их пытался целовать, но она со смехом убирала их под себя. Нескончаемым потоком лилась брань, матерщина, скабрёзные высказывания. Госпожа рассказывала им на потеху, что после анального секса с мужиками, настоящими мужиками, а не такой тварью как я, она любит высраться мне на лицо, но не дает мне съесть «шоколад», а заставляет терпеть, пока он не засохнет маскообразной коростой. Она присела надо мной, демонстрируя, как она оправляется мне в рот, потом я получил пощечины, потому, что не смог ничего добыть языком из её ануса. Я уже полностью безучастен. Шок ситуации вызвал очумелое запредельное торможение и апатию. Даже её попытки облить меня содержимым желудка, вытошниться на меня, встретил безучастно.

    Но на потеху троице меня ждала их новая забава. Госпожа заявила, что мне тоже полагается «дама сердца» и под истошный пьяный хохот мне брошена коробка, в которой оказалась надувная кукла из секс-шопа. Я должен её надуть, что и сделал. Жуткая уродина с дурацкой карикатурной физиономией, торчащими вперед руками, раскарёженными ногами, круглым зияющим ртом. Я по приказу, установил её у стены, а сам, стоя на коленях, глупо объяснялся ей в любви. Но делал это плохо, невыразительно и Госпожа пинала меня и осыпала пощечинами и оскорблениями. Била она очень сильно, без обычной игровой сдержанности. В результате у меня разбит в кровь нос, и это снова вызвало у всех гомерический хохот. Дальше мне велено было сотворить фут-фетишный ритуал для моей резиновой подружки. На ногах этого пугала действительно был аляповатый педикюр. Сделал. Затем целовал в засос её воронкообразный рот, выполнил лизет, а так как кукла была лишена ануса, обцеловал её ягодицы.

    Госпожа вновь потянула самцов на сексуальные утехи, но мне было велено провести образцово-показательный коитус с моей куклой. Я лёг на неё и вялым членом попытался что-то похожее сотворить. Не тут-то было. Троица успела провести секс-экшн, а я всё ещё долбился в эту резину без толку. Госпожа взяла ремень у одного из мужиков и стала пороть меня по заднице, в такт моим фрикциям, пока я не излил из себя белок. Кое-как. Надо мной раздались издевательские аплодисменты. Меня заставили всё вылизать за собой, один из мужиков, окончательно охмелевший, сказал, что у него руки чешутся «отпиздить» меня. Они стали садистски обсуждать, как это можно сделать.

    Но Госпожа решила иначе. Она сказала, что мужики должны меня трахнуть и в зад, и в рот. Мужики не были голубыми и заупирались, началась торговля. Госпожа предложила такую цену, что спор сразу прекратился, и было решено, что они по очереди поимеют меня спереди и сзади. И на этом, как объявила она, мои мучения закончатся.

    Что-то сакральное проснулось во мне. Я понял, что должен встать во весь рост и прекратить эту оргию. Я должен всё остановить. Я стал, встала и Госпожа… Несколько минут гробового молчания, я не отрываясь смотрел в её злые, пьяные, но бесконечно любимые глаза… Цвета морской волны. Да, я её люблю…

    Я опустился на колени, сначала я ждал, надеясь что, она сама всё закончит, но она с силой пнула меня каблуком в лицо. Во рту что-то звякнуло и изо рта на пол выпал обломок моего резца. У меня приличные зубы и образовавшаяся дыра меня шокировала. Веселью же троицы не было предела, под улюлюканье и брань я пополз на корячках по закапанному моей кровью полу к своей одежде, вытащил из портмоне почти всю наличность и, как было велено, в зубах понес её своим мучителям. Это была плата за моё будущее растление, за то, что меня сейчас опустят в пидары. Я полз им на встречу, а перламутровый воздух сгущался, с каждым движением он становился всё вязче и вязче пока не превратился в сплошную массу, за которой исчезли Госпожа, оба самца и вся комната… Всё стало матово-белым, ужасающе-пронзительным, потом пространство пробили мириады изумрудных искр. Где-то я такое уже видел. И всё погрузилось в тьму и безмолвие.

    … Я лежал во тьме на чем-то мягком. Шло время. Шок проходил и в мозгу, как ленивые насекомые, проползали какие-то бессвязные мысли и абстрактные образы.

    Наконец я стал различать обстановку. Оказалось, я лежу на кровати в незнакомой комнате, вроде больничной палаты, надо мной зависла тренога с капельницей, рядом на столике тихо пощелкивали какие-то медицинские аппараты… Вскоре надо мной возникло лицо. Симпатичная молодая медсестра, заметив, что я очнулся, приветливо улыбнулась:

     — Как Вы себя чувствуете?

    … Утро. Я проснулся, в палате полумрак. Рядом с кроватью сидит Дама и держит мою руку. Она — красавица, жгучая брюнетка в сине-зелёном под цвет глаз деловом костюме.

    Эту Женщину я люблю.

     — Привет. Как ты?

    Она заговорила, и все привычное стало возвращаться, таяла тревога и депрессия, и я наливался жизненной силой. Начался тихий диалог двух близких людей. Потекла другая жизнь.

    Умри, но не сейчас.

     — … Мне многое не ясно! Я запутался.

     — Давай вместе разбираться. Итак, когда ты потерял сознание, там, после моего секс-экшн…

     — Которого по счету?

     — То есть? Ты помнишь, я была с мужчиной, он ушел и мы остались вдвоём…

     — Но были там двое, потом кукла, потом зуб…

     — Ничего не понимаю. Рассказывай по порядку.

    Я стал рассказывать. Госпожа слушала молча, в напряжении. Лицо её менялось: в нем отражалось недоумение, растерянность и, как мне показалось, страх…

     — Не вероятно! То, что ты говоришь — мистика. Слушай внимательно: ты свалился мне под ноги, и я увезла тебя сюда, в больницу…

     — Это психушка?

     — Обычный соматический стационар. Приличный. Неврологическое отделение, палата-люкс.

     — Я столько перенёс. Прошу, давай без лукавства, не надо меня щадить. Всё равно всё вылезет. Там в комнате, где была оргия…

     — Никакой оргии не было!

     — Не может быть!

    Мы долго молчали. Потом Госпожа сказала:

     — Слушай и вникай. Это случилось в пятницу. Так? Мы были в комнате, там, был мужчина, сегодня воскресенье. Так? Ногти. Ты видишь мои ногти?

     — Да, ногти твои шикарные, длинные, акрил?

     — Нет, я ношу натуральные, иногда подломится один-два, ну подставлю протезик пока подрастёт, а эти мои… все десять.

     — Как они выросли за полтора дня? — Вот именно. А твой зуб?

     — Зуб на месте, целый…

     — Думаешь пока ты коматозничал, тебе его слепили из металлокерамики? Выпишут тебя, сходи к стоматологу — зуб твой, родной…

     — Если мне тебе не верить, то кому тогда верить! Так это был сон, хорошо, что этого не было в реале! Это просто здорово!

     — Не радуйся раньше времени! Сна не было и реала не было…

    Мы опять замолчали. Я произнёс:

     — У психиатров есть такая разновидность полусознания. Не галлюцинация. А сумеречное сознание, никто не может докопаться, что это. Иногда сознание играет с нами в странные, иногда в страшные игры — Minе gаmеs — всякие сумрачные эффекты — сомнабулизм, дежа вю, ясновиденье, сны, которые сбываются… Похоже, меня занесло в сумеречное сознание. Туда попадают иногда при стрессе, иногда при внешнем воздействии — ионизирующей радиации или, например, или при травме, или опухоли мозга…

     — Ты не один там был.

     — То есть?

     — В сумерках. Мы были вместе, только порознь.

     — ???

     — Когда я отвезла тебя в клинику, убедилась, что ты вне опасности, доктора тебя начали лечить, и требовался покой и сон. Я приехала домой, настроение было гадкое, много курила, пила чай, кот пришел, забрался ко мне на колени, и мы долго смотрели телевизор, всё подряд. А потом легла спать. Забылась и увидела жуткую, грязную оргию, такую как ты описываешь, как зеркальную копию… Ты её тоже видел. Проснулась в холодном поту на том же месте, где ты отключился — ты ползёшь с деньгами в зубах… Было четыре утра… Свинцовая подавленность…

    Она замолчала. Тишина. Я снова заговорил первым:

     — Четыре утра — страшное время. Большинство инфарктов и суицидов происходит с четырех до пяти утра!

     — Почему?

     — Время такое. До четырёх — еще имеются отголоски вечера, шаги редких прохожих, запоздалые машины. А потом тишина, у человека возникает чувство оторванности от мира, глобального одиночества, наваливается депрессия и вроде некому помочь. А после пяти — звуки начинающегося утра, вновь прохожие, первые машины…

     — Выпила снотворное и уснула с котом в ногах. Он тёплый!

     — Кот — это хорошо. Собаки передают людям свою положительную энергетику, кошки — забирают негативную.

     — Субботу ты был в прострации. А вот сегодня мы вместе!

     — А почему ты хочешь признать, что все это был какой-то фантастический сон ужасов?

     — Потому, что был и реал!

     — ???

     — Помнишь, я тебе рассказывала, что какое-то время один из моих постоянных поклонников серьёзно зацепил меня. Пошло что-то вроде влюблённости, я им очень увлеклась, были планы на совместную жизнь. Так вот. В Женской Доминации он был ненасытен и ажиотирован, давно освоенные брутальные ритуалы, сдабривал копро, блёвом и другой шнягой… Что-то я ему разрешала, а на что-то он меня так и не склонил. Как-то он меня упросил, буквально вымолил, ролевую игру в оргию… с двумя партнерами, а он в качестве раба. Это под его уговорами я впервые в жизни покрасилась в меловую блондинку. Я почти не пью, но тогда, для завода, переборщила с выпивкой, началась игра, но я сорвалась, закатила истерику и смылась, оставив их троих, без моего участия… Оргии не получилось, мне не захотелось себя на это ломать. Не моё это, пойми… Я на многое завожусь, но так чтобы в грязный разврат… нет! Мы поругались, а потом, помучавшись охлаждением чувств, расстались, он вернулся в свою семью, а я куролесила в одиночестве. Потом, обрела покой, и тут появился ты.

     — То есть там, в сумерках реализовалось то, что должно было быть с тобой?

     — Не должно, но могло быть! И со мной, и с ним, и с тобой! Но с тобой — иначе. Твой срыв сохранил наши отношения, я надеюсь. А пошла бы я, в угоду тебе, на вторую попытку?… Нет, уже нет! Кстати, в некоторые игры мы с ним играли. Вдвоём, правда. Например, унижение резиновой куклой — моё ноу-хау. Как оно попало тебе в мозги — не понятно. И зуб он сломал о мой каблук во время сессии, случайно… Тоже не понятно. В сумерках сотворился какой-то жуткий коктейль из прошлого, настоящего и фантазий…

     — Интересно персонажи той оргии отражались зеркалах? Отбрасывали тени?

     — Какая разница. Странно, что тебя волнуют эти фантомы!

     — До меня дошло главное — не надо испытывать судьбу, спекулировать своей фортуной. Седьмой небесный этаж — это шикарный пентхаус! А восьмой — может оказаться грязным пыльным чердаком и жить придется уже там, вспоминая как здорово было на «семерке»!

     — Я тоже так думаю…

     — Вроде всё у меня было! Моя нежно любимая Женская Доминация. Звёзды Фемдома! Оргазм на фоне прекрасно обставленных сексуальных картин, написанных этими красотками, каждая из которых для кого-то верх мечтаний. Каждая — чья-то обожаемая госпожа! А вакуум остался не заполненным, что-то пустовало. Сосущая душу пустота, ей нужен был какой-то наполнитель. Обязательная составляющая, чтобы чудо свершилось. «Пятый элемент» что ли?

    Мы снова сидели в изнуряющем молчании.

     — Я поняла, что было не так! Чего лично мне не хватало. Точнее, что устраивало раньше, до тебя, что появилось с тобой и пропало. Мне было холодно! Да, именно холодно. Прохладный оргазм! Изморозь сексуального выплеска, замешанного на самообмане! Не экстаз чувств, как я его понимаю. От такого оргазма не сойдёшь с ума от счастья! Суррогат интимных отношений не заменит того всепроникающего тепла, той огненной страсти, которую будит в нас любовь!

    Да! Стоит пережить этот кошмар, чтобы услышать такие слова. И вообще ради них-то и стоит жить. И это — зенит всего этого дурацкого «вектора с номером семь на заднице!». И я услышал далее:

     — Похоже, каждый из нас попробовал жить дальше с прежними воззрениями, сам по себе, как волк-одиночка, не ощутив сполна, что наша встреча всё изменила. Чувство страха ещё не прошло и не пройдет. Теперь есть, что терять, ведь тот, кто ничего не боится, тот никого и не любит! Я в течение многих лет, фактически всю взрослую жизнь, была абсолютным лидером, харизмой для самой себя в первую очередь и вдруг… Я — первая скрипка в своём жизненном оркестре впервые услышала, как некий дирижер откуда-то сверху постучал палочкой пюпитру, фиксируя фальшь! Мою фальшь, твою фальшь! Я поражена и обескуражена, но репетиция не закончена, а премьера не заставит себя ждать: гала-концерт — вся наша жизнь!

    Я притих от неожиданного прозрения: какое нужно испытывать доверие ко мне, какие чувства симпатии питать, чтобы делиться со мной такими откровениями! Ведь изначально и до сегодняшнего момента все наши отношения в сексе строились по принципу «Госпожа — раб». А тут признать собственное заблуждение, ошибки, обсуждать их со мной, нижним — это дорогого стоит! Значит не нижний я для неё, точнее — не нижний вне секса.

     — Так «Пьедестал» занял доминирующую роль в твоей жизни и в наших отношениях?

     — «Пьедестал»? Диктатура? Доминация «Пьедестала»? Не думаю, что он доминирует надо мной… над тобой… над нами. У него, похоже, вообще другая миссия. Он скорее как ангел-хранитель, во всяком случае, в той ситуации, в которой мы очутились по собственной глупости. Он показал нам пропасть, пропасть потери того, что только-только сформировалось, ещё такое нежное и хрупкое. Продемонстрировал бездну, дал зависнуть над ней в сумеречном сознании и схватил за шкирку, когда тела и души сорвались вниз, сохраняя нам шанс на будущее. Может быть вообще никакого «Пьедестала» и нет вовсе, а есть такое чудо как Любовь, просто у неё много обличий, в том числе в виде загадочного марьяжа двух обреченных на взаимность людей.

     — Ты сказала ангел-хранитель. Так, он, этот самый «Пьедестал», от Бога или от сатаны?

     — Ну, дорогой, это нужно у батюшки спрашивать, хотя… Я так думаю, что, есть ли на свете Любовь или её нет, каждый решает сам! Если для тебя «Пьедестал» — это Любовь, то Любовь от Господа, от Спасителя, а если похоть и разврат, то это от лукавого. Се ля ви!

    Бриллианты навсегда.

    Всё та же больничная палата, но после встречи с моим Сокровищем, настроение уже мажорное. Можно спокойно поразмышлять не только о пережитых днях, но и о более отвлечённых понятиях. Например, загадочная Чёрная Королева! Она будоражит моё воображение. Чёрная Королева и моя Госпожа. Что общего? Цепь умозаключений неотвратимо вела меня к единственному выводу по этой загадке. Что очевидно? Моя Госпожа никогда бы не передала бы организацию этой деликатной операции другому человеку, даже будь это Королева. Она руководствуется принципом, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. А эта её уверенность в действиях, импровизация на ходу без оглядки на кого бы то ни было. Сама, всё сама, лично. А значит… только один ответ… Не надо искать Чёрную Королеву в ночью, в темноте, в чёрной комнате! Не надо, когда она рядом!

    И когда в палате вновь взошло Солнце и воздух наполнился ароматом мой Любимой, я завел об этом разговор:

     — Я много и долго думал над тем, что случилось. И кое-что до меня дошло. Ситуация породила загадку: Черная Королева. По-моему, я её разгадал. Есть только один вариант, только одна персона, соответствующая этому титулу. Я твердо уверен, что Чёрная Королева — это моя любимая Госпожа, ты и только ты!

    Я ожидал протеста, я ожидал смущения, но получил спокойную иронию.

     — Ты знаешь, сама тебе собиралась со временем всё рассказать, но раз уж случай подвернулся, то не буду морочить тебе голову, хотя ты не слишком сведущ в отечественном Фемдоме и можно было тебя ещё поводить за нос какое-то время. Но мне это не нужно, да и не порядочно это… Что ж умница, раз догадался! Отрицать не буду. Чёрная Королева перед тобой! Умолкни и бледней, несчастный смерд!

    Она рассмеялась, потом заговорила серьёзно.

     — Я обязательно расскажу тебе как девушка, которой ещё не исполнилось двадцати, в силу обстоятельств могла покатиться под откос и стать шлюхой, дорогой, яркой, красивой, но все же платной девочкой по вызову, обслуживающей чьи-то похотливые прихоти. Как случайность уберегла меня от этого, как я встретила покровительницу, которая вовремя перевела стрелку моего жизненного вектора и меня ждала иная судьба. Я стала Чёрной Королевой с первого сеанса, с первого поклонника! Сразу! Так мне было подсказано. Для почти девчонки без опыта — это было немыслимая амбициозность. Но моя покровительница, настояла на этом: сразу и в королевы, никаких полумер, принцесса — это кандидат во власть, а власть нужно брать сразу. Она обожала умную сказку про Алису из Страны Чудес и Зазеркалья. Там пешки, двигаясь по маршруту судьбы, становились в итоге королевами. Но она определила мне задачу иначе: все пешки стоят на шахматной доске, но все они разные! Одни — совсем не двинутся с места, другие — шагнут, не сыграв в партии примечательной роли, третьи — погибнут в борьбе. Какая же пешка дойдёт со второй до восьмой горизонтали? Только та, в которой уже живет королева, у которой сердце королевы! Потеряю я по жизни этот титул, значит проиграла, прилепят другую кличку, чужую, которую мне навяжут и я буду вынуждена её носить. А сохраню — значит правильно прожила жизнь. Так то!

     — Для верификации принцессы нужна хотя бы горошина, а для королевы не нужно ничего. Её ощущаешь всеми органами чувств. Когда я тебя впервые увидел, то был просто поражен тем магнетизмом, которых исходит от тебя! Это было сокрушительно!

     — Да? А я-то думала, что ты был потрясён моими ножками? Ведь мужики смотрят сначала на женские ноги, потом на лицо, потом — в душу!

     — Если бы вы носили душу, как носите мини, то, возможно, всё было бы иначе. Но магнетизм от тебя всегда идёт мистический. Королевский! Чувствуется — перед тобой ИНАЯ Женщина!

     — Ну, о королевах мы ещё успеем поговорить. И это будет обстоятельный диалог. А вот бездарно сыграть в ящик я тебе, дорогой мой, не позволю! Я ещё не все взяла с тебя, что мне нужно! Так, что поправляйся и домой. А то кот уже не ест три дня. Сидим с ним, глупый телек смотрим, тебя ждём. Учти — если не поправишься, дашь дуба, в лепёшку разобьюсь, но найду голубого некрофила, он будет тебя регулярно откапывать и извращаться над твоим трупом. Чёрной Королеве — это по силам. Так, что лучше живи, дешевле тебе станет!

     — Не хочу некрофила, жить хочу, с тобой хочу! Забери меня отсюда!

     — Тогда, договорились!

    Мы ещё поболтали на разные темы, когда она элегантно погладила себя между ног через юбку.

     — А знаешь, я сегодня не надела нижнее бельё. И мне так классно, так воздушно там, киска дышит открыто.

    Мне достаточно было импульса, одного только представления о сказанном, чтобы завестись.

     — Сжалься! Не гоже смеяться над больным! Знаешь же, как я соскучился по тебе, по твоим прелестям! Или это такое особое садомазо?

     — Ну, и я к тебе не как Госпожа пришла, а попроведовать как любимая Женщина. А ролевые игры оставим на потом. Впрочем, можно поиграть в одну. Называется: «Исцеление любовью». И одеяло у тебя уже топорщится.

    Я замер. Она встала, закрыла дверь в палату, потом вернулась, откинула одеяло и стянула мои трусы до колен. Ласково улыбаясь, она сексуально облизнулась и наклонила голову над моим членом. Тот как сумасшедший чуть ли не прыгал ей на встречу. Её язычок коснулся головки, и горячий рот сомкнулся, обхватывая её!

    Братья и сестры! Поверьте на слово, — я никогда не был в Космосе. Не был! Никогда! Но я знаю, что такое

    состояние невесомости. Когда моё Сокровище подняло голову, унося с собой все выплески моего оргазма, счастливее меня не было на свете!!!

     — Ну и физиономия у тебя! Сколько счастья на лице. Изумрудный фейерверк из глаз! Это нужно было сделать. Обязательно! И поверь, не только тебе, но и мне тоже!

     — Но… Нам же это… Нельзя…

     — Нельзя? А то, что мы устроили, выходит можно?! Я так думаю, это тебе — нельзя. А мне с тобой всё можно, что хочу, то и делаю! Я — твоя Госпожа! Молчи и покоряйся моей воле!

     — Любой воле! Покоряюсь! Я весь твой!

     — Давно тянуло меня на этот шаг. Самой приятно. Ну, всё отдыхай. Чао!

     — Спасибо! Солнце! Любимая!

     — Женская Доминация — это здорово. Это грандиозно! Но… иногда так хочется, чтобы тебя просто и нежно любимый человек обнял и поцеловал за ушком или шмыгнуть к нему под одеяло среди ночи без наручников и плётки как ласковая женщина, жаждущая нежности.

     — Я не забыл, как это у нас с тобой было… там… на югах!

     — А сперма у тебя вкусная, хочу ещё, жди меня. Сперма любимого мужчины при минете не выплёвывается! Это только начало излечения!

    Она ушла, а во мне звучала райская музыка. Это — счастье, что Она есть у меня!!! Что она такая… такая…

    ***

     — Я вот, что думаю. Мне тоже титул нужен, как верному придворному при тебе, моя обожаемая Королева! Ты — Чёрная Королева, а я буду Белым Кроликом из Алисы, ну, тот, что бегал с часами и всё время опаздывал…

     — Нет! — Сказала она очень серьёзно. — Никаких кроликов, никаких королев. Я не хочу, чтобы ты даже упоминал это. Забудь, и будем жить дальше. А Чёрная Королева — «Предания старины глубокой, дела давно минувших дней». Скажешь про неё — тебе несдобровать, я тебя по-хорошему предупредила!

     — Извини. Не буду!

     — Учти — обещал! А как же идеи свингеров?

     — Ну, я чужие тараканы в голове не осуждаю и не поощряю. Странно, но произошедшие события, вроде как обоюдная измена по согласию, а так нас сблизила!

     — Измена не может сблизить людей! Сближают сопереживания и обоюдные раскаяния. Измена — это трещина в душе! Никого она ещё не сплотила. Кроме того, у нас особый альянс — «Пьедестал»!

     — А что же останется загадочному «Пьедесталу»?

     — Наверное, походный наборчик Джеймса Бонда: «Освободить красавицу» — тут я игриво закачу глаза, так как других вариантов нет, «Победить злодеев» — это наши пагубные пороки из прошлого и «Спасти мир» — наш мир! А теперь вспомни свои мечты, ну хоть одну из них. Ну, про Биттлз…

     — Я знаю, что будет концерт Пола МакКартни на Красной площади…

     — Имею два билета в партер, но вот спутник болеет… Кого бы взять?

    Я!!!… Да я!!… Да я на каталке!! На костылях!!… На протезах!!… Вместе с тобой…

     — Тогда готовься. Я залезу тебе на плечи, буду майкой над головой крутить, как тинейджеры и будем подпевать. Cаn”t buy mе lоvе-то ещё не забыл?

     — Сколько мне ещё лежать?

     — Послезавтра мне тебя отдадут. На перевоспитание. Кстати, я опять без нижнего белья, тебя мысль об этом заводит? Нужно сделать тебе минет для исцеления, можно это будет мой посильный вклад в твое лечение?

     — !!!

     — Ложись на спинку, а ты я вижу уже разохотился! Ну, что дать тебе мою сладкую ножку полизать. Ноготки цвета морской волны под цвет моих глаз язычком пополировать? Легко! И с удовольствием… Сейчас ножку тебе закину, ничего, что прямо в босоножке? Ребята в ординаторской так и раздевали меня взглядами… А завтра в день выписки подкоплю тебе нектарчика, попою тебя перед дорогой, виртуозный минет от меня с золотом во рту? Для гурмана блюдо!

     — !!!

    ***

    Да, есть в нашей жизни истинные ценности. Одна — сидит напротив меня и это лучшее творение Природы. Другой — как на машине времени даст возможность встречи с молодостью и всеми мальчишескими мечтами. Это даже не кумиры, это — бриллианты, а бриллианты вечны. Бриллианты навсегда!

    Мы уходим. «Хорошо, что есть на свете это счастье путь домой!». Не знаю какой там у Пола будет репертуар, но один шедевр уж мы услышим точно. Мы его так долго ждали в России. И тихонько напевая.

    Flеw in frоm Miаmi Bеаch BОАC

    Didn t gеt tо bеd lаst night

    Оn thе wаy thе pаpеr bаg wаs оn my knее

    Mаn I hаd а drеаdful flight

    I m bаck in thе U. S. S. R.

    Yоu dоn t knоw hоw lucky yоu аrе bоy

    Bаck in thе U. S. S. R.,

    Wеll thе Ukrаinе girls rеаlly knоck mе оut

    Thеy lеаvе thе Wеst bеhind

    Аnd Mоscоw girls mаkе mе sing аnd shоut

    Thаt Gеоrgiа s аlwаys оn my mind.

    Bаck in thе U. S. S. R!

    Мы покинули мой скорбный приют.

    И всё-таки! Мог ли я в самых отчаянных мечтах представить, что мы, воспитанные в тоталитарном режиме, затравленные химерой Холодной войны, увидим в нашей стране живого Битла Пола МакКартни, он будет петь рядом с нами, для меня, для нас, а мы будем слушать его и подпевать.

    Никогда!

    Что, я встречу в своей жизни Женщину, лучшую в мире, которая воплотит в реальность все мои гламурные и вычурные сексуальные мечты. Поймёт меня и примет таким как есть, займёт в моём сердце всё пространство Любви.

    Никогда!!

    Что, я стану для неё, ослепительной красавицы не очередным партнером, а близким по духу и плоти мужчиной, соединенным с ней реальным, но недостижимым человеческому пониманию «Пьедесталом».

    Никогда!!!

    Я однажды проснусь, а вокруг мир другой

    Светел, чист, бесконечно прекрасен

    А на троне высоком царица-Любовь

    А на меньшее я не согласен

    А на меньшее я не согласен

    Не согласен…

    Не согласен…

    Ибо сказано: «Никогда не говори «никогда»!

    Story Time от Khory235 на DeviantArt

    (Не фанфик) Надеюсь, вам понравится!

    Итак, несколько месяцев назад я был в гостях у своей девушки (которая теперь моя бывшая). Она пригласила меня к себе, чтобы мы могли заняться выпечкой, что было одним из наших любимых увлечений. Как только я добрался туда, она сказала мне, что в тот день у нее было очень много газов, и она извергала самые влажные звуки. Для контекста, она полностью знала о моем фетише, и я тоже знал о ее фетишах. Поставив печенье в духовку, мы пошли смотреть телевизор и отдыхать.Мы сидели рядом, обнимаясь, и вдруг она сказала мне спустить с нее леггинсы. Я опустил их ровно настолько, чтобы увидеть ее задницу. Затем она наклонилась и велела мне раздвинуть ей щеки, что я, конечно же, сделал немедленно. Затем она разорвала короткий действительно мокрый 3-секундный пердеж. Я был достаточно силен, чтобы чувствовать, как воздух ударил мне в руку. Она вздохнула с облегчением, как будто этот пердун какое-то время находился в ловушке. Затем она снова натянула свои леггинсы. Когда она снова села, я увидел, как она начала тереться.Затем она сказала мне, что последний пердеж ее очень возбудил, и в этот момент я тоже был очень возбужден.

    После этого я потворствовал некоторым ее фетишам, а потом мы начали ложиться на ее кушетку. Ее задница была прямо на моей промежности, когда мы лежали. Затем моя бывшая вдруг сказала мне, что у нее был еще один пердеж, и что он будет большим. На этот раз она полностью стянула свои леггинсы и трусики и велела мне достать мой член. В этот момент мне было так тяжело, что я был готов взорваться, лол.Затем она начала стонать, и я действительно мог видеть, как она тоже начала немного кончать. После последнего стона она выпустила 3 ​​небольших воздушных пука на мой член, прежде чем издать два 5-секундных влажных пука. Один за другим. Они были такими влажными и звучали как утки, которые мне больше всего нравятся. Она не заметила, но пукнула на меня немного своей спермы и задницы. Это довело меня до крайности. Она также сказала потом, что чувствовала себя такой сексуальной, когда пукала для меня.

    После этого нас обоих невозможно было не разобрать.В тот момент мы оба полностью разделись. Честно говоря, я никогда раньше не видел ее такой возбужденной. Пока мы целовались, она еще пару раз пукнула, но уже не так безумно, как в тот раз.

    К сожалению, мы расстались несколько месяцев назад, но, к счастью, ни с одной стороны не было никаких обид. Я определенно очень по ней скучаю и просто честно говорил о фетишах. Я надеюсь, что встречу еще одну девушку, похожую на нее.

    Amazon.com: Отзывы покупателей: Liquid Ass

    Обычно я становлюсь жертвой розыгрышей на работе.Я катаюсь с ними и никогда не реагирую так, как ожидают преступники. Так что я покупаю Liquid Ass и беру его на работу. Однако сначала я открыла его и брызнула крошечной струйкой на подъездную дорожку. С открытой дверью гаража. Упс. Муж приходит домой с ребенком и заходит через гараж. Он начинает разглагольствовать о мертвом животном в гараже, и она побежала наверх в свою комнату. Через час циклонный вентилятор все еще работал в гараже с открытой дверью вместе с задней дверью. Обратите внимание на предупреждения: это дешевый распылитель, который протекает.Не прикасайтесь к флакону пальцами: он плохо смывается.

    На следующий день на работе я аккуратно оборачиваю бутылку мокрым бумажным полотенцем, чтобы защитить руку (перчатка будет слишком бросаться в глаза). Я брызнул двумя дозаторами на ручку ведьмы напротив двери кабинета в холле. Затем я распылил еще один на металлический дверной косяк прямо на уровне ее носа. Потом я небрежно ушел. Я мог видеть ее кабинет через окно в моем. Сигнал ее прихода примерно через десять минут. К тому времени несколько человек прошли мимо и ахнули/зажали носы/воскликнули то или иное.Она громко никого не спрашивает: «Что, черт возьми, это за запах?» Рука на ручке двери трется о дверной косяк. Миссия выполнена.

    Вскоре после этого появился клиент, чтобы встретиться с ней. Он подошел к кабинету, сказал несколько слов и ушел. К тому времени она снова и снова нюхает свои руки, вытирая их о юбку, крича: «Что, черт возьми, происходит?» Она вошла в мою приемную, из-за чего мои помощники стали щипать носы и спрашивать ее, не попала ли она в аварию.Я едва, я имею в виду едва, сохранял хладнокровие, наблюдая за этим. Она идет в свой кабинет, и через несколько минут у ее двери появляется ремонтник. Она бежит к нему, а он делает шаг назад, утыкается носом в локоть, мотает головой и быстро убегает. В этот момент мне пришлось закрыть жалюзи и смеяться до слез. Я рыдаю от смеха, пока печатаю это.

    Вывод: вообще не пахнет пуком. Это тошнотворно. Меня физически тошнит.Все равно, что есть испорченную заправку ранчо, вызывающую тошноту. Профиль имеет базовые ноты гнилых, прогорклых органических материалов и разлагающейся плоти млекопитающих. Верхние ноты напоминают кошачьи фекалии, которые едят влажный корм и сок тунца вместе со свиным хлевом высотой до бедра в самый жаркий и влажный августовский полдень на юге. Когда я был подростком, я однажды был на баскетбольном матче и сидел позади болезненно тучной женщины, одетой в эластичные штаны. Ни за что на свете она не смогла бы дотянуться до своей задницы, чтобы вытереть или помыть, даже щеткой с длинной ручкой.Она всегда пахла ужасно, как чашки Петри с бактериями, растущими в складках ее жира, но в основном она пахла гнилой, гнойной задницей. Она поднималась и опускалась, как могла, всю игру, а когда приземлилась обратно на свое место, она взорвала меня и моего лучшего друга мерзким, противным запахом задницы прямо в лицо. Liquid Ass ничем не уступает этому запаху, только очень-очень концентрированный.

    Дрю был грязным ебарем со своим другом скунсом

    Солнце палило, когда Дрю и его друг; Таггард — скунс, волочащий лапы после долгого дня прогулок по городу.

    “Блять”, – выдохнул Дрю, буквально обливаясь потом, – “Почему должно быть так чертовски жарко в тот день, когда мы выходим на улицу?!”

    “Да”, ответил такой же вспотевший Тэг, “Я просто хочу вернуться домой и выпить что-нибудь холодное”. Они оба ворвались в дом Тэга, Дрю тут же плюхнулся на диван и застонал, когда Тэг бросился на кухню за напитками. Он тут же вернулся с двумя ледяными колами и вручил одну Дрю, растянувшись вместе с ним на диване. Они оба сделали пару больших глотков и отложили их в сторону на кофейном столике, а Тэг снял мокрые носки, поставил потные лапы на подножку и вздохнул, включив телевизор.

    Когда горячий, мускусный запах лап Тэга наполнил комнату, Дрю фыркнул и хихикнул: «Бля, братан! Твои лапы чертовски воняют!»

    “О, заткнись, Дрю”, проворчал Тэг. Но втайне Дрю был зациклен на лапах Тэга. Они были такие большие и мускусные… И в настоящее время очень потные! Это сводило его с ума! Особенно ему нравилось, когда Таг шевелил и расставлял пальцы ног, проветривая их и демонстрируя пот, скопившийся там после влажного дня.

    Дрю больше не мог дразнить и, не подумав, выпалил: «МОЖЕТ БЫТЬ… Помассируй лапы… Я имею в виду, если ты хочешь, чтобы я…” его лицо тут же покраснело. довольно вонючий!»

    «Все в порядке, я не возражаю», сказал Дрю, может быть, слишком быстро. Колени Дрю. «Ну, тогда начинай!» — подбадривал он, шевеля пальцами ног. Это действительно рассердило Дрю, когда он начал энергично массировать потные лапы Тэга.Дрю надавил на шелковистую гладкую подошву лапы Тэга, потирая пальцы, используя пот Тэга в качестве смазки, наслаждаясь ощущением теплого, мускусного пота лапы своего друга, покрывающего его руки, и чувством озорства, когда он переходит на лапы Тэга без его зная. Сменив ногу, Дрю пошевелил пальцами между пальцами ног Тэга и начал сжимать и растирать их, чуть ли не пуская слюни на весь пот между ними. Дрю больше не мог этого выносить, думая: «Один маленький вдох не повредит, верно?» и слегка наклонился, убедившись, что Тэг отвлекся на телевизор, и сильно вдохнул его лапы, сдерживая стон, и оглянулся, чтобы найти… Тег смотрит на него. Прежде чем Дрю успел извиняться, Тэг прервал его: «Знаешь, я знаю, что ты увлекаешься такими вещами, так что можешь нюхать и даже лизать, если хочешь, все в порядке».

    рад, что не вышвырнул его или что-то в этом роде и не уткнулся мордой в лапы скунса, глубоко всхлипывая, пока Тэг возобновил просмотр телевизора. “Мммм…” Дрю громко простонал, сжимая потную лапу своего друга, засовывая свой длинный влажный драконий язык между мокрыми пальцами ног. “Ах, блять… Такие сексуальные лапки…” Дрю тихо простонал себе под нос, посасывая мускусный палец ноги скунса, глубоко вдыхая мускус лапы своего друга. Тег был таким расслабленным! Несмотря на то, что это был жаркий день, и он чертовски вспотел, ванна с языком, которую делала ему Дрю, была такой приятной. Когда он взглянул на стонущего дракона, Таг заметил, что у него на штанах была большая выпуклость, и покраснел, когда это заставило его натянуть свою собственную. Он неловко поерзал на диване, пытаясь скрыть свой стояк, что привлекло внимание Дрю, который хихикнул: «О.Я не знал, что ты ТАКОЙ», — пошутил он.

    Тэг вздохнул: «Хорошо. Да, может быть… Я тоже немного в лапах, и я эпроктофил…”

    Дрю остановил ванну с языком Тэга и спросил: “Что это значит?”

    “Ну, в общем… Я как пук…” – неохотно сказал Тэг, сильно покраснев.

    Улыбаясь, Дрю поддразнил: “Спорим, ты хочешь, чтобы я пукнул на тебя, а? Грязный скунс, — сказал он, высунув язык.

    — Может быть… — сказал Тэг, покраснев еще сильнее. “Хорошо, тогда!” — сказал Дрю, все еще улыбаясь, когда он взобрался на Тага и развернулся, так что они оказались в позиции 69; с задницей Дрю чуть выше лица Тэга.Тэг широко раздвинул ноги, чтобы он мог маневрировать ступнями назад, чтобы встретиться с ожидающей мордой Дрю, и при этом показал свою большую выпуклость в штанах, выделяя ее прямо рядом с лицом Дрю. Дрю подтянул лапы скунса ближе, когда тот снова начал лизать и лизать их своим мокрым языком, в то время как Таг почти яростно схватил друга за задницу и уткнулся мордой в мягкое сиденье его штанов, глубоко вдыхая.

    *ФФФФРРРРРРТТ!* Дрю громко пукнул сквозь штаны, заставив Тэга сморкаться сильнее.”Аааа…” Дрю вздохнул, выпустив еще один мускусный, “тебе повезло, что у меня был этот настоящий острый перец в пасте за обедом!” Он застонал, выпустив еще больше горячего газа в лицо скунса: «Ааа… Как пахнут эти драконьи газы? — поддразнил Дрю, повернув голову и злобно ухмыльнувшись, когда вырвал глубокий, влажный пердеж. *PPFFFRRT*

    «Аааа…» Тэг застонал, вдыхая вонючие газы Дрю, чувствуя, как горячий воздух дует ему в лицо. , “О, Дрю… Твои газы такие мускусные… Хотел бы я просто нюхать их весь день!” «Хех, рад, что тебе понравилось, непослушный скунс», — хихикнул Дрю, возвращаясь к дегустации мускусных лап Тэга, терся языком о подушечки лап, чтобы высосать как можно больше пота, покрывая их драконьей слюной. .

    Расстегивая штаны Тэга, Дрю посмотрел через его плечо и покраснел: “Хе, можно?” Тэг тоже покраснел: «Эхехе… Конечно!» — ответил он, и выпуклость в его штанах стала увеличиваться. Дрю продолжал расстегивать штаны Тэга, обнажая большую палатку в его узких боксерах.

    “Ммм…” пробормотал Дрю, засовывая морду в выпуклость скунса, нюхая его промежностный мускус, когда он вырвал еще несколько вонючих пуков в лицо Тэга. Он чувствовал запах его возбуждения, когда Дрю обернул свой длинный драконий язык вокруг хлама Тэга, промокая его боксеры и застонав.

    Тэг мог слышать, как Дрю внятно нюхает свое барахло и хихикал: «Хе, как мой мускус? Я не мылся неделю», заставляя Дрю сильнее нюхать и стонать, испустив короткий глубокий пердеж от волнения. Вытащив мускусный хлам Тэга из нижнего белья, Дрю тут же начал атаковать его пульсирующий член, облизывая его весь и обхватывая своим толстым языком основание, вырывая длинный влажный пердеж. Он решил остановиться и позволить Тэгу «тоже повеселиться», сел, спустил штаны вместе с нижним бельем и снова резко сел на лицо Тэга.Получив эту новую свободу, Дрю терся и терся своим тугим хвостом дракона о морду Тэга, выпуская пару шумных пуков, когда тот застонал. Воспользовавшись случаем, Тэг начал лизать мускусную дырку дракона, отхлебывая длинными движениями со своего влажного скунсового языка, в то время как Дрю продолжал рвать газообразные газы, стоная от ощущения толстого, влажного придатка, обвивающего его задницу.

    *PPPFRRRT* Выпустив по-настоящему влажный вонючий глоток, Дрю заглотил пульсирующее мясо скунса Тэга своей теплой пастью, глубоко заглотил его прямо до основания, ударившись носом о большие волосатые яйца Тэга.Вырвав еще несколько мускусных пуков, Дрю тряхнул головой о кость своего друга, влажно прихлебывая по всей длине, пока ему лизали очко. Тэг, кряхтя от удовольствия, что его скунсовый капюшон сосут, начал просовывать свой толстый язык в задницу Дрю, вызвав стон у дракона и еще один влажный пердеж прямо на язык Тэга.

    Дрю начал сосать твердый как камень член Тэга и посмотрел на него: “Знаешь, я не думаю, что сам был бы против этого!” — покраснел он, скользя языком по заразе Тэга к своей дырке. — Пусть порвется, грязный скунс! Таг хихикнул, прежде чем разорвать самый горячий, мускусный, шумный пердеж, который Дрю когда-либо слышал.Это так его разозлило, что он начал сосать хвост Тэга, нюхая его мускусные пердежи скунса и выпуская много своих собственных в пасть Тэга. Когда эти двое шумно пукали друг другу в лица, комната наполнилась вонючим запахом горячего скунса и драконьих пуков, заставляя их все больше возбуждаться.

    Тэг, насмехаясь над хламом Дрю, качающимся с его лица, задыхался: «Бля… Я больше не могу сопротивляться!» и схватил Дрю за драконий капюшон и начал сосать, одновременно срывая чрезвычайно мускусные, влажные газы на язык Дрю.

    “О! Хочешь так играть, а?” — сказал Дрю, тоже беря мясо своего друга в пасть, посасывая его с влажным чавкающим звуком.

    “Ах, блять!” Тэг застонал, толкаясь в узкую, влажную пасть дракона, в то же время сосая член Дрю, все еще уткнувшись носом в хвостовое отверстие, нюхая вонючие газы. “Блядь… Я думаю, что собираюсь отсосать своему мужику”, – простонал Тэг через пульсирующий член Дрю.

    “Фффф! Я тоже!” Дрю хмыкнул, сильнее хлопая морду своего друга, его мускусные яйца шлепнули по морде Тэга.

    Они оба толкались сильнее, как вдруг “О-У-У-У-У-У-У-У!” они оба застонали одновременно и жестко кончили в пасти друг друга, изливая горячую сперму в горло и одновременно громко и глубоко пукая. “Ааа… Бля…” Дрю хмыкнул, когда сел, и, ухмыляясь, вырвал несколько последних мускусных драконьих пуков на лицо Тага, с его размягчившегося члена капала сперма ему на грудь, а затем спрыгнул на диван.

    “Бля, ты вонючий человек”, засмеялся Тэг, шаркая назад и вырывая последний огромный мокрый пердеж скунса.

    “Почему спасибо!” — саркастически сказал Дрю, наклоняясь, чтобы быстро лизнуть лапы своего друга. — Ты тоже, — поддразнил он, высунув язык. Хотя пот стекал с их тел, Тэг протянул руку, а Дрю прижался к скунсу, пока они продолжали смотреть телевизор.

    Gassy & Bassy – Пьяный секрет

    Пьяный секрет

    *Итак, я решил отложить присланные подсказки еще на один день, чтобы я мог написать что-нибудь для себя, только в этот раз 😇
    **Это происходит во время того печально известного банкета GPF.
    ***Я НЕ пукаю в лицо… но только один раз, только для этой истории, я написал это. Но здесь это появляется только на мгновение (я просто проясняю ситуацию, потому что не хочу получать подсказки о пукании в лицо в будущем. Это просто не мое).

    «Кацуки, позволь мне отвести тебя в твою комнату». — предложил Виктор, беря пьяного мужчину за руку и выводя из бального зала.

    Русский человек не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя таким… свободным и воодушевленным. И все это благодаря японцу, который цеплялся за него прямо сейчас.

    Виктор чувствовал себя таким подавленным и подавленным из-за своей карьеры и перспектив в фигурном катании, но все, что потребовалось, это один пьяный, но очаровательный японский фигурист, который взял его за руку и потащил за собой, пока они танцевали всю ночь напролет.

    Было так весело. Юри Кацуки был необыкновенным.

    Спускаясь в пустой вестибюль (должно быть, все сотрудники были сзади или на вечеринке и контролировали все), японец застонал, потираясь лицом о плечо Виктора (он все еще цеплялся за русского, хотя Виктор определенно не не против).«Зови меня Юурриии, Виккттооррр!» Юрий застонал.

    Виктор усмехнулся и кивнул головой, протянув руку, чтобы схватить другого за талию в защитной манере, чтобы тот не соскользнул. — Хорошо, Юри. Не могли бы вы сказать мне, на каком этаже и в какой комнате вы находитесь?

    Юри икнул, глядя на него с глуповатой улыбкой на лице. «На…четыре. Четвертый этаж. Комната… ммм… комната 430. 430, потому что у Пхичита день рождения! — взволнованно пробормотал он.

    Виктор покраснел от улыбки другого, чувствуя, как его сердце трепещет от любви.Юри был слишком мил! “Хорошо, пойдем.” Другой провел пьяного мужчину через всю комнату к лифту.

    По дороге Юри успел взять одну из бутылок шампанского, стоявшую на стойке регистрации (вероятно, для демонстрации), и прежде чем Виктор успел его остановить, Юри мастерски открыл ее и одним глотком выпил примерно треть бутылки. .

    «Ах, нет-нет! Я не думаю, что тебе нужно больше шампанского! — закричал Виктор, наконец взяв бутылку и поставив ее на стол подальше от японской фигуристки.

    Русский настороженно наблюдал, как другой начал слегка покачиваться из стороны в сторону. Внезапно японец замер, и прежде чем Виктор успел спросить, что случилось, Юри открыл рот и издал очень громкую и очень влажную отрыжку.

    BBBBBBBUUUUUUURRRRRRRRRRRRRPPPPPPPPPPPPPPPPPP!

    Виктор смотрел широко раскрытыми глазами, и его челюсть отвисла, когда другой вздохнул с облегчением. Русский человек не выдержал — расхохотался.

    Этот симпатичный японец только что издал самую громкую отрыжку, которую он когда-либо слышал.Если бы это был кто-то другой, Виктор был бы совершенно сбит с толку. Но так как это был Юри, старший мужчина не мог не найти его еще более очаровательным.

    Виктор прижал другого мужчину к себе, все еще посмеиваясь, когда он двигал рукой, чтобы осторожно зачесать потную челку пьяного мужчины с его лица.

    Юри головокружительно усмехнулся, услышав смех собеседника, и еще раз влажно отрыгнул, прежде чем на этот раз снова потереться лицом о бок собеседника. «Экску-урррпп! Мне!”

    Виктор хихикнул, когда другой продолжал издавать меньшую, но все же громкую отрыжку рядом с ним.— Все хорошо, Юри. Ты такой милый!” Русский проворковал, снова подведя их к лифту.

    Когда они подошли ближе, Виктор нахмурился, глядя на табличку «Не работает — подождите 1 час» на лифте. После экспериментального нажатия кнопки лифт не загорелся и не издал никакого шума. Русский задумался, что теперь делать.

    Юри начал раздражённо хрипеть, сопровождаемый лёгкой отрыжкой, когда он стал беспокойным, не желая больше оставаться в вестибюле.

    Виктор закусил губу, оглядываясь в поисках помощи.Его взгляд остановился на лестнице, и в его голове зажглась идея.

    — Юри, как ты думаешь, ты сможешь подняться по лестнице? — вежливо спросил Виктор, надеясь, что это успокоит собеседника. Русский мужчина также не хотел ждать в холле целый час – он хотел отвести пьяную партнершу по танцам в свою (Юури) комнату, чтобы японский фигурист мог немного отдохнуть перед утренним рейсом (он слышал, как Селестино упомянул это раньше). С другим, столь же пьяным, как он, ему нужно было все остальное, что он мог получить.

    Юри кивнул и снова рыгнул. «Буурррррррррррррррррррр! Хочешь идти сейчас!» Он заскулил.

    Виктор усмехнулся, крепче сжал талию Юри и направился к лестнице.

    Когда они начали подниматься, Виктор почувствовал облегчение, что ему не нужно нести весь вес другого, так как у японца на самом деле еще оставались силы, чтобы справиться с лестницей самостоятельно, лишь с небольшой помощью для равновесия. Русский знал, что он способен поднять человека на четыре лестничных пролета и донести до его комнаты, но все равно было облегчением, что пьяный мужчина еще не совсем вышел из себя.

    Когда они начали спускаться по третьей лестнице, рука Виктора все еще крепко обнимала другого за талию, он почувствовал урчание в животе того.

    «Юури? Ты в порядке?” — с тревогой спросил Виктор у другого, теперь слыша урчание из довольно раздутого живота того.

    Юрий тихонько заскулил, коснувшись правой рукой своего булькающего живота. «Хм-урррпп!…ммм…»

    Виктор с беспокойством смотрел на то, как другие морщились, явно чувствуя себя неловко.«Вы плохо себя чувствуете? Тебе нужна рвота? Виктор украдкой огляделся вокруг, чтобы посмотреть, не может ли другой что-то выблевать, но, к сожалению, они были на середине лестницы, и поблизости ничего не было.

    Но Юри покачал головой, все еще держа руку на животе. “Нет.” Он совершенно ясно отрицал, что это немного удивило русского.

    Юри отскочил от Виктора, положив правую руку на живот, другой рукой схватившись за перила, и начал самостоятельно подниматься по лестнице.Виктор отпустил другого, но остался рядом с ним, протянув руки, чтобы схватить мужчину на случай, если тот потеряет равновесие.

    На полпути к лестнице Юри вдруг застонал и остановился, а из его живота вырвалось еще более громкое урчание. — Юри? — встревоженно спросил Виктор, останавливаясь прямо за другим, на два шага ниже, так что он действительно мог хорошо видеть его задницу.

    Японец судорожно вздохнул и немного наклонился вперед, его левая рука крепко вцепилась в перила, а правая сильнее вцепилась в раздутый живот.

    Прежде чем Виктор успел еще раз спросить, что случилось, Юри вдруг громко застонал, выпуская горячий и шипящий газ… прямо Виктору в лицо.

    Пррррррррттттттттт!

    Юри вздохнул, потирая ноющий живот.

    Виктор был совершенно потрясен, когда он быстро отстранился от внезапного нападения теплого воздуха, его рука махнула перед его лицом от вони, которая наконец ударила его.

    Виктор был совершенно ошеломлен, потому что не ожидал, что другой пукнет перед ним.

    И что ужаснуло его, так это то, что он обнаружил, что пьяный японский скейтер вовсе не вызывает у него отвращения — напротив, он даже возбуждается от этого.

    Прежде чем русский успел сходить с ума по этому новому затруднительному положению, из японца вырвался еще один пук.

    Бббббррррррррррррррррррррттттттттттттттт!

    Услышав жалобный стон другого, Виктор решил на время отложить свое отвращение к себе и сосредоточиться на помощи пьяному мужчине, которому в данный момент явно было больно.

    — Юри, тебе плохо? — спросил Виктор, подойдя к пьяному мужчине и снова обняв его рукой. Теперь он еще сильнее чувствовал урчание в животе другого.

    На этот раз Юри издал еще один короткий пук, *пррттт*, затем медленно выпрямился и посмотрел на Виктора с болезненным выражением лица. «Хочу вернуться… в свою комнату».

    Виктор кивнул, помогая другому еще раз подняться по лестнице. Когда они были почти наверху третьей лестницы, Юри остановился и снова схватился за живот.— Ты в порядке, Юри? — обеспокоенно спросил Виктор.

    Юри покачал головой, его дыхание сбилось. «Мне нужно… снова пукнуть…»

    Виктор покраснел от признания и мысленно отругал себя за то, что возбудился еще больше. Сейчас было не время для этого. — Продолжай, Юри. Меня это устраивает, пока тебе от этого становится лучше». Он мягко сказал другому.

    Это была вся уверенность, в которой нуждался другой, когда Юри сделал глубокий вдох и начал выпускать серию неконтролируемых пуков с влажным звуком.

    Бббррраааааапппппппп!…прррррт!….пррррт!….БРААААААППППП!….пффффффффтттттттттттт…

    Виктор заставил свое лицо оставаться прямым, в то время как другой продолжал выпускать все больше и больше газа.

    В конце пердеж Юри стал громче и влажнее, что заставило Виктора больше волноваться за мужчину и еще больше раздражать его нижнюю половину за то, что она не успокоилась.

    После нескольких минут безостановочного газа Юри наконец снова смог двигаться. С помощью Виктора пара добралась до вершины третьей лестницы и оказалась на лестничной площадке, где осталась одна лестница.Когда Виктор на секунду отпустил пьяного японца, чтобы посмотреть, идет ли кто-нибудь вверх или вниз по лестнице, он услышал резкий пердеж другого.

    Оглядываясь назад, Виктор широко распахнул глаза, когда увидел, как Юри пытается снять с него боксеры. «Юри! Что делаешь?!” — закричал русский, бросаясь к другому, чтобы остановить их.

    Юри зарычал, выпуская очередной влажный газ, пытаясь снять нижнее белье. “Надо сходить… в туалет…”

    Виктор поперхнулся, пытаясь не смотреть на интимные места другого, пытаясь не снимать трусы пьяного мужчины.”Здесь?!”

    — Ммм… — пробормотал Юри, пытаясь вытянуть ногу через отверстие в трусах. «Не могу дождаться… пора идти!» Японец уже практически плакал, когда из него вышел еще один, более влажный звук.

    Российский фигурист закусил губу, думая, что делать. В настоящее время они стояли на лестничной площадке, и вокруг никого не было, чтобы их увидеть. И Юри выглядел и звучал очень отчаянно… — Ладно, ладно. Я позволю тебе заняться своими делами здесь, в углу, но попробуй просто… немного отвлечься, ладно? Можешь прикончить в туалете, когда мы туда доберемся.Виктор даже не мог поверить в то, что говорил в тот момент.

    *Брррпппппппптттттт!* Юри, наконец, снял нижнее белье и с помощью Виктора начал заниматься своими делами в углу лестничной площадки.

    Даже если бы Виктор попытался (чего, честно говоря, он не сделал), он не смог бы отвести взгляд от сцены перед ним.

    Русский зачарованно наблюдал, как Юри цеплялся за стены для поддержки, когда он начал давить вниз, самый громкий пердеж на данный момент вышел из его тела.

    ББББРРРРРРАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА…С еще большим количеством газа и ворчания, Виктор наблюдал, как длинный кусок какашки начал выходить из ануса Юри и медленно спускаться вниз.

    Виктор был почти уверен, что Юри все равно нужно идти, но он наблюдал, как пьяный мужчина спилил бревно, и его какашки упали на пол.

    Коротко *PRRT* Юри вздохнул. Он посмотрел на Виктора усталыми глазами. «Я хочу вернуться в комнату… Мне все еще нужно идти…» Его английский в этот момент подвел его.

    Сердце Виктора сжалось за Юри, когда он кивнул головой и двинулся, чтобы помочь другому снова надеть нижнее белье.

    Вновь схватив Юри за талию, Виктору удалось поднять Юри на четвертый этаж без происшествий, за исключением еще нескольких брызгающих газов.

    Удача была на их стороне, так как они ни с кем не столкнулись в коридоре, пока шли в комнату Юри.

    В комнате японца Виктор поспешно направил Юри в туалет – и как раз вовремя, так как, как только тот сел, раздался сильный пердеж и глухой стук какой-то какашки, приземлившейся в туалете.

    Виктор ободряюще говорил, пока другой пукал/какал все, что съел и выпил. Русский также решил завернуть испачканные трусы Юри (на них были серьезные следы от заноса) и выбросить их в мусорку, надеясь, что они не были любимцами японца.

    Наконец, испустив последнюю порцию мочи, Юри показал, что с ним покончено. С некоторой помощью покрасневшего Виктора они вытерли и почистили его.

    Виктор помог положить Юри без штанов на его кровать и, порывшись в чемодане друга, надел новую пару боксеров и свободную рубашку для того, чтобы тот был одет (Виктору пришлось сдерживать слюни при виде восхитительного изображения голый японец сделал).

    Пока Юри храпел, Виктор взял туалетную бумагу, дезинфицирующий спрей и пустой полиэтиленовый пакет и вернулся к лестнице, чтобы избавиться от «улики».

    Встретившись лицом к лицу с продуктом, которым распоряжался Юри, Виктор наконец признался себе, что весь акт, который продемонстрировал японец, его очень возбуждает.

    Боже, помоги ему.

    Используя туалетную бумагу, Виктор поднял довольно большое полено и положил его в полиэтиленовый пакет.Используя оставшуюся туалетную бумагу, он вытер оставшиеся какашки и тоже положил их в пакет, прежде чем туго завязать. Затем он начал опрыскивать все дезинфицирующим средством.

    Виктор вернулся в комнату Юри (благодарный, что японец все еще дремлет там, где он его оставил, так как русский должен был оставить дверь открытой, пока его не было) и выбросил пластиковый пакет в мусорное ведро, прежде чем тщательно вымыть руки в ванной. раковина.

    После того, как все было окончательно вычищено, Виктор был совершенно измотан.

    Он подошел к спящему и сел на край кровати. Минуту или две он наблюдал, как тот спит, прежде чем почувствовал знакомое урчание в собственном животе.

    Немного покраснев, Виктор решил отпустить ситуацию — после всего, что произошло той ночью, ему не было причин смущаться.

    Сдвинув задницу в сторону, Виктор тихонько хмыкнул, впервые за эту ночь выпустив собственную порцию газа.

    Бббррррррааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыквыквы!…

    Виктор вздохнул, выпуская остатки газа.Вздохнув, когда он закончил, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что храпящих звуков больше не слышно. Он посмотрел на Юри и покраснел, когда увидел, что другой мужчина смотрит на него сонными, но бодрствующими глазами.

    Но Юри только зевнул и протянул ему руку. — Спи со мной, Виктор…

    Виктор почувствовал, как его сердце снова тает, когда он схватил протянутую руку другого и прижался к нему в постели.

    Не имело значения, был ли он извращенцем с недавно обнаруженным противным фетишем.Впервые в жизни Виктор, возможно, только что нашел того человека, которого ждал всю свою жизнь.

    И ради этого эта ночь того стоила.

    Гэсси и Баси

    ЭТА ИСТОРИЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХ, КТО ПОНРАВИЛСЯ СЕКСУАЛЬНЫМ АСПЕКТОМ ЭТИХ ИНФОРМАЦИЙ, А НЕ ДЛЯ НОВИЧКОВ В ЭТИХ ИНФОРМАЦИОННЫХ ИНТЕРЕСНОСТЯХ, НЕДОЛГОВРЕМЕННЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ, СЛАБОСЕРДЦЕВЫХ ИЛИ ПРОСТО ПРОХОДЯЩИХ МИМО ИЗ ЛЮБОПЫТИЯ.

    *Я никогда раньше не писал столько дерьма и секса в одной главе.Сама иногда удивляюсь 😳 И заранее извиняюсь – с этой главой я накосячила. В последнее время я был очень напряжен, и я думаю, что это видно по тому, как я пишу… Если мой стресс усилится, я подумываю о скором перерыве… 😓

    ** Кстати, я ответил на очень интересный вопрос, который кто-то прислал. Недавно я опубликовал свой ответ на него прямо перед загрузкой этой главы, поэтому, если вам интересно, вы можете прочитать его после того, как закончите здесь…

    «Как вам удалось уговорить меня сделать это, я никогда не узнаю .

    Гарри только усмехнулся, слушая, как Драко снова жалуется на их предстоящий пункт назначения.

    После долгих мольб и множества раундов горячего секса Гарри, наконец, удалось измотать Драко и заставить блондина согласиться отправиться с ним в поход на целую неделю!

    Гарри действительно скучал по дикой природе, как он это делал на седьмом курсе.

    За вычетом того небольшого факта, что в то время он был в бегах от сумасшедшего и у него не было другого выбора, кроме как спрятаться в лесу, Гарри все еще помнил, как ему нравилось бывать на природе — вдали от шума и суеты. городской суеты и вынужден показывать себя перед толпами людей, следящих за каждым его шагом.

    Итак, Гарри дождался подходящего момента, чтобы рассказать о своих желаниях своей возлюбленной.

    К счастью, это время пришло, когда пара раскрыла одно из самых сложных дел авроров, которое длилось около пяти лет.

    В награду Роббардс дал им неделю отпуска. И с этими словами Гарри привел свои планы в действие.

    Несмотря на то, что Драко позаботился о том, чтобы открыто заявить о своем неприятии этих выходных, Гарри мог сказать, что жалобы его возлюбленного были лишь половинчатыми.

    Если бы Драко действительно ненавидела мысль о кемпинге, Гарри добровольно сдался бы и просто не пошел бы. Он был бы разочарован, но ему не хотелось бы заставлять Драко делать то, чего он не хотел.

    Но Гарри заметил блеск в глазах Драко, когда он упомянул об их совместном походе, и Гарри сразу понял, что блондин с нетерпением ждал этих выходных так же сильно, как и он.

    Драко никогда этого не говорил, но Гарри знал, как ревновал его возлюбленный к приключениям Золотого Трио во время их учебы в Хогварте.Таким образом, Гарри мог догадаться, насколько Драко, должно быть, был взволнован тем, что он, наконец, может разделить приключение только с ними двумя.

    Но, конечно, поскольку Драко был Драко, ему нужно было хотя бы играть роль плаксивого Чистокровного, который не может представить себе, что находится вдали от цивилизации больше дня, не говоря уже о целой неделе.

    Только поначалу, чтобы не отставать от вида.

    Гарри улыбнулся – его возлюбленная была такой драматичной

    королевой, но он все еще был влюблен в дрочера.

    Они углубились в один из лесов в сельской местности Великобритании, место, которое Гарри прицелил несколько недель назад как лучшее место для разбивки лагеря.

    Драко немного вздремнул, пока Гарри вел машину между деревьями, тщательно преодолевая каждый изгиб и углубление лесной земли.

    Когда они наконец добрались до места назначения, Гарри выключил газ и осторожно встряхнул слегка храпящего Драко.

    «Любимая, мы здесь». Гарри нежно промурлыкал ему, легонько поцеловав в висок друга.

    Драко зевнул и медленно открыл глаза, издав тихий вздох, когда почувствовал, как губы прижались к его губам. Он позволил себе насладиться их поцелуем на мгновение, прежде чем они отстранились, и Драко, наконец, моргнул, придя в сознание.

    Еще раз зевнув, Драко потер уставшие глаза. “Хорошо. Посмотрим, как ты заставишь меня терпеть следующую неделю, хм? Гарри усмехнулся, отстегнул пряжку ремня безопасности и вышел из машины.

    Гарри глубоко вдохнул свежий, чистый воздух и запел, чувствуя, как солнце ласкает его кожу.

    Драко тоже вышел из машины и вытянул свои длинные конечности, прежде чем хорошенько оглядеться. Судя по выражению лица блондина, Гарри с облегчением понял, что его любовник доволен их расположением.

    Они были на большой поляне, почти идеальном круге посреди леса. На их стоянке были одинаковые пятна травы и грязи, и они были окружены высокими красивыми висячими деревьями, которые давали им надлежащую тень.

    У них также был прекрасный вид на голубое небо над головой, и день был немного ветреным, так что ветерок приятно обдувал их тела.

    Но самое лучшее было там, где деревья открывались и вели туда, где располагалось озеро. И даже с того места, где они стояли, им открывался блестящий вид на пейзаж, где перед ними лежало озеро, лесные деревья и горы.

    — О, Гарри… — вздохнул Драко, повернувшись и обняв невысокого мужчину. «Это место такое прекрасное».

    Гарри счастливо улыбнулся, уткнувшись носом в грудь своего возлюбленного. «Я так рад, что вам это нравится – я хотел найти место, где мы могли бы быть все для себя, и искал это место повсюду.

    Драко мягко взялся за подбородок и приподнял его, чтобы их взгляды могли встретиться. «Ты ведь знаешь, что я на самом деле не имел в виду то, что сказал о кемпинге, верно? На самом деле я очень рад испытать это вместе с вами». Он мягко признался.

    Гарри усмехнулся, поцеловав обеспокоенный хмурый взгляд своего возлюбленного. «Да, не волнуйтесь. Я знаю, что ты только что поднял шум только ради этого, потому что ты мерзавец. Но все в порядке, раз уж ты мой мерзавец. Он успокоил другого.

    «Прат». — с любовью сказал Драко, легонько шлепнув его по заднице, прежде чем поделиться еще одним поцелуем.

    Драко обнял Гарри одной рукой и с любопытством огляделся. — Так что, ставим здесь палатку? — спросил он, пытаясь вспомнить, что обычно делают, когда разбивают лагерь.

    Неудивительно, что Драко никогда раньше не ходил в походы — даже не ночевал на собственном заднем дворе.

    Накануне вечером пара села и обсудила несколько правил и то, чего ожидать на этой неделе.

    Одно из них заключалось в том, что они будут действовать как можно более естественно, то есть с минимальным использованием магии или даже маггловских средств (таких как электричество).

    Драко надулся при мысли о том, что он не сможет пользоваться электричеством целую неделю (он сильно привязался ко многим маггловским механизмам, особенно к телевизору, кофемашине и интернету), и у него случился приступ паники из-за того, что ему нужно идти. без магии.

    Но Гарри заверил его, что они все еще могут использовать магию, но только в случае необходимости или для того, чтобы чувствовать себя более комфортно, на что Гарри был согласен пойти на компромисс.

    Что касается электричества, Гарри позволил Драко провести несколько дополнительных часов в Интернете и даже посмотрел драму, которую блондин пытался уговорить его посмотреть уже какое-то время (Гарри никогда не признается, что в конце концов ему понравилось шоу и был в равной степени взволнован выходом 2 сезона).

    Драко чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что единственное, что могло его сейчас утешить, это тот факт, что рядом с ним был Гарри, который, как он верил, позаботится обо всем на этой неделе.

    Гарри покачал головой и высвободился из чужой руки, схватив свою палочку. — Нет, я имею в виду другое. Но позвольте мне сделать это очень быстро».

    Драко с любопытством наблюдал, как Гарри бормотал неизвестное заклинание и делал широкие движения палочками. Он увидел, как тонкая белая нить вырвалась из кончика палочки и неуклонно покрывала всю поляну, включая озеро, почти как паутинный кокон.

    Наконец, паутина, казалось, однажды засветилась серебром, прежде чем она медленно распалась в воздухе, и когда Драко понял, что бессознательно задержал дыхание, он сразу же быстро вдохнул немного воздуха.

    Гарри вытер пот со лба, выглядя усталым, но довольным, так что какое бы заклинание он ни произнес, должно быть, оно сработало. “Все сделано.”

    «Что это было?» — спросил Драко, пытаясь оглядеться, чтобы увидеть, не изменилось ли что-нибудь.

    «Я наложил заклинание щита вокруг нашего лагеря и через озеро.Широкий диапазон сделал его намного более утомительным, чем обычно, но я хотел убедиться, что все охвачено». Гарри объяснил.

    «Вы окружили нас щитом?» Драко задумался.

    Гарри кивнул. «Это удержит любых других людей от прихода в этот район. Мы уже находимся в довольно уединенном и изолированном месте, но лучше перестраховаться, чем сожалеть, чтобы никто не пришел и не побеспокоил нас, даже случайно.

    «Я даже добавил заклинание Импервиус. Несмотря на то, что погода должна быть идеальной, я хотел убедиться, что пока мы здесь, на нас не повлияют какие-либо случайные штормы.” Добавил он.

    Драко ошеломленно посмотрел на него. — Ты действительно пришел подготовленным.

    Гарри смущенно пожал плечами. — Я просто хотел убедиться, что ты не пожалеешь, что поехал со мной на эти выходные.

    Драко почувствовал тепло внутри от того количества внимания, которое Гарри дал ему с точки зрения его комфорта. «Я никогда не пожалею, что был где-то, как только ты был рядом со мной». — сказал ему Драко, крепко обнимая своего парня.

    Гарри улыбнулся в ответ на объятие, прежде чем они снова отстранились.”Ой! И, наконец, я наложил сильное заклинание, отпугивающее насекомых, чтобы никакие насекомые не беспокоили и не кусали нас».

    Лицо Драко выразило огромное облегчение. «Слава Мерлину! Теперь мне не нужно беспокоиться о том, что кто-то ползет по мне». Драко вздрогнул от одной мысли. Он даже внимательно посмотрел на траву под их ногами и заметил, что даже муравья не видно.

    Гарри усмехнулся, возвращаясь к их машине, чтобы взять что-то из багажника.

    Держа в руках небольшой цилиндрический предмет, Гарри вывел Драко на середину поляны и бросил предмет прямо в центр.

    «Энгорджио». Внезапно цилиндр раскрылся и превратился в большой спальный мешок, в который легко могли поместиться они оба. Он выглядел размером примерно 94 на 62 дюйма, и Драко должен был признать, что он выглядел довольно удобным.

    «Я думал, что будет лучше спать под звездами, а палатка будет только мешать обзору». Гарри объяснил.

    Он молча произнес еще одно заклинание над спальным мешком, прежде чем лечь прямо на него. Он раскрыл объятия и выжидающе посмотрел на Драко.

    Драко нерешительно присоединился к нему на их «кровати» и издал удивленный вздох, когда постельное белье оказалось очень удобным и довольно мягким под ними.

    «Надеюсь, с моим последним заклинанием будет ощущение, что мы спим дома на собственном матрасе». — указал Гарри.

    Драко удовлетворенно вздохнул, держа Гарри на руках, прижимаясь друг к другу. «Я не знаю, как вы это делаете, но вам удалось поставить все галочки».

    Гарри улыбнулся, поцеловав своего парня в подбородок, а затем в щеку.”Я рад это слышать. Означает ли это, что я получаю какую-то награду за всю свою тяжелую работу?» Он многозначительно пошевелил бровями.

    Драко лукаво усмехнулся и что-то тихо пробормотал, прежде чем Гарри ахнул от удивления, когда сначала почувствовал, а не увидел, что их одежда внезапно исчезла, и теперь они оба были совершенно голыми.

    Сердце Гарри забилось в предвкушении, когда Драко переместился так, что теперь он парил над Гарри, обеими ногами на бедрах Гарри, его медленно твердеющий член касался собственного члена Гарри.

    Хотя этот любовник не мог делать это так часто, как Гарри, когда Драко все же управлял беспалочковой магией, это всегда наполняло Гарри смесью гордости и возбуждения.

    Вспенив их члены вместе, Драко наклонился и подарил Гарри медленный томный поцелуй. «Показать, насколько я ценю тебя прямо сейчас, детка?» — прошептал он ему в губы.

    Гарри глубоко вдохнул восхитительный пьянящий аромат своей возлюбленной и нетерпеливо кивнул. — Покажи мне, Дрей.

    Гарри широко раздвинул ноги, делая себя уязвимым, открывая и закрывая свою дырочку, приглашая своего возлюбленного войти внутрь.

    Драко наклонился и с помощью еще одного беспалочкового заклинания скользнул теперь смазанным маслом пальцем внутрь Гарри, наслаждаясь низким стоном, который Гарри издал при проникновении.

    Просунув внутрь еще два пальца, чтобы хорошенько растянуть Гарри, Драко наконец заменил палец своей протекающей эрекцией.

    Они оба громко вздохнули, когда Драко полностью погрузился в своего любовника.

    Их занятия любовью были более медленными, более расслабляющими, поскольку Драко не торопился, втягиваясь и выдыхаясь, наслаждаясь ощущением пульсации стенок Гарри и его дальнейшего засасывания.

    Пара любовно целовалась, пока Драко нежно гладил затвердевший член Гарри и один из его сосков, пока Гарри сжимал задницу любовника между руками.

    Хотя обоим мужчинам нравились приступы горячего, жесткого и грязного секса, им также нравились те моменты, когда они могли просто насладиться друг другом. Никакой спешки, просто наслаждаясь ощущением соединения их тел в одно целое.

    Они не торопились, так как любили друг друга, и, наконец, напряглись, когда оба кончили. Гарри шел первым, а Драко вскоре после него.

    Они оба глубоко дышали, прижимаясь к своему спальному мешку, шепча друг другу слова любви.

    «Хорошо ли я поработал, поблагодарив вас?» — поддразнил Драко, на этот раз целуя Гарри в щеку.

    Гарри улыбнулся, проводя руками по мягким волосам Драко. «Ммм… ты это сделал. Мне очень нравится, когда ты внутри меня». Он счастливо вздохнул, его дырочка впивалась в уже размякший член Драко, который все еще был внутри него.

    Драко одарил его теплым взглядом и потер задницу любовника одной рукой. «Мне тоже нравится быть внутри тебя — нет лучшего ощущения, чем чувствовать твои стены вокруг меня.

    Они оба продолжали лениво лежать на своей кровати, пока живот Гарри наконец не издал тихое урчание, которое они оба почувствовали между собой.

    Дракон усмехнулся, когда щеки Гарри покраснели от этого звука. «Ты чувствуешь голодную любовь? Или тебе нужно сдать газ?» Он многозначительно пошевелил бровями, говоря о втором варианте.

    Гарри покачал головой. «К сожалению, сейчас я просто голоден. Может быть, позже у нас будет более грязное веселье». Он подмигнул и увидел многообещающий блеск в глазах Драко.

    Через несколько минут они оба встали, чтобы одеться. Гарри начал раскладывать остальные вещи, а Драко наложил заклинание очистки на их постельное белье, прежде чем пойти помочь Гарри.

    Несмотря на то, что они хотели сделать все более естественным образом, в конце концов они использовали немного магии, чтобы создать курорт в своем лагере.

    Гарри использовал заклинания, чтобы собрать большие бревна, на которых мужчины могли сидеть, и создал приличное место, чтобы поджечь их. Драко поднял их очень большой холодильник — достаточно большой, чтобы спрятать тело внутри — из багажника машины (на который было наложено заклинание расширения), прежде чем достать кастрюли и другую кухонную утварь, чтобы они могли готовить.

    Драко с удовольствием смотрел, как Гарри пытается (точнее, пытается) разжечь огонь из чего-то похожего на камень и кремня.

    «Хорошо, я думаю, мы должны дать ей отдохнуть, дорогая. Где спички? Или, может быть, зажигалку? — нежно предположил Драко, наблюдая, как Гарри фыркнул, когда появившаяся маленькая искра снова быстро погасла.

    «Я могу это сделать». Гарри сказал ему упрямо.

    Драко лишь закатил глаза. — К тому времени, как ты разожжешь костер, мы уже будем ужинать.Хорошо, позвольте мне одолжить это на минутку.

    Гарри начал спорить, но Драко проигнорировал его и быстро смахнул очки с лица Гарри.

    Ярко светило солнце, и это было полезно, когда Драко наклонил крупинки в руке и направил их точно под нужным углом.

    Когда свет ударил в стекло, прежде чем отразиться на больших кучах бревен, внезапно возник небольшой огонь, прежде чем он стал все больше и больше.

    Драко торжествующе посмотрел на пылающий огонь, который он создал, и осторожно надел очки обратно на надувшееся лицо любовника.— Вот так, Гарри.

    «Знаешь, я мог бы это сделать». — настаивал Гарри. — Только смотри, Драко, я разведу костер для нас обоих.

    Драко рассеянно махнул рукой, поднимая их обоих с земли. — Конечно, будешь, Гарри. А теперь давай приготовим обед, потому что я проголодался».

    На обед они выбрали что-то быстрое и простое – жареные хот-доги и печеные бобы.

    «Должна быть классика кемпинга». Гарри подмигнул, ставя большую кастрюлю на огонь, который позже должен был стать их ужином.

    Драко усмехнулся, зачерпнув большую порцию бобов на их тарелки. — Я, конечно, не жалуюсь. Он подмигнул, взяв в рот большую ложку печеных бобов.

    Гарри почувствовал небольшой пузырь предвкушения в собственном животе, наблюдая, как его возлюбленный с аппетитом ест свой обед. «Хорошо, потому что у нас довольно много фасоли на всю эту неделю». И с этим он начал есть свою еду, стараясь получить дополнительную порцию.

    После обеда они оба сели на бревна, держа в руках свои полные и раздутые животы.

    Драко потер живот, пока его глаза не расширились, прежде чем он открыл рот, чтобы громко рыгнуть.

    УУРРРРПППП!

    Внезапно из его живота послышалось бульканье, и сразу после того, как Драко отрыгнул, он выпустил влажный пердеж из своей задницы.

    Ббббрррррррттттт!

    «А вот и бобы». — указал Гарри, усмехнувшись над отрыжкой и пердежом, которые только что выпустил Драко.

    Драко вернул ухмылку и снова пукнул, вздохнув, когда давление, которое росло внутри него, ослабло.

    Гарри почувствовал собственный пузырь газа внутри живота и немного наклонился в сторону, чтобы вытолкнуть свой газ.

    Пррррррррттттттттт!

    Гарри вздохнул, прежде чем сделать паузу и открыть рот, чтобы тоже издать громкую отрыжку.

    УУУРРПП!

    «Ммм… мы оба урррпп! пахнет немного спелым – и ветры вниз в данный момент. Подожди.” Драко схватил свою палочку и применил Одоратус Адлево.

    Гарри услышал, как Драко еще раз пукнул из своей задницы, и понюхал воздух, вздохнув, когда заклинание, наложенное его любовником, превратило вонь вокруг них в легкий затхлый, может быть, мясной запах.

    Они продолжали рыгать и пукать, чтобы уменьшить давление внутри себя, но чем больше газа они выпускали, тем больше они чувствовали, что скоро выйдет что-то твердое.

    ББРРРАААППЛЛЛЛТТ…!

    «Это звучало очень мокро, дорогая». Драко указал на последнее дуновение Гарри.

    Гарри поморщился, ерзая на стуле. «Я тоже чувствовал себя мокрым. Я, возможно, немного потрескался – я думаю, мне нужно какать. Присоединяйся ко мне?” — спросил он, услышав, как его возлюбленная издала еще один долгий пердеж.

    Драко кивнул, продолжая извергать газы, и сказал: — Я почти уверен, что тоже почти испачкал свои трусики. Прокладывай путь».

    Драко последовал за Гарри, когда они немного отошли от своего лагеря, но все еще в пределах щита, к месту, где высокое и толстое упавшее бревно возвышалось над озером.

    «Ну что, присаживаемся?» Гарри указал на журнал.

    Драко поднял бровь, глядя на другого. — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

    «Нет.— сказал Гарри с хлопком в конце. «Мы на лоне природы — естественно, здесь нет туалета».

    «Значит, вы ожидаете, что я буду сидеть голой задницей на этом куске дерева и опорожнять на нем свои кишки?» — сказал Драко, наполовину недоверчиво.

    Гарри пожал плечами, сбросил шорты и, что неудивительно, испачканное нижнее белье и плюхнулся прямо на бревно, убедившись, что его дырка находится прямо над его краем. “Ага. Это или вы можете присесть где-нибудь — я подумал, что сидеть здесь будет ближе всего к туалету.— указал он, бросив на собеседника выжидающий взгляд.

    Драко еще секунду смотрел на бревно, прежде чем вздохнул и опустил свои задницы, прежде чем осторожно устроиться прямо рядом с Гарри.

    Гарри усмехнулся, похлопывая друга по спине. “Видеть? Это удобно, правда?»

    Драко не выглядел таким восторженным, но ничего не ответил, так как остался сидеть.

    Гарри и Драко представляли собой настоящее зрелище, когда оба сидели с голыми задницами на вершине большого упавшего бревна.

    Их бомжи сидели на самом краю бревна, так что их дырки могли свободно сбрасывать экскременты на землю внизу.

    После того, как Гарри нагнулся, у Гарри сразу же появилось около 5-дюймового бревна светло-коричневых какашек, свисающих вниз.

    Попка Драко, с другой стороны, была чистой, но его задница открылась, и из нее вырвался большой и очень длинный ветреный пердеж.

    ПФФФФФФФТТТТТТТТТ…

    Гарри усмехнулся и похлопал блондина по бедру. — Это было долго, детка. — прокомментировал он, гордясь тем, как долго это продолжалось.

    Внезапно Гарри услышал позади себя треск.Он быстро повернул голову, заставляя табуретку, которая все еще висела у него на заднице, слегка покачиваться.

    «Гарри? Что случилось?” — спросил Драко, заметив, что его любовник оглядывается назад. Он тоже оглянулся и улыбнулся, когда мельком увидел «змею» своего возлюбленного.

    Глаза Гарри блуждали по округе, прежде чем расслабиться и снова повернуться к своему парню. «Мне показалось, что я услышал что-то позади нас. Но в итоге это была просто птица, которая приземлилась на ветку». Снова кряхтя, бревно, свисавшее с его зада, упало вниз с приятным шлепком.

    Бббббрррррррррттттттттт!

    Гарри вздохнул, когда из него вырвался еще один булькающий газ.

    Драко обернулся, чтобы посмотреть на творение своего парня, прежде чем надуться. — Это несправедливо — я не могу пойти. Он жаловался.

    Как бы Драко ни нажимал, все, что выходило, было газом — может быть, небольшое количество соков задницы, но не более того.

    Гарри снова усмехнулся, успокаивающе водя кругами по животу своего парня. «Вот почему я говорил тебе не есть слишком много банановых чипсов.— мягко указал он.

    Во время поездки Драко почти съел целую упаковку банановых чипсов, которую Луна подарила ему и Гарри в качестве сувенира из поездки на Филиппины во время ее последнего визита. Гарри на самом деле не любил их, но Драко пристрастился к сладкому, хрустящему совершенству.

    Драко громко фыркнул, скрестив руки на груди, понимая, что ведет себя немного по-детски, но он ненавидел чувство переполнения в животе и неспособность облегчиться. «Во всем виноват этот проклятый банан.

    Гарри нежно улыбнулся своему парню, прежде чем немного скривиться, когда его собственный живот потянуло.

    Сидя дальше, Гарри хмыкнул и громко пукнул, из его задницы торчало еще одно бревно.

    Прррррррррррттттт!….

    Драко бессвязно ворчал, наблюдая, как его любовник какает. В собственном животе заурчало, и блондин с некоторым усилием выдавил еще один чудовищный пук.

    БББРРРРРРТТТТТТТТТТТ!…

    Гарри посмотрел вниз и увидел что-то очень темно-коричневое, почти черное, выглядывающее из норы его любовника на секунду, прежде чем его тут же засосало обратно.

    Драко издал скулящий звук, поскольку его стул продолжал упорствовать и не выходил. — Гарри, у меня болит живот! Он пожаловался еще раз.

    Гарри, который теперь сам выталкивал мягкую стопку, издал сочувствующий звук и начал сильнее тереть ноющий живот своего парня. «Почему бы тебе немного не пройтись? Я уверен, что движения могут помочь выявить это». Он предложил.

    Драко вздохнул, но встал и так и сделал.

    Пппрррррррррттттттттт!….Пфффттт…..

    Издав еще несколько пуков, Гарри закончил свое дело и начал вытираться принесенными ими салфетками (все биоразлагаемые и безопасные для земли).

    Он обернулся, чтобы посмотреть, что он создал – там были два бревна толщиной 1 ½ дюйма, оба длиной около 7 дюймов. Рядом с ним лежало чуть более тонкое бревно девяти дюймов в длину. А земля вокруг него была украшена кашицеобразным зеленоватым дерьмом, которое было свалено сверху.

    Когда Гарри закончил вытираться, он повернулся и начал мочиться на устроенный им беспорядок.Вздохнув, когда он закончил, Гарри встряхнулся и пошел туда, где была его возлюбленная.

    Драко продолжал ходить, на ходу выпуская газ. Когда его поразила особенно сильная судорога, он наклонился и застонал, обхватив руками живот.

    Гарри видел, как черная голова черепахи снова выскочила из ануса Драко, но вскоре она втянулась, когда блондин вдохнул.

    Гарри подошел к своему расстроенному парню и начал пальцами зачесывать назад его потные светлые волосы.«Иди сюда, любимый. Попробуй присесть — может поможет». — предложил Гарри своему бойфренду, страдающему запором.

    Драко кивнул и продолжил следовать указаниям своего парня, держась за руки Гарри для равновесия и поддержки. Затем он услышал, как Гарри что-то пробормотал себе под нос.

    «О!» Драко ахнул, когда почувствовал что-то гладкое и теплое внутри его задницы и прямо над его дыркой. Гарри, очевидно, наложил на него смазывающее заклинание, и если бы Драко не чувствовал себя таким сытым и раздраженным, он был бы в восторге от того факта, что, по-видимому, его возлюбленная могла наложить это заклинание без палочки.

    Сжав руки Драко, Гарри отдал инструкции: «Хорошо. Теперь я хочу, чтобы вы напряглись и постарались не расслаблять свою попу сразу после этого — когда вы расслабляетесь, я заметил, что ваши какашки снова возвращаются обратно. Надавив вниз, сделайте короткий вдох и снова надавите. Хорошо?” Когда его возлюбленный кивнул, Гарри начал обратный отсчет, чтобы тот начал тужиться.

    Когда Гарри сказал «Давай!» Драко немедленно хмыкнул и навалился, чувствуя, как очень твердая ручка снова торчит из его прямой кишки.

    Следуя указаниям своего возлюбленного, Драко сделал небольшую паузу, чтобы отдышаться, прежде чем еще раз толкнуть его, следя за тем, чтобы его задница не расслабилась.

    Гарри наблюдал, как маленькая черная ручка начала медленно выдвигаться. Гарри присел на корточки рядом со своим парнем, держа обе руки блондина в одной своей, а другой обхватив потного мужчину, крепко сжимая бока Драко, чтобы помочь ему.

    Чудовище из бревна медленно выползало из тела Драко с каждым стоном и ворчанием. Не было даже большого количества газа — бревно было настолько толстым, что плотно прилегало к его стенкам, когда оно выталкивалось из его тела.

    Сделав последний толчок, Драко громко задохнулся, тяжело дыша, когда его какашки, наконец, вышли из него и с глухим стуком приземлились на пол.

    Бббрбррбртт…

    Из него вырвался слабый пердеж, когда Драко вздохнул, чувствуя облегчение, но измученный всеми усилиями.

    Гарри тоже вздохнул с облегчением, когда увидел, что его бойфренд наконец ушел. Оглянувшись назад, он не мог не присвистнуть. “Вот это да. Это впечатляет, Дрей. Драко посмотрел вниз и не мог не согласиться.

    Бревно было очень темного цвета и толщиной более двух дюймов. Он свернулся на полу, как змея. Это была впечатляющая длина — более 12 дюймов — самая длинная, которую они видели.

    Тяжело дыша, Драко медленно встал, его ноги немного тряслись. — Думаю, я закончил. – слабо объявил он.

    Проверяя зад своего парня, Гарри моргнул, когда увидел, что тот бессознательно выталкивает еще одно большое бревно. — Но ты все равно идешь, Драко.— указал он.

    Драко выглядел удивленным, явно не замечая бессознательных действий своего тела, так как он все еще был сильно измотан, и посмотрел вниз, чтобы моргнуть, на приближающееся бревно, которое действительно выходило из его задницы. “Ой. Ну, я считаю, что мой кишечник становится более свободным теперь, когда , этот зверь, — он указал на монстра на земле, — вышел из меня.

    Гарри хмыкнул, возвращая своего любовника к бревну. «Я вижу, что начинает выходить больше». И он был прав — из-под ягодиц Драко уже свисало 5 дюймов какашек, раскачиваясь при ходьбе.— Ты можешь сесть на бревно и закончить свои дела здесь — тебе так будет удобнее. Он уговаривал.

    Как только Драко сел, теперь уже 8-дюймовое бревно выскользнуло из него, сопровождаемое влажным пердежом.

    ББББРРРРРРТТТТТТТ!….

    Когда поток мягкой какашки вырвался наружу, лицо Драко скривилось, он закусил губу, из его задницы вырвался хлюпающий звук.

    В воздухе витал отвратительный смрад, заставивший их еще раз применить Одоратус Адлево.

    Драко выгрузил еще одну мягкую кучу фекалий, прежде чем снова объявил, что с ним покончено.

    «Вы уверены? Я все еще могу видеть немного внутри тебя. — указал Гарри. Он был взволнован, когда осознал потрясающий вид, который открывался перед ним, когда его возлюбленная сосала прямо рядом с ним. Гарри мог видеть фекалии, которые все еще были внутри его любовника, каждый раз, когда его складка открывалась.

    Драко покачал головой и повернул свою задницу так, чтобы Гарри мог вытереть ее за него. У них редко была возможность вытереть друг друга, так что это делало их опыт еще более интимным и особенным.

    «Остальное могу оставить.Я хочу сохранить это на потом». Он подмигнул, и Гарри почувствовал, как его низ живота потеплело от предвкушения.

    Они оба оделись и вернулись в свой лагерь. Гарри принес удочки для них обоих, чтобы попробовать порыбачить, и, надеюсь, они смогут насладиться уловом во время ужина в этот вечер.

    Гарри выглядел удивленным, наблюдая, как Драко задыхается, когда блондин суетливо подцепил одного из червей к своей леске.

    «Это просто ошеломляет, как ты не можешь прикоснуться к червяку, но вполне можешь прикасаться к моему какашку.Гарри покраснел, когда понял, что только что сказал.

    Драко прервал свою резню червей, чтобы бросить на Гарри косой взгляд. «Полагаю, это просто зависит от того, откуда они исходят — пока они исходят от вас, я не против держать ваши теплые, густые экскременты и…»

    «—хорошо, хватит об этом!» — быстро сказал Гарри, заставляя другого громко хихикать. «Ты действительно грубее в этих отношениях».

    Драко лишь искоса посмотрел на него. — Как будто ты не играл в ответ моими собственными испражнениями.

    Гарри покраснел сильнее, когда решил оставить эту тему в воздухе, поскольку он наконец помог своей возлюбленной зацепить его червя.

    Они оба вели приятную беседу, расслабляясь, пуская газ (с обоих концов) и ловя рыбу в течение нескольких часов.

    Удача, должно быть, была на их стороне, потому что им обоим удалось поймать в общей сложности пять рыб приличного размера.

    Глядя на закат, двое притащили свой улов обратно в лагерь и поджарили его на костре.

    Они наслаждались хрустящей рыбой вместе с рисом и сытной тарелкой тушеной говядины, которая кипела на огне с обеда.

    «Уф, я наелся». Гарри застонал, сжимая вздутый живот руками.

    «Урррррррррррррррррррр!» — ответил Драко, склонив голову на плечо Гарри. Гарри внезапно почувствовал, как его любовник напрягся, прежде чем из задницы другого вырвался громкий пердеж, и когда все закончилось, блондин снова расслабился.

    Гарри взял другую свободную руку, которая не лежала на его собственном животе, и положил ее на выпяченный живот Драко, чтобы успокаивающе поглаживать его.

    Драко застонал и снова громко рыгнул. «УУУУРРППП! Это приятно». Он придвинулся ближе, чтобы Гарри мог потереть его сильнее.

    Гарри усмехнулся, услышав новые клубы газа, выходящие из задницы его возлюбленной.

    Почувствовав бульканье в собственном животе, Гарри прервал свои действия, чтобы тоже хорошенько пукнуть.

    Пррррррттттттт!

    «Хм, милая, милая». Драко улыбнулся и похлопал Гарри по животу в ответ.

    Гарри удовлетворенно вздохнул, когда они обнялись, наблюдая, как перед ними горит костер.

    Внезапно Гарри вспомнил что-то важное. “Ой! Как я мог забыть!”

    Драко с любопытством наблюдал, как Гарри встал и пошел взять что-то из их большого холодильника. Его глаза заблестели, когда он увидел в руках Гарри шоколад, крекеры и большой пакет зефира.

    «Полагаю, у вас нет места для десерта?» — поддразнил Гарри, снова сел и открыл коробку с крекерами.

    Драко ухмыльнулся и открыл рот, чтобы снова рыгнуть, прежде чем сказать. «Уррр! Я уступлю место. А теперь передай мне эти зефирки!»

    К концу ночи они оба были липкими от зефира и расплавленного шоколада, отрыгивали и пукали, а их бедные желудки чуть не трещали по швам.

    «Угх… я должен снять это». Гарри застонал, стягивая трусы, вздохнув с облегчением, поскольку пояс больше не сковывал его.

    «Ооо… я тоже». Драко тоже снял свои штаны, а затем просто решил снять остальную одежду. Он ухмыльнулся, когда заметил, что Гарри с интересом смотрит на него. — Можешь раздеть Гарри — мы здесь единственные, и нам обоим будет легче, когда мы повеселимся позже. Он подмигнул, когда Гарри с готовностью избавился от рубашки.

    Они оба сидели совершенно голые прямо под открытым небом, но оба согласились, что им это доставляет удовольствие.

    — Драко, подойди ближе.— поманил Гарри. Драко усмехнулся, поскольку он мог догадаться, чего хотел другой.

    И его предположение было верным, когда его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Гарри, прежде чем его возлюбленный открыл рот и издал громкую отрыжку прямо ему в лицо.

    — Ммм… — Драко закрыл глаза, вдыхая сладкий запах чужой отрыжки. Буквально пахло сахаром.

    Снова открыв глаза, Драко открыл рот и издал сильную отрыжку прямо ему в лицо.

    Глаза Гарри расширились, когда отрыжка Драко пахла так же сладко, как и его собственная, и ему вдруг захотелось узнать, такая же сладкая на вкус.

    Они обнаружили, что оба на вкус сладкие, как сахар, когда оба начали бессмысленно целовать друг друга, Гарри нашел путь на колени Драко, обмениваясь отрыжкой в ​​рот друг друга, пока они целовались.

    Гарри мычал, проводя языком по языку Драко, делая несколько вдохов, прежде чем отстраниться, чтобы они могли отдышаться.

    «Ты такой вкусный». — горячо сказал ему Драко, заставив Гарри покраснеть и в то же время напрячься.

    Они сделали небольшой перерыв, чтобы убрать оставшиеся сладости на другой день, прежде чем Драко посадил Гарри обратно к себе на колени, на этот раз потирая живот другого, наслаждаясь затяжками и вибрациями, когда Гарри пердел прямо ему на бедра.

    «Знаешь, обычно, когда люди собираются у костра, настроение обычно заканчивается тем, что они рассказывают о привидениях или поют песни». Гарри внезапно поднял эту тему.

    Драко фыркнул и одновременно громко пукнул. «Тогда категорически нет пению — наши глухие голоса наверняка испортят нам обоим настроение».

    Гарри хихикнул и согласно кивнул. «С этим не поспоришь. Хорошо, тогда я расскажу историю о привидениях. Он не заметил, как он напрягся под собой, когда Драко сжал руки вокруг его талии.

    «Конечно, звучит интересно». Драко звучал небрежно, хотя Гарри на мгновение подумал, что в его голосе что-то не так.

    Пожав плечами, Гарри начал рассказывать ему историю, которую он однажды подслушал, как один из его одноклассников из дохогвартсовых дней рассказал своим друзьям.

    Он назывался «Плачущая женщина». Он был о женщине, которая вышла замуж за любовь всей своей жизни, и в итоге у них было много детей.

    Однажды она поймала мужа на измене с лучшей подругой.

    Опустошенная, предательство свело ее с ума, и когда она вернулась домой, она случайно ушла и в итоге убила всех своих детей в своем безумии.

    Ее муж позже пришел домой, но пришел в ужас от окровавленных тел всех его детей, разбросанных по дому.

    Когда он последним добрался до их главной спальни, он открыл ее и увидел, как его жена истерически смеется и плачет, покачивая на руках мертвое тело их новорожденного ребенка.

    Муж медленно вышел из дома и «случайно» поджег все вокруг, убив свою жену и все, что осталось от их семьи.

    «Но после этого жена так и не исчезла по-настоящему. Их соседи, которые жили поблизости, говорили, что видели женщину, которая выглядела точно так же, как жена, бродила по окрестностям, особенно по лесу и озеру возле ее дома, и плакала, ища своих «потерянных» детей». — сказал Гарри.

    Рассказывая эту историю, он заметил, что Драко сильно взбесился, пока он рассказывал эту историю.

    В той части, где жена держала на руках своего мертвого ребенка, Драко тут же издал чудовищный пердеж, заставив Гарри прервать рассказ, чтобы хихикнуть, в то время как Драко тоже слабо рассмеялся.

    Гарри не особо задумывался обо всей этой газированности.

    Сначала он подумал, что, возможно, его любовник пукнул как сумасшедший, потому что он, возможно, испугался этой истории, но он просто стряхнул эту мысль, списав это на то, что его любовник наконец потерял контроль над остальными своими чувствами. опорожнение кишечника, которое он уже давно откладывал.

    «Плачущая женщина прогнала соседей, и в конце концов территория была заброшена. За прошедшие годы лишь несколько человек, которым посчастливилось разбить лагерь в этом районе, стали свидетелями этой леди.

    «Ходили даже слухи, что те семьи, которые отдыхали со своими детьми, таинственным образом исчезали, потому что плачущая женщина похищала их, думая, что они ее собственные».

    Гарри ухмыльнулся, чувствуя, как пот стекает с тела Драко, хотя ночной воздух вокруг них был прохладным. А его возлюбленная издавала еще более громкие звуки по мере того, как история продолжалась.

    Еще раз задаваясь вопросом, действительно ли его невинная история напугала его возлюбленную больше, чем он первоначально думал, Гарри решил добавить к своей истории что-то, что, насколько ему было известно, было полной ложью.

    «Независимо от того, что полиция — они что-то вроде маггловской версии авроров — не расследовала по поводу исчезновений, они просто не могли понять, куда делись дети.

    «И самое смешное… по-видимому, ходили слухи, что место, где будут бродить плачущие женщины, на самом деле находится недалеко от того места, где мы сейчас находимся. На самом деле, эта самая поляна может быть тем местом, где стоял дом, так как озеро находится прямо здесь-

    БРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

    Драко ахнул, когда из него вырвался массивный пердун, чувствуя себя таким влажным, что он просто знал, что вместе с ним вышло что-то еще, кроме воздуха.

    По правде говоря, его кишки были на пределе. Он безмолвно проклинал себя за то, что не закончил справлять нужду раньше, так как мчался, казалось, уже несколько часов.

    Был момент, когда Гарри проверял тушеное мясо, Драко незаметно опустил заднюю часть своих задниц, так что его голая задница торчала, и он быстро вытащил быстрое дерьмо, которое приземлилось на землю, к счастью, оставшись незамеченным, поскольку оно было замаскировано. грязью и камнями, окружающими его.

    Он чувствовал себя совершенно непослушным, но возбужденным тем, что он только что сделал.

    Но теперь желудок Драко был в полном смятении, и ужасная история Гарри ничуть не помогла.

    Драко сразу встал, из-за чего Гарри, сидевший у него на коленях, чуть не упал, но в последний момент спохватился и сел на место Драко на бревне.

    Драко чуть не опрокинулся на другого, когда он бросился освобождать огромный кишечник, который не собирался больше ждать.

    Как только Драко сделал несколько шагов к деревьям, его медленно занесло, и он остановился, согнувшись, обеими руками прижимая дырку.

    Они были в глуши, и он вдруг задумался, зачем ему спешить испражняться, если он может сделать это прямо здесь? Какая разница, если его экскременты окажутся на этой лесной земле, по сравнению с лесной землей в нескольких футах от него?

    Чувствуя, как покалывание предвкушения бурлит вместе со всем остальным, что было в его животе, Драко медленно повернулся, ухмыляясь Гарри.

    Гарри был застигнут врасплох, когда Драко внезапно встал, заставив Гарри чуть не упасть на землю, если бы его быстрые рефлексы не позволили ему сделать это.

    Он сел прямо на то место, где раньше был его возлюбленный, и глаза Гарри расширились, когда он почувствовал шлепок под своей задницей.

    Проверяя, он понял, что приземлился на «сюрприз», вылетевший вместе с пердежом Драко.

    Немного хихикнув, когда он потерся об экскременты своего любовника, чувствуя, как каша размазывается вокруг его собственного зада, Гарри поднял голову и поднял бровь, когда увидел, что Драко внезапно остановился.

    Гарри воспользовался моментом, чтобы полюбоваться видом своего любовника, сгорбившегося, с руками на его ягодицах, которые на самом деле не скрывали коричневые пятна, которые выглядывали из-под него.

    Ему было интересно, почему Драко остановился, пока он не заметил, как его возлюбленный повернулся так, что он увидел широкую ухмылку Драко, но все еще четко видел округлившуюся задницу другого.

    Он почувствовал, что замерзает, а затем весь становится горячим, когда руки Драко опустились, и он увидел, как его любовник обнажился, из него вырывался огромный пердун, из которого, как из шланга, вылетали куски какашек и жидких фекалий.

    Драко ухмыльнулся, увидев пристальный взгляд Гарри.

    Испустив несколько преувеличенный стон, Драко издал еще один оглушительный пердеж, выпустив еще больше своего БМ.

    Драко быстро переключил внимание своего возлюбленного на опорожнение кишечника, наслаждаясь чувством облегчения и тем фактом, что он срал прямо на открытом воздухе, без каких-либо показух.

    У Гарри чуть не текли слюни, когда он наблюдал, как Драко потянулся вниз, чтобы раздвинуть ягодицы, его дырка была видна, когда она брызнула, когда из него вышло еще больше газа и фекалий.

    Тонкие кусочки какашек выскользнули прямо наружу, его задница была залита соками коричневой задницы, которые стекали по его ногам.

    — Оооо… — Драко счастливо вздохнул, чувствуя, как опорожняет все свои кишки на лесную землю. Он немного сдвинул правую ногу, когда начал выталкивать упрямую какашку.

    У Гарри было почти ошеломленное выражение лица, когда он наблюдал, как эта густая какашка медленно выходит из его любовника, останавливаясь, когда его любовник остановился, чтобы отдышаться.

    Драко фыркнул, почувствовав, как какашка остановилась, липко прилипнув к нижней части его задницы, размазываясь там.Он знал, что это была последняя его большая дефекация, и был расстроен тем, что этот упрямый кусок не хотел выходить.

    Внезапно в голову пришла мысль, и он просветлел, присел на корточки и протянул руку, чтобы взять липкий стул.

    Бллллррррттттттт…

    — Хннх!… даааа… — прошипел Драко, нажимая вниз, помогая рукой вытащить оставшуюся часть бревна.

    С каплей кашицы на конце Драко поднял руку и посмотрел на свой стул — около шести дюймов в длину, в то время как остальная часть его ладони была покрыта мягкой кашей — и улыбнулся.

    Выпрямившись, он медленно подошел к Гарри, не сводя серых глаз с лица возлюбленного. Он увидел ярко-зеленые глаза, застывшие исключительно на «подарке», который он держал в руке.

    Драко продолжал идти, пока не оседлал Гарри на бревне, и он почувствовал полное головокружение, когда его любовник громко застонал от восторга, когда Драко схватил оба их возбужденных члена в свои руки и растер их обоих своими испражнениями.

    Они оба издавали самые первобытные и гортанные звуки, когда Драко качал их обоих, используя свои какашки в качестве смазки, так что их члены восхитительно скользили друг по другу.

    — Драко… — Гарри выдохнул его имя, чувствуя, что вот-вот кончит.

    — Гарри… — зарычал Драко, соединив их губы вместе, и резко потянув оба члена, они оба сошлись с громким криком, напугав нескольких птиц на деревьях над ними.

    Пара тяжело сползла с бревна и прислонилась к нему на земле.

    Гарри повернул голову, чтобы еще раз поймать губы Драко, его руки опустились вниз, чтобы слегка коснуться экскрементов между ними.

    «Мне нравится быть в твоем беспорядке». Гарри радостно задышал.

    Драко потянулся вниз, чтобы вытереть свои какашки о яйца Гарри и щель другого, рисуя любовника своей грязью. Он ухмыльнулся, когда Гарри издал мяуканье, раздвинув ноги, чтобы побольше.

    «Как будто я таким образом клейму тебя как свою». Драко упивался, окрашивая ягодицы своего возлюбленного в коричневый цвет.

    «Я всегда твой». — указал Гарри, хихикая, когда Драко ткнулся носом в его нос.

    «Ммм… Я никогда не знал, как сильно мне понравится здесь, на природе. Это просто делает нашу игру еще более интенсивной, и нам даже не нужно беспокоиться о запахе, так как ветер позаботится об этом». — сказал Гарри, поняв, что ни одному из них не потребовалось разыгрывать Одоратус Адлево ни разу за последнюю сессию.

    Драко нетерпеливо кивнул. “Вот так. Кроме того, я пришел к выводу, что, поскольку мы одни в пустыне, мы можем делать все, что захотим. Мы можем обнажаться перед природой и справлять нужду, когда и где захотим.Он бросил на Гарри выразительный взгляд.

    Гарри почувствовал, как забилось его сердце, когда он понял, на что намекает его любовник. «То есть ты хочешь сказать, что мы должны просто отказаться от одежды на неделю, а когда нам нужно поссать или посрать, мы должны просто сделать это прямо здесь и сейчас?»

    Драко усмехнулся и кивнул. “Вот так. Разве мы не получим полное ощущение природы и не окажемся таким образом в контакте со своими «первичными инстинктами»? Кроме того, наши испражнения действительно принесут пользу навозу, подобному лесным диким животным.

    Гарри рассмеялся, прижимая к себе другого. «Значит, наши фекалии будут полны витаминов и минералов, которые действительно будут полезны? Звучит безумно — давайте сделаем это!»

    С того дня влюбленные избавились от всей своей одежды и наслаждались остатком своего похода в полном натуральном виде.

    Для Гарри это стало обычным явлением, когда Драко внезапно прекращал все, что он делал — готовил ли он или смотрел, как Гарри снова пытается поджечь огонь, — чтобы пукнуть и испражняться прямо там, где он был.

    Пара любила, когда они гуляли, и один или оба делали паузу в разговоре, чтобы выплюнуть какашку прямо на землю, прежде чем продолжить как обычно.

    Драко всегда испытывал трепет, когда замечал клочок бурых экскрементов, запекшийся над дыркой любовника или немного размазанный по его трещинке, которую он плохо отчищал. Затем Драко помогал как следует вытирать своего любовника, и это всегда заканчивалось фантастическим трахом.

    Гарри теплым взглядом наблюдал, как Драко поцеловал его в лоб, прежде чем встать с кровати, чтобы набрать воды для них обоих.

    Они только что закончили очередной раунд занятий любовью, и после острой трапезы с карри в тот день их деятельность была наполнена большим количеством газа с обоих концов.

    Когда Драко возвращался, он случайно уронил одну из бутылок позади себя.

    Повернувшись и нагнувшись, чтобы поднять его, глаза Гарри расширились от восторга, когда он заметил задницу своего любовника, покрытую светло-коричневыми какашками.

    «Похоже, ты только что сидела в миске с арахисовым маслом, дорогая». Гарри хихикнул, когда Драко в ответ потряс своей испачканной задницей.

    «Ты знаешь, как ко мне подкрадывается карри».

    Драко подмигнул, выпрямился и направился к их кровати. Гарри заметил, что беспорядок продолжается и в области передней части промежности Драко.

    Гарри просиял, когда услышал отвратительно звучащий всплеск, когда Драко сел, размазывая свою кашу на их простынях. «Мне нравится твоя какашка-задница». Он признался, открыв рот, когда Драко предложил ему немного их воды, прежде чем блондин сделал большой глоток для себя.

    Убрав воду, Драко игриво улыбнулся и легонько толкнул Гарри на спину, отчего его возлюбленный ахнул.«Теперь давайте поделимся «какашками», хм?»

    Гарри снова хихикнул, прежде чем громко застонать, когда почувствовал, как Драко трется своей грязной промежностью по всей своей заднице.

    Проснувшись однажды утром, Драко был удивлен и обрадован, увидев два загорелых шара в нескольких дюймах от себя.

    Прежде чем он успел что-то сказать, его разум уловил резкий запах в воздухе, прежде чем он увидел, как морщинистая складка, которая приютилась между этими прекрасными щеками, широко раскрылась, чтобы вырвать большой выброс газа.

    БРРРРРРТТТТТ!

    Гарри слегка рассмеялся, когда услышал радостный вздох Драко, когда тот выпустил очередной пук из своей задницы.

    В то утро он решил удивить свою возлюбленную небольшим «шоу», и его живот урчал в предвкушении.

    Пффффтттттттттттт…

    Драко почувствовал, что затаил дыхание, когда увидел, как дырка Гарри испускает тихий шипящий пердеж, прежде чем он выдохнул, увидев кончик коричневого дерьма, выглядывающего наружу.

    Глаза Драко почти расширились, когда он увидел, как из задницы его возлюбленной выползла чудовищная змея, такая толстая, что, казалось, чуть не разорвала ягодицы того.

    Гарри издал низкий звук, когда почувствовал, как его массивное бревно выталкивается из него, почти как член Драко в его заднице (но, конечно, его любовник был намного крупнее и лучше).

    Зверь был почти десять дюймов, когда он свисал из своей норы, прежде чем гравитация потянула его вниз, и он с глухим стуком упал на землю.

    Гарри вздохнул и быстро приготовился ко второму бревну, которое, как он чувствовал, выталкивалось сразу после первого.

    Внезапно он задохнулся от шока, когда две бледные руки обвились вокруг его талии, прежде чем он почувствовал, как что-то гораздо более твердое и толстое протолкнулось внутрь него.

    — Ох… Драко, нет. Мне все еще нужно покакать». Гарри заскулил, хотя на самом деле он не был очень расстроен, так как чувствовал, как его теперь смазанную дырочку (Драко действительно научился накладывать это заклинание без палочки) загоняет твердый член его любовника.

    «Прости, детка. Я не могу больше сдерживаться». Драко прошептал ему на ухо, прежде чем откусить мочку, медленно продвигаясь внутрь Гарри.

    Гарри с трудом выдохнул, когда его били снова и снова, давление в нижней части живота нарастало, поскольку все, что было в его кишечнике, выталкивалось внутрь.

    «Сильнее…!» Гарри ахнул прямо перед тем, как Драко сделал именно это и чуть не вынудил Гарри кульминацию прямо здесь и сейчас.

    Гарри оставил Драко ответственным за их баланс, так как Гарри просто отдался булочкам удовольствия и секса.

    Когда Драко изогнулся под определенным углом, толкаясь в Гарри, это было все, что нужно Гарри, чтобы закричать, когда его оргазм вырвался наружу, покрывая его перед и землю спермой.

    Потребовалось еще несколько толчков, прежде чем Драко издал резкий рык и тоже кончил внутрь любовника.

    Гарри устало потерял сознание, чувствуя, как его и без того полный живот наполняется спермой любовника.

    Драко тяжело дышал и тихо шептал Гарри на ухо. — Я сейчас выйду, детка.

    Без дальнейших предупреждений Гарри почувствовал, как Драко выскользнул из него, и это заставило все, что было заткнуто внутри Гарри, выйти наружу с полной силой.

    «О, черт!» Гарри задохнулся, выплевывая все свои какашки и сперму Драко, его движения были очень шумными, когда вместе с дефекацией взорвались громкие, пузырьковые влажные газы.

    Драко застонал от удовольствия, когда его лицо было окрашено телесными выделениями его любовника. Он даже засунул свой полузатвердевший, но усталый член в извергающую дырку любовника.

    В конце концов они соскользнули обратно на кровать, оба отдышались, поскольку вся их сексуальная игра закончилась вздохом Гарри, когда он мочился на них обоих.

    «Доброе утро, Дрей». Гарри сонно улыбнулся, повернувшись и уткнувшись носом в нос любовника.

    Драко усмехнулся, качая головой и любовно обхватив ладонями зад своего возлюбленного.«Какой замечательный способ начать день с хорошей утренней порции, хм?» Они оба хихикнули и провели остаток утра, обмениваясь сладкими поцелуями.

    Однажды, когда пара съела огромную кастрюлю с чили и фасолью на обед, Драко наблюдал, как Гарри еще раз пытался разжечь огонь естественным путем, пока не почувствовал, как его живот громко заурчал.

    Пхббббблллтт!!!

    Гарри поднял взгляд, когда услышал очень влажный и неаккуратный пердеж, и увидел, как лицо Драко наполнилось блаженной улыбкой, когда он выпустил газ.

    Гарри усмехнулся, наслаждаясь тем, как комфортно выглядел его возлюбленный. — Ты действительно любил мой перец чили, да? Ты съел три миски.

    Потирая живот, у которого образовалась небольшая вздутие из-за того, что он съел перец чили, Драко удовлетворенно вздохнул. «Твой перец чили был таким вкусным. И сейчас хорошо выходит. Мне нравится, как я могу просто пукнуть здесь, в лесу. Это так освобождает». Он одарил Гарри расслабленной улыбкой. «Я возьму бутылку сливочного пива — хочешь?» Он предложил.

    Гарри кивнул и улыбнулся в ответ, пока не моргнул, когда Драко обернулся и увидел небольшие струйки крупной какашки вокруг его ануса и задней части правого бедра, которые, должно быть, оторвались, когда Драко пукнул.

    «О, Дрей. Возьми салфетки — твой последний пердеж был грязным». — указал Гарри.

    Драко повернулся к нему с удивленным выражением лица. “Действительно?” Потянувшись вниз, его серые глаза расширились, когда он почувствовал там слизистость. «О, ты прав.

    Драко подошел к Гарри и обернулся. — Лучше проверь, есть ли внутри что-то еще. Вы хотите смотреть?” Он многозначительно ухмыльнулся, хотя уже знал ответ своего парня, когда Гарри горячо кивнул головой.

    Выставив свою задницу так, чтобы другой мог хорошо видеть его щеки и дырку, Драко хмыкнул, когда он навалился вниз, поток комковатых фекалий выпал наружу и приземлился на лесную подстилку под ним.

    Гарри тяжело вздохнул, наблюдая, как дырка его любовника открылась, когда из нее начала выталкиваться широкая какашка.

    Чувствуя, как напрягается, Гарри бесстыдно начал потирать рукой свою эрекцию, наблюдая, как Драко выталкивает чудовищные какашки.

    Драко вздохнул, услышав низкий глухой стук своего БМ, приземлившегося внизу, а затем хмыкнул, чувствуя, как из него вырывается еще одна теплая струя крупной какашки.

    Он остановился, услышав хриплый стон позади себя, и обернулся.

    Он был потрясен, увидев, что часть его дерьма брызнула на его возлюбленную, даже немного попав на щеку другой.

    Когда Драко открыл рот, чтобы извиниться, он чуть не задохнулся от своих слов, когда заметил, что его любовник на самом деле мастурбирует, дергая его стоячую эрекцию, в то время как его глаза были сосредоточены на испачканной попке Драко.

    Ухмыльнувшись, когда у него внезапно появилась идея, Драко быстро развернулся и пошел туда, где сидел Гарри.

    Он едва заметил потрясенный и слегка пристыженный взгляд Гарри, когда тот был застигнут с поличным, прежде чем Драко раздвинул ноги и сел прямо на колени Гарри, кончик эрекции любовника коснулся его испачканной дырки.

    «Хм… я думаю, мы давно не были в таком положении». — прокомментировал Драко, покачивая бедрами, чтобы взять член Гарри, и скривился от легкого ожога от того, что долгое время не достигал дна.

    «О-о-о…» Гарри издал гортанный стон, чувствуя себя заключенным в скользкой и запачканной дырке Драко.

    Им потребовалось некоторое время, прежде чем Драко полностью прикрыл Гарри, и еще больше времени, прежде чем Драко почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы двигаться – они с опозданием наложили заклинание смазки, которое немного помогло.

    Но как только они вошли в ритм, парочка с энтузиазмом принялась трахаться вместе, тяжело дыша между поцелуями, пока Драко пукал, пока подпрыгивал задницей на члене Гарри.

    «Детка, я кончу». — предупредил Драко, чувствуя, как напрягается, готовясь взорваться. Сочетание того, что тебя трахают, а надо гадить, было слишком для Драко — неудивительно, что Гарри большую часть времени оказывался первым.

    Гарри кивнул, схватив лицо Драко руками. — Просто отпусти меня, Драко.Затем он слил их лица в грубом поцелуе, и это было все, что нужно было Драко, прежде чем он наконец кончил.

    Его выброс был громким и беспорядочным – сперма и кашеобразные фекалии выливались и покрывали их как телесными жидкостями, так и выделениями блондина.

    Гарри схватил Драко за бедра и заставил другого несколько раз пошевелиться над ним, пока он тоже, наконец, не смог кончить, добавляя свою сперму внутрь Драко.

    Когда они оба вместе отыграли свои релизы, Гарри устало прислонился к бревну позади себя, а Драко прижался к его телу.

    «Сиськи Мерлина, это было невероятно». Гарри тяжело дышал, рассеянно растирая их телесные выделения по заднице Драко, распределяя их до нижней части спины.

    «Чертовски блестяще». Драко согласился, немного выдвинув свой зад, чтобы издать низкий шипящий козырь из своего зада.

    «Надо чаще есть перец чили». Гарри сообщил ему и улыбнулся, когда Драко сразу же согласился.

    В другой день пара только что вернулась в свой лагерь после приятной прогулки по окрестностям.

    Драко раздраженно цокнул, когда случайно наступил на большую кучу фекалий. — Угу, Гарри! Я влез в твое дерьмо». Он жаловался, вытирая ботинок о чистую траву под собой.

    Несмотря на то, что обоим мужчинам нравилось бросать двойку, куда бы им ни пришлось, это все равно раздражало Драко, когда он наступал на один из их «подарков», особенно когда он был в своих дорогих туфлях (которые он надел только потому, что Гарри предупредил его, что на тропе, по которой они шли, могут быть шипы).

    Самое смешное, что на обоих мужчинах была только пара туфель и больше ничего. Они посмеивались над тем фактом, что во время похода они все еще были в основном обнаженными.

    Гарри оторвался от бутылки сока, которую пил, и посмотрел на то место, где стоял Драко. «Это было не мое. Ты тот, кто оставил его». Он исправил.

    Драко прищурился, глядя на возлюбленную. — Думаю, я бы знал, какими фекалиями я испражняюсь, Гарри. Этот был твоим.

    Гарри посмотрел на него в ответ.— Нет, Драко. Мой был более темным. То дерьмо, на которое вы только что наступили, выглядит светло-коричневым, почти желтым. Так что это явно твое». Он защищался.

    Теперь Драко безразлично скрестил руки на груди. «Я больше испражняюсь на более мягкую сторону — очевидно, это было намного труднее, чем то, что я обычно выталкиваю. Это, безусловно, твое».

    «Нет, это не так». — возразил Гарри. — Ты тоже выпускаешь густые какашки, Дрей. Кроме того, в последнее время мои какашки выглядят более зелеными из-за того салата, который мы ели.— снова указал он.

    «Просто признай, что я наступил на твой беспорядок». Драко сказал ему, чувствуя раздражение из-за того, почему его возлюбленная отрицает что-то настолько нелепое и явно его.

    «Это был не я!» Гарри зарычал, прежде чем выпрямиться. — Вот, позволь мне доказать это тебе.

    У Драко отвисла челюсть, когда он увидел, как Гарри расширил свою стойку, прежде чем громко хрюкнуть, широкое бревно уже торчало из его ягодиц.

    Гарри застонал, когда его бревно медленно выскользнуло из него, прежде чем приземлиться на пол с шипящим пердежом.

    Пррррттт!

    — Хм… — Гарри потер живот, глядя на то, что он только что выпустил. Он посмотрел на ошеломленное выражение лица Драко с собственным гордым видом.

    «Видишь? Говорил же тебе, что в последнее время мои какашки стали более зелеными. Гарри склонил голову набок и более внимательно посмотрел на свое творение. «И ничего себе, как много кукурузы выскакивает. Я думаю, это происходит так же, как и в я поддерживаю…»

    Слова Гарри оборвались, когда на его губы внезапно напала еще одна, более грубая пара.

    Гарри громко застонал, чувствуя, как его отрывают от земли, но позволил унести себя, пока его спина не врезалась в гладкий ствол дерева позади него.

    Гарри обхватил бедра Драко ногами, позволив другим поддерживать его вес, и громко закричал, когда Драко вошел в него одним махом.

    К счастью, Драко каким-то образом заранее применил смазочное заклинание, и из-за всего того секса, который был у пары, Гарри уже изрядно растянулся.

    — Драко… Драко!… хаааа… Дрей… — Гарри снова и снова повторял имя своего возлюбленного, не чувствуя ничего, кроме горячего удовольствия, горящего внутри него, когда блондин резко и быстро вонзался в него.

    Драко только зарычал в ответ, почти животный звук исходил от него, когда он грубо укусил Гарри за шею, заставив Гарри вскрикнуть от боли и страсти, когда он царапал ногтями Драко по спине.

    Потребовалось всего несколько резких толчков, прежде чем Гарри кончил, его сперма брызнула и покрыла их спереди.

    Чувствуя, как стены Гарри сдавливают его, Драко тоже кончил, покрывая своим семенем прямо внутри любовника.

    Гарри вздохнул, почувствовав, как другой напрягся, прежде чем тепло наполнило его живот от оргазма другого.

    Гарри позволил себе отдохнуть в объятиях Драко, лизнув одну из царапин, которые он сделал на плече Драко, чтобы смягчить боль, которую, должно быть, чувствовал его возлюбленный.

    Драко медленно отпустил Гарри, крепко держась за своего возлюбленного, когда ноги Гарри дрожали, когда он ударялся о землю.

    Они оба были потными и измученными, но блаженно улыбались друг другу.

    «Я сделал тебе больно, детка?» — спросил Драко, убирая темные волосы своего возлюбленного с вспотевшего лба, прежде чем поцеловать прямо в центр.

    Гарри промычал, закрыв глаза, когда другой поцеловал его в лоб. «Это было хорошо. Я сожалею о твоей спине. Он осторожно постарался разглядеть полные повреждения на спине возлюбленной.

    «Только небольшой укус и ничего, что не могло бы исправить зелье.Драко успокоил его.

    Как только Гарри закончил осматривать спину друга, он заметил маленький кусочек какашек, который его любовник, должно быть, случайно вытолкнул, когда грабил Гарри.

    Гарри усмехнулся, указывая на какашку. “Видеть? Ты выкакал какашку, которая выглядит почти так же, как та, на которую ты наступил раньше.

    Драко моргнул, потом посмотрел вниз и устало усмехнулся, когда понял, что Гарри был прав. — Думаю, ты все-таки был прав. Прости, что обвиняю тебя, дорогая.Он извинился.

    У Гарри было торжествующее выражение лица, но он принял извинения другого.

    И одно из их самых запоминающихся событий в кемпинге произошло, когда пара искупалась нагишом в озере.

    Пока они плавали и исследовали озеро, они весело играли с рыбками, которые плавали вокруг них.

    Они только что съели еще печеной фасоли ранее, что проявлялось в виде бесконечных пузырей, которые образовывались из их задниц.

    «Гарри! Вы отпугиваете рыбу». Драко рассмеялся, когда из задницы Гарри вырвался поток пузырей, лопающихся над поверхностью.

    «Ты тоже!» Гарри выстрелил в ответ. Драко издал особенно сильный пук, который показал огромный пузырь воздуха, который поднялся на поверхность и издал странный хлюпающий звук на поверхности, что заставило их обоих истерически хихикать.

    Они продолжали выделять газы, когда плыли вдоль береговой линии, их ноги едва касались дна озера, когда они пытались обнаружить, что еще скрывается в озере.

    Глядя на воду, Гарри заметил, как щеки Драко начали раздуваться, а между ними выглянул кончик какашки.

    «О, Драко. Если вам нужно покакать, не делайте этого в озере. Мы здесь ловим рыбу, и если рыба ее ест, то мы, по сути, тоже будем есть зараженную рыбу». Гарри предупредил его.

    Драко покраснел, сдерживая себя, чтобы больше не давить. Он так привык справлять нужду всякий раз, когда ему захочется, с тех пор, как они впервые начали разбивать лагерь, что просто начал какать, не думая о последствиях.

    «О, прошу прощения, я забыл об этом. Я просто справлюсь на суше. — сказал Драко, полный раскаяния. Он почувствовал себя лучше, когда Гарри сказал ему, что все в порядке, и поцеловал его, чтобы подбодрить.

    Драко сунул руку под воду и толкнул ее в свою задницу, запихивая часть какашек обратно внутрь и не давая больше выйти наружу.

    В этом положении Драко неуклюже приземлился, крепко держа руку на заднице, как и все это время.

    Когда он, наконец, выбрался на берег, Драко тут же раздвинул ноги и позволил табуретке, которая висела, выскользнуть прямо из его задницы.

    Как только начало появляться еще одно бревно, Драко внезапно услышал шуршание листьев в нескольких футах от него.

    Задержавшись на своей свалке, Драко широко раскрытыми глазами повернулся и увидел, как из кустов появляется огромный кабан.

    Как только он встретился глазами с блондином, кабан издал угрожающий звук, прежде чем броситься прямо на него.

    «ГАРРИ!» — закричал Драко, развернувшись, чтобы бежать.

    Гарри, увидев кабана, быстро направился к земле и поднял руки, чтобы поймать перепуганного любовника.

    Когда кабан приблизился к ним, Гарри огляделся, чтобы увидеть, что он может использовать, чтобы отпугнуть его (его аврорские инстинкты проклинали себя за то, что он оставил их палочки в лагере).

    ПРРРРРТТТТ!

    Гарри подпрыгнул, глядя на розовый румянец, заливающий бледное лицо его возлюбленной. Он посмотрел вниз и вспомнил, почему тот вообще покинул воду.

    На земле была красивая куча какашек, которая все еще росла, когда Драко с шумом выпукивал все более мелкие кусочки фекалий, которые добавляли к этой куче.

    Драко не сводил глаз с кабана, который замедлился, но все еще угрожающе приближался к ним. Гарри понял, что Драко даже не подозревал, что сейчас какает — единственное внимание блондина было сосредоточено на опасности, стоящей перед ними.

    Когда Гарри увидел толстую змею какашек, высовывающуюся из задницы Драко, у него возникла идея.

    Нагнувшись, Гарри схватил бревно, которое начало появляться из задницы его любовника.

    В руке он чувствовал себя твердым и немного твердым, и, не обращая внимания на визг Драко, Гарри потянул бревно вниз примерно на дюйм, пока оно не оторвалось от задницы другого.

    Сделав небольшую паузу, чтобы понаблюдать за какашками в руке — около шести дюймов в длину, темно-коричневыми и бугристыми, — он повернулся вперед, замахнулся рукой и бросил бревно прямо в кабана.

    Гарри прицелился точно в точку, когда какашка попала кабану прямо в морду, между глаз, скатилась к носу и застряла в одном из клыков.

    Мужчины замерли, наблюдая, как дикий кабан остановился в своей атаке и издал несколько фыркающих звуков, прежде чем издать пронзительный визг.

    Кабан мотал головой из стороны в сторону, сбивая кусок фекалий и сбивая его с клыков.

    Как только дерьмо упало на землю, кабан развернулся и убежал от них обратно в свой лес.

    Пара смотрела, как кабан исчез за кустами, прежде чем они посмотрели друг на друга.

    Затем они оба расхохотались.

    «Гарри!» Драко ударил его по плечу. «Ты не просто схватил мой табурет, чтобы бросить в это животное!»

    Гарри рассмеялся, поднимая руку, чтобы защитить себя от чужих пощечин.«Это сработало, не так ли?!»

    Драко фыркнул и покачал головой. «Ты сумасшедший!» Но он сказал это любящим тоном.

    Гарри усмехнулся, похлопывая своего возлюбленного по ягодицам. — Твой милый бомж спас положение, Дрей.

    После этого приступа ненужного возбуждения оставшаяся часть похода прошла намного спокойнее.

    Наконец, настал день, прежде чем они уйдут и вернутся к нормальной жизни.

    Драко присел рядом с Гарри, наблюдая, как тот делает последнюю попытку зажечь огонь старомодным способом.

    — Думаю, сегодня тот день, когда я наконец смогу это сделать, Драко. Я чувствую это.” — сказал ему Гарри, потирая палку в руке и пытаясь найти искру.

    Драко только что обожающе улыбнулся. — Я уверен, что ты сможешь, любимый. В конце концов, ты Гарри Поттер. Драко рассмеялся, когда Гарри просто показал ему язык, зная, что Драко на самом деле не ожидал, что что-то произойдет.

    Спустя почти час Гарри сделал перерыв, так как начал уставать. Его раздражало, что огонь все еще не загорелся.

    Его раздражение немного уменьшилось, когда он увидел, как Драко, который шел к нему с большим количеством трута в руках, немного остановился, чтобы высунуть свою задницу и громко пердеть, выталкивая табуретку среднего размера прямо на пол. земля.

    «Вот палочки, которые вы просили». — сказал Драко, когда вернулся.

    Гарри поцеловал его в щеки, уткнувшись носом в легкую щетину на чужой щеке. — Хмм… Мне очень нравятся твои усы и борода, Дрей. Находясь в дикой местности, двое мужчин позволили себе причесаться, и это был первый раз, когда Гарри увидел Драко с растительностью на лице.Это хорошо смотрелось на его парне.

    Драко ухмыльнулся и нежно погладил темные волосы, растущие на лице Гарри. — Мне твой тоже нравится — он выглядит так сексуально. Его голос становится знойным к концу.

    Они оба немного поцеловались, прежде чем Гарри настоял, чтобы попытаться разжечь огонь до захода солнца.

    Пока Гарри продолжал разводить огонь, у него внезапно перехватило дыхание, когда он увидел несколько искр, а затем растопка засветилась ярко-оранжевым светом.

    Гарри быстро спустился и нанес несколько легких ударов, пытаясь ввести кислород, чтобы раздуть огонь.

    Он начал разочаровываться, когда из-за него появилось только небольшое пламя, но оно не распространилось на остальные палочки, пламя осталось небольшим.

    «Вы, наконец, сделали это?» Он услышал, как приближается Драко, и тогда у Гарри появилась идея.

    — Драко, иди. — призвал Гарри, быстро встав и схватив любовника.

    Он развернул сбитого с толку Драко и расположил другого, пока Драко не согнулся, а его зад навис в нескольких дюймах над светящимся светом.

    «Что ты-нгхх!» Драко хмыкнул, когда Гарри внезапно сильно толкнул его прямо в середину живота, заставив выйти газ, который он получил от их обеда из сосисок и бобов.

    БРРРРРРРРРРРРРРР!

    Как и предсказывал Гарри, метан и кислород из пердежа Драко подхватили маленький огонь, и тотчас же пламя превратилось в большое пламя.

    Когда пердеж Драко смягчился, пламя огня стало менее диким, пока оно не заплясало в камине, как обычный костер.

    «Я сделал это!» Гарри обрадовался, когда их костер наконец зажгли.

    Драко повернулся, чтобы посмотреть на огонь, прежде чем фыркнул. «Больше похоже на то, что это сделали мы». Он пошутил.

    Гарри усмехнулся, упал и игриво поцеловал зад Драко в одну щеку. — Конечно, без тебя я бы не смог. Он подмигнул.

    Драко улыбнулся, покачивая своим задом перед лицом другого, заставив того рассмеяться и дать ему легкую пощечину. «Можем ли мы заняться любовью в качестве награды и в нашу последнюю ночь здесь?»

    Глаза Гарри заблестели, когда он с готовностью кивнул.”Конечно. Давай сделаем 69?» — предположил он, чувствуя, как его собственная жопа открывается и закрывается в предвкушении.

    Драко одарил его голодным взглядом, и он тут же схватил другого и передвинул их так, чтобы они оба были обращены к нижним половинкам другого.

    — Ммм… ох… — Гарри издал восхитительный стон, когда почувствовал язык Драко прямо на своей дырке (к счастью, он только что подмылся раньше).

    Увидев собственную грязную дырку Драко — всего несколько светлых мазков коричневого цвета, запекшихся вокруг края от неудачного пердежа или двух, Гарри хихикнул, вдыхая мускусный запах.«Ты всегда терпишь грязное дерьмо, любовь моя». Он провел пальцем по нему, а не по рту, как Драко делал по своему.

    Драко усмехнулся, чувствуя, как Гарри легонько прикасается к его дырочке между трещинками. «Ты знаешь, какими большими могут быть мои испражнения, детка». Он подмигнул Гарри, заставив того еще больше захихикать.

    Смех вскоре сменился стонами и мучительными вздохами, пока они продолжали изливать любовь на нижние половинки друг друга.

    Драко тяжело вздохнул, когда Гарри издал обильную отрыжку, когда его рот накрыл член блондина (который был чистым, в отличие от задницы Драко).Драко наслаждался вибрацией, которую отрыжка Гарри создавала вокруг его члена, заставляя его почти кончить прямо здесь и сейчас.

    Гарри еще раз отрыгнул, прежде чем сам издать стон, когда почувствовал, как язык Драко проникает прямо в его складку, толкаясь туда-сюда почти пылко.

    С оглушительным хлопком Гарри высвободил рот из влажного члена Драко и поспешил вытащить любовника вверх и подальше от его нижней половины. «Ох… Дрей, ты нужен мне сейчас». Он умолял.Гарри не нужно было больше умолять, поскольку Драко тоже был на пределе своих возможностей.

    Они оба вздохнули с облегчением, когда снова были связаны так, как могут быть только любовники. Гарри раздвинул бедра, чтобы вместить в себя еще больше длины Драко, сжимая его дырочку, когда другой пытался дразняще вырваться из него.

    Они оба тяжело дышали, когда Драко сильно врезался в Гарри, быстро увеличивая давление до их оргазма.

    «Я люблю тебя, Гарри». Драко застонал, поцеловав плечо Гарри, когда он полностью вошел внутрь, всей рукоятью.

    — Ааа… Я тоже люблю тебя, Драко. Гарри с любовью посмотрел на другого, прежде чем Драко снова взял его в губы, зубы столкнулись, прежде чем их языки переплелись друг с другом.

    Они наконец кончили, оба кричали, их губы все еще были связаны, руки обняли друг друга, а полная луна ярко сияла над ними.

    В свой последний день в лагере эти двое чувствовали себя немного мрачными из-за того, что их приключения на свежем воздухе наконец подошли к концу.

    Они уже все собрали и теперь смотрели на поляну, где оставались всю прошлую неделю.

    «Если есть что-то, чего мне не хватало, так это ощущения кашемира на моей коже». Драко вздохнул, прижимая к себе свой светло-голубой свитер. Несмотря на то, что ему нравилось свободно чувствовать себя обнаженным и смотреть на обнаженное тело своего возлюбленного, когда он хотел, Драко знал, что ему будет не хватать чувства и моды в его одежде и аксессуарах.

    Гарри усмехнулся, почувствовав, как Драко ласкает его зад сквозь шорты. — Думаю, ты тоже соскучился по моей одежде.

    Драко дерзко ухмыльнулся и подмигнул, отчего Гарри издал небольшой писк, когда тот ущипнул его за задницу.«Мне нравится твое обнаженное тело, детка. Но не могу сказать, что не упустил возможности увидеть, как хороша твоя попа в этих шортах». Он дал еще один хороший щепотку, чтобы подтвердить свою точку зрения.

    Гарри шлепнул его, прежде чем он вздохнул, глядя на их лагерь.

    Из-за их свободного торможения в течение всей недели дуэт «подарков» можно было увидеть повсюду в лесу.

    Забавно было видеть, что именно съели влюбленные, когда испражнялись определенной кучей, или какой цвет приобрел их стул, пробыв там несколько дней.

    Любимой книгой Гарри была груда особенно длинной и толстой желтовато-коричневой змеи длиной почти с линейку, которая лежала рядом с их матрасом, который Драко оставил две ночи назад. и нагадил этой змее прямо перед ним.

    Гарри вспомнил, как они оба смеялись над уродливым булькающим звуком, издаваемым задницей Драко, когда он выпускал этого монстра с усеянными кукурузой. Они даже назвали его «Василиск», что заставило пару еще сильнее рассмеяться над иронией.

    Драко вздохнул, когда Гарри положил последние вещи в багажник машины, и обхватил одну руку другой, пока они в последний раз все осматривали. «Я буду скучать по этому месту». — сказал он с сожалением.

    Гарри кивнул, мельком взглянув на озеро и наблюдая за легкой рябью синей воды. «Мы всегда можем вернуться на следующий отпуск.» Он напомнил о другом.

    Драко просиял. “Возможно, в следующем году?” — взволнованно предложил он.

    Гарри усмехнулся и кивнул.«Это в следующем году».

    Драко вздохнул и счастливо улыбнулся обещанию, что они вернутся снова. — К тому времени все наши «дары», скорее всего, исчезнут». Он усмехнулся, указывая на груды и беспорядочные куски фекалий, разбросанные по их палаточному лагерю.

    Гарри усмехнулся. «Мы основательно удобрили эту землю — кто знает? Может быть, когда мы вернемся, там будет много цветов, ведь мы оставили такой «богатый навоз».

    Драко фыркнул. «Наша дефекация была богатой, все в порядке.Он понюхал воздух. — И вонь определенно созрела, я бы сказал.

    Возможно, это было связано с тем, как они жили в течение этой недели, но в конце концов пара стала невосприимчива к едкому землистому запаху мускуса Драко и едкому зловонию Гарри, исходившему от их испражнений. их запах, так как они либо привыкли к нему, либо естественные ветры помогли сдуть и рассеять любые особенно сильные запахи.

    Гарри тоже фыркнул и вздохнул, снова наслаждаясь запахом ванили Драко на своей коже — они тщательно вымылись, прежде чем вернуться.

    «Ну что, пойдем домой?» — предложил Гарри, кивнув в сторону их машины.

    Драко открыл было рот, чтобы согласиться, но помолчал, прежде чем сказать: — Подожди минутку.

    Гарри с любопытством наблюдал, как Драко опускает руку с талии Гарри и направляется к центру поляны.

    Ухмылка медленно начала расползаться по лицу Гарри, когда он увидел, как Драко спускает штаны и трусики, высовывая свою попу в воздух.

    Подмигнув в его сторону, Драко хмыкнул, и после почти 30 секунд легкого пердежа между его ягодицами выглядывала густая коричневая какашка, прежде чем она стала медленно выходить наружу.

    Табурет был довольно толстым, но коротким, так как он сразу выскочил и упал на землю.

    Они оба хихикали, пока Гарри помогал Драко вытирать задницу, на салфетке было лишь небольшое пятно, так как испражнения Драко были сухими.

    «Теперь ты пуст?» — спросил Гарри, дразня бровь, глядя на своего возлюбленного.

    Драко ухмыльнулся, подтянул штаны и схватил другого за руку. — Просто оставлю еще один «подарок» в дорогу. Гарри рассмеялся, когда Драко поцеловал его в нос, прежде чем потащить их обоих к машине.

    Включив двигатель, Драко, который на этот раз был назначенным водителем, медленно повернул их машину задним ходом, стараясь не задеть ни одно из деревьев или веток, висящих над ними.

    Гарри смотрел в окно с задумчивым выражением лица, когда они удалялись все дальше и дальше от своего маленького убежища.

    «Мы вернемся в следующем году и много лет спустя». Гарри повернулся и увидел, что Драко все еще смотрит вперед, но с улыбкой на лице.

    «Торжественно клянусь вам в этом». Драко взглянул на Гарри, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

    Гарри широко улыбнулся в ответ, положив руку на бедро Драко и слегка сжав его. — Я тоже тебе обещаю. В следующем году и еще много лет спустя».

    Машина была наполнена этим обещанием и теплом их любви и компании до конца пути домой.

    розыгрышей в колледже – Liquid ASS

    Студенческие розыгрыши являются высшим выражением студенческого юмора.Юмор шуток в стиле фарса обеспечивает необходимый выход в напряженной среде колледжа. Сотни студентов, толпящихся в общежитиях колледжей, выдерживают напряженное расписание занятий, и несколько хорошо сделанных забавных розыгрышей могут сделать семестр терпимым. Юмор и смех — проверенные средства для снятия стресса, а несколько розыгрышей Liquid ASS помогут вам справиться с давлением учебы в колледже. Наблюдая за гримасами соседей по комнате, сокурсников и профессоров, когда они терпят интенсивную вонь Liquid ASS, вы будете шататься от смеха.Услышав их комментарии о том, «что, черт возьми, это за запах», вы получите еще одну дозу юмора, сохраняющего психическое здоровье. Следуйте нашим рекомендациям по использованию, и вы будете делать «О, дерьмо!» когда вы почувствуете силу Liquid ASS.


    Отзывы клиентов: розыгрыш колледжа “Логово неприятных стерв”

    Прослушайте электронное письмо о классическом розыгрыше Liquid ASS в колледже или прочитайте электронное письмо, расшифрованное ниже.

    Эй, Престон,

    Будучи заядлым комментатором шоу, я открыл для себя Liquid Ass.Из-за того, что девушки, которые живут в комнате рядом со мной, умудряются бесконечно меня раздражать, мы с моей соседкой по комнате решили отомстить. Около десяти минут назад мы наполнили шприц для художественных принадлежностей жидкой задницей и впрыснули его под дверь комнаты 302, также известной как «логово несносных сучек». Честно говоря, я не поверил тебе, когда ты сказал, что эта штука — самая дурно пахнущая жидкость на свете — о, как же я ошибалась. После того, как половина флакона Liquid ASS распространилась по всему коридору, он начал просачиваться к нам под дверь и заражать нашу комнату запахом ног и какашек.Нам буквально пришлось включить все вентиляторы в комнате и заклеить скотчем щель в нижней части двери, чтобы не захлебнуться.

    Конечно, сейчас почти 4 утра, так что эти девушки спят. Ну, запах настолько ужасен, что они проснулись и теперь находятся в коридоре, спрашивая, что это за ужасный запах, кашляя и иногда давясь. Итак, подтверждено, что Liquid ASS — это идеальное оружие мести в колледже.

    Я просто хотел поблагодарить вас, ребята, за то, что познакомили меня с этим замечательным продуктом.Спасибо за то, что ты такой классный.

    — Сидней


    Как устроить чрезмерную офисную шутку

    Используя вариант Liquid ASS со стриминговым наконечником, обильно распылите его широкими движениями на большую площадь поверхности.

    На большинстве ковровых покрытий Liquid ASS не виден и запах сохраняется дольше. На кафельных полах брызгайте по углам, чтобы свести к минимуму отражение света. (См. иллюстрации ниже). Хорошим практическим правилом является нанесение Liquid ASS по периметру целевой области или приблизительно такое же количество на среднюю область.

    Несколько важных переменных будут влиять на производительность вашей операции Liquid ASS. Результаты будут различаться в зависимости от вентиляции, размера помещения и нанесенного количества. В целом (95% времени) при использовании в помещении со средней вентиляцией треть флакона будет давать неприятный запах от одного до трех часов.

    Приведенные выше рекомендации сочетают в себе простоту, эффективность и развлекательную ценность.


    Отзывы клиентов:   Розыгрыш общежития колледжа —  “.. . пахнет затхлым, потным задом».

    Я живу в общежитии университета, который находится в глуши. Делать здесь абсолютно нечего, поэтому мы с друзьями довели до глупых шалостей, где и когда угодно. Это включало в себя использование петард в душевой, петарды на дверях туалетной кабинки, пахнущие серой бомбы-вонючки и одно из моих самых любимых занятий — дуть в гудок во дворе.

    Тем не менее, у меня есть новый фаворит, который только сегодня пришел по почте — Liquid ASS.Как только я открыла упаковку, я почувствовала что-то не то. Я не мог понять, что это был за запах, но он был ужасен. Я прочитал отзывы здесь, на веб-странице Liquid ASS, но совершенно не представлял, что меня ждет. Ну, вот вам это. . . от первоначального скептика — нет другого описания этого продукта, кроме того, что он пахнет гнилым, потным задом. Все жители моего общежития тоже согласились бы.

    Сначала я попробовал это на своем собственном зале.Удивительно, но оно того стоило. Я мог оставить свою дверь открытой, чтобы слушать проклятия, рвотные позывы, крики, стоны, стоны и заметить заложенные носы, которые все из-за Liquid ASS. Я обложил ею весь коридор. Я распылил на лестничных клетках, и ничто не могло сдержать запах. Это настолько сильное зловоние, что оно заполнило наш двухэтажный главный вестибюль. Начальник горничной здесь, в нашем общежитии, бродил по коридорам, брызгая в нашу общую ванную всеми известными профессиональными освежителями воздуха.Запах все еще есть. В довершение всего, радиатор в ванной работает на полную мощность, добавляя ощущения потной задницы.

    Liquid ASS превзошел все мои ожидания. Если вы обнаружите, что сомневаетесь в опыте, который вы читаете здесь, просто купите его для себя. . . они все полностью правы на деньги!

    — Студент колледжа из Вашингтона


    Отзывы клиентов: розыгрыш в студенческом общежитии — «Сейчас он спит в своей вонючей комнате!»

    Итак, вчера один из моих соседей по комнате в школе возвращался, чтобы перевезти свои вещи к началу семестра.За несколько часов до его приезда мы с друзьями распылили около полбутылки Liquid ASS в комнате этого ребенка, на полу, на спинке кровати, под его кроватью, в шкафу. . . где угодно. Чтобы описать это лучше всего, его комната пахла как ванная после того, как твой папа сделал это. Примерно через 3 часа после первоначального распыления в комнате он прибыл со своими родителями, братьями и сестрами. . . и их ждал сюрприз. Войдя в комнату, его мать начала всхлипывать, и я полагаю, что первыми словами моего соседа по комнате были: «Что, черт возьми, это за запах? О БОЖЕ МОЙ!!» В любом случае, он убежден, что кого-то вырвало в его комнате во время перерыва, поэтому он покрыл весь пол ароматизированной пищевой содой.. . и вакуум сломан, так что он был там в течение 2 дней. Он сейчас спит в своей вонючей комнате!

    Спасибо Liquid ASS за то, что сделали последние пару дней такими приятными. . . то есть для некоторых.

    — Т. Уолш

    Отзывы клиентов: розыгрыш в общежитии в Швеции  — «О, какого хрена это пахнет?!»

    SI был немного скептичен, когда я заказал Liquid ASS, но не больше. Проверьте это: я живу в общежитии, где у нас есть общая кухня. Все идут по одному и тому же коридору, чтобы попасть на указанную кухню.Я распылил Liquid ASS на один из шкафов и пошел в свою комнату, думая, что на самом деле он не будет так уж плохо пахнуть. Через 5 минут кто-то приходит и стучит в мою дверь, спрашивая, могу ли я помочь им локализовать запах. Это было ГРЯЗНО! Я, конечно, должен был вести себя как невинный, но не мог сдержать смех. К счастью, они тоже смеялись и блевали. Некоторые комментарии от других парней были

       «О, какого х**на этот запах?!»

       “Какого черта?!”

       “Кто-нибудь насрал в коридоре?”

    Самое смешное, что я помогал им искать источник.Я предположил, что это могла быть дохлая крыса или что-то в этом роде, прекрасно зная, что это не так.

    — Mayhem, Стокгольм


    Отзыв клиента: неоднократное применение Liquid ASS в колледже в Ирландии

    (Это долго читать, но оно того стоит)

    Ваш продукт – лучшая вонючая новинка на планете!!! В ту же минуту, как я получил его на почте, я открыл коробку и почувствовал запах флакона. Пахло жопой! Я получаю огромное удовольствие от этого продукта.Я никогда в жизни так не смеялся. Я оценивал колледж, в который я хожу, в среднем раз в день! Дворник в колледже — это первоклассная задница, а также ленивый ублюдок, который сидит на своей заднице и получает за это хорошие деньги. Все должно было измениться, когда я заполучил Liquid Ass! Я осмотрел мужские туалетные кабинки и спустился по коридору; также брызнул пару струй задницы на обогреватель в коридоре. Запах этой штуки такой сильный. Я не ожидал, что все будет так плохо. Все было так же плохо, как они говорили, это было на виду у жопы.По-моему, дерьмом воняет там сильнее всех! При использовании в правильных местах вонь от дерьма держится часами!

    Каждый день я смеялся до упаду в колледже, наблюдая, как люди жалуются на вонь, особенно девушки. Некоторые подслушанные слова парней и девушек:

    • Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо, запах дерьма!
    • Что это за тухлый запах!
    • Что здесь происходит!
    • Ооооооооо, б***, запах!
    • Это собачье дерьмо!
    • Засранец взорвался!

    Один парень сказал в туалетной кабинке: ” Это как находиться в кирпичном дерьме при 40-градусной жаре пустыни!

    Это вызвало большую сцену в коридоре и в туалетах.В коридоре пахло задницей!

    Девочки давили на дворника, чтобы тот решил проблему. Я никогда в жизни не видел, чтобы этот мудак так усердно работал с тоннами различных дезинфицирующих средств для туалетов! Он стоял на четвереньках и чистил, как никогда раньше! Во дворе он поднимал крышки люков. Он карабкался по стропилам в потолке здания, чтобы посмотреть, нет ли там мертвых!

    От всего этого у него прошибло голову. Он прошел через процесс исключения и, к своему полному разочарованию, не смог найти источник.Выражение его глупого лица каждый день – я почти не мог сдержать смех. Мне просто нужно было уйти и спрятаться где-нибудь в одиночестве, и я разорвал свои бока от смеха! Этот отвратительный запах поноса в коридоре колледжа и туалетах был лишь формальностью для студентов и тупого дворника. У него была работа каждый день, когда он слушал, как люди жалуются на запах дерьма. Я просто не мог сдержать улыбку с моего лица! Я перестал гадить, когда в конце концов вызвали фумигаторов! Дворник выглядел как тупой осел, объясняющий фумигаторам про запах нечистот в мужских туалетах и ​​коридоре, когда фумигаторы не нашли источника в здании (ха-ха!).Фумигаторы сказали дворнику: «Мы обошли все здание, проверили люки и туалетную систему и не нашли ничего, что могло бы вызвать запах, о котором вы говорите». Один из них сказал ему: «Ты уверен, что никто не злится, принимая вонючие бомбы или что-то в этом роде?» “О, нет, нет, нет. Это пахнет едким дерьмом, пахнет так же, как в кирпичном дерьмовом доме. Я имею в виду, что это ужасно хуже, чем собачье дерьмо. Оно воняет по всему дому, и это постоянно неделю.— сказал он. — Меня это чертовски тошнит. Это становится чертовски смешным. Я не знаю, что я буду с этим делать, если это продолжится, — сказал он очень сердитым и раздраженным тоном! — Если запах вернется, дайте нам крик, — сказали мужчины. придется занимать полы в туалетах и ​​коридоре, если так будет продолжаться». Сотрудникам колледжа пришлось раскошелиться на 400 евро за вызов фумигатора. очень расстроенный, напряженный человек.Все, что я мог сделать, слыша и наблюдая за массовой истерией, это смеяться до упаду. Ха.

    В колледже я граничил со слишком большой двойкой, так что на время отложу.

    Просто подумал про себя, если эта штука попадет не в те руки, она может причинить много вреда. Ха.

    В моем списке бесконечное количество розыгрышей и мести. Существует бесконечное количество людей и мест для задницы. Это никогда не останавливается!

    Я безобидно разыграл своего приятеля, засунув какую-то задницу в его мотоциклетный шлем.Я чуть не обмочился на байк, когда смотрел в зеркало, как он остановился у обочины. Мне просто нужно было остановить велосипед и смотреть, смеясь до упаду. Он сорвал с головы каску, крикнул: «У меня в каске дерьмом пахнет, а дерьма в нем нет!» Он отчаянно провел руками по волосам, глядя на себя в зеркало на велосипеде.

    После долгих 2 часов пути домой на велосипедах я рассказал ему о продукте Liquid Ass. Он сказал: «Ах, Д, ты пизда.” Он был немного раздражен, но в то же время рассмеялся над шуткой, потому что он один из тех легкомысленных парней, которые умеют шутить. Он был поражен продуктом. Он думал, что это лучшая вещь на свете! спросил его, на что похожа 2-часовая поездка в этом шлеме. Он сказал: «Это было похоже на то, как если бы мою голову засунули в чью-то дыру в течение 2 часов. Это лучший способ объяснить это. Мне хотелось остановиться несколько раз, чтобы заболеть. Я не знал, что, черт возьми, происходит!»

    Я думаю, что это лучшая новинка, потому что:

        •  Флакончик маленький и удобный.

        •  Невидимый и бесшумный – никакого шума.

        •  Пахнет чистым дерьмом в самом сильном его проявлении.

        •  Даже небольшая часть этого материала может иметь большое значение.

        •  Невозможно найти источник, потому что он невидим – никакого беспорядка.

        •  Пахнет настоящим реалистичным запахом дерьма, а не характерными бомбами с запахом тухлых яиц и пердящими газами, о которых почти все знают и могут оставить после себя улики. Когда вы используете Liquid Ass, никто не подозревает, что кто-то взорвал вонючую бомбу, потому что она пахнет настоящим дерьмом, и никто не может действительно доказать, что кто-то шутит.

        •  Эта дерьмовая вонь может держаться часами, если ее правильно использовать! Целых 24 часа в некоторых случаях!

        •  Идеально работает в офисе. Ха-ха!

    Я очень ценю ваш продукт. Я очень счастливый клиент, и в ближайшем будущем я буду покупать у вас больше тайников Ass для веселья, смеха и удовольствия. Продолжайте хорошую работу.

    Моя следующая цель – элитный ресторан в Дублине. Владельцы такие грубые и такие снобы, что им нужно плохо оценить.Я отдам его им с удвоенной силой! Я напишу вам по электронной почте, чтобы вы знали, как это происходит.

    Спасибо первому и второму помощнику.

         — Devious D в Ирландии


    Отзывы клиентов: розыгрыш с уборщиком колледжа

    Liquid Ass настолько великолепен, что мне пришлось брать его с собой на работу и задницу в лифте в общежитии крупного университета. Они не знали, что их поразило. Мы зашли в лифт и, прежде чем выйти на свой этаж, очень хорошо оценили его «сквиртом» — не несколько капель.Затем мы снова спустились на другом лифте, проверили этот и стояли в вестибюле, наблюдая, как дети выходят, давясь, и наблюдая, как они садятся и начинают давиться, когда двери закрываются. Это было так забавно, что нам пришлось выйти на улицу, прежде чем стало очевидно, что мы что-то сделали. Это научит их. Не публикуйте, откуда это, потому что в следующий раз, когда я буду в этом здании, я снова их надеру.

    — Расплата за засорившихся гадюк



    Последнее обновление страницы: 22 февраля 2018 г.

    Мне все равно

    *Итак, я решил отложить присланные подсказки еще на один день, чтобы я мог написать что-нибудь для себя, только в этот раз 😇
    **Это происходит во время того печально известного банкета GPF.
    ***Я НЕ пукаю в лицо… но только один раз, только для этой истории, я написал это. Но здесь это появляется только на мгновение (я просто проясняю ситуацию, потому что не хочу получать подсказки о пукании в лицо в будущем.Просто это совсем не мое).

    «Кацуки, позволь мне отвести тебя в твою комнату». — предложил Виктор, беря пьяного мужчину за руку и выводя из бального зала.

    Русский человек не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал себя таким… свободным и воодушевленным. И все это благодаря японцу, который цеплялся за него прямо сейчас.

    Виктор чувствовал себя таким подавленным и подавленным из-за своей карьеры и перспектив в фигурном катании, но все, что потребовалось, это один пьяный, но очаровательный японский фигурист, который взял его за руку и потащил за собой, пока они танцевали всю ночь напролет.

    Было так весело. Юри Кацуки был необыкновенным.

    Спускаясь в пустой вестибюль (должно быть, все сотрудники были сзади или на вечеринке и контролировали все), японец застонал, потираясь лицом о плечо Виктора (он все еще цеплялся за русского, хотя Виктор определенно не не против). «Зови меня Юурриии, Виккттооррр!» Юрий застонал.

    Виктор усмехнулся и кивнул головой, протянув руку, чтобы схватить другого за талию в защитной манере, чтобы тот не соскользнул.— Хорошо, Юри. Не могли бы вы сказать мне, на каком этаже и в какой комнате вы находитесь?

    Юри икнул, глядя на него с глуповатой улыбкой на лице. «На…четыре. Четвертый этаж. Комната… ммм… комната 430. 430, потому что у Пхичита день рождения! — взволнованно пробормотал он.

    Виктор покраснел от улыбки другого, чувствуя, как его сердце трепещет от любви. Юри был слишком мил! “Хорошо, пойдем.” Другой провел пьяного мужчину через всю комнату к лифту.

    По дороге Юри успел взять одну из бутылок шампанского, стоявшую на стойке регистрации (вероятно, для демонстрации), и прежде чем Виктор успел его остановить, Юри мастерски открыл ее и одним глотком выпил примерно треть бутылки. .

    «Ах, нет-нет! Я не думаю, что тебе нужно больше шампанского! — закричал Виктор, наконец взяв бутылку и поставив ее на стол подальше от японской фигуристки.

    Русский настороженно наблюдал, как другой начал слегка покачиваться из стороны в сторону. Внезапно японец замер, и прежде чем Виктор успел спросить, что случилось, Юри открыл рот и издал очень громкую и очень влажную отрыжку.

    BBBBBBBUUUUUUURRRRRRRRRRRRRPPPPPPPPPPPPPPPPPP!

    Виктор смотрел широко раскрытыми глазами, и его челюсть отвисла, когда другой вздохнул с облегчением.Русский человек не выдержал — расхохотался.

    Этот симпатичный японец только что издал самую громкую отрыжку, которую он когда-либо слышал. Если бы это был кто-то другой, Виктор был бы совершенно сбит с толку. Но так как это был Юри, старший мужчина не мог не найти его еще более очаровательным.

    Виктор прижал другого мужчину к себе, все еще посмеиваясь, когда он двигал рукой, чтобы осторожно зачесать потную челку пьяного мужчины с его лица.

    Юри головокружительно усмехнулся, услышав смех собеседника, и еще раз влажно отрыгнул, прежде чем на этот раз снова потереться лицом о бок собеседника.«Экску-урррпп! Мне!”

    Виктор хихикнул, когда другой продолжал издавать меньшую, но все же громкую отрыжку рядом с ним. — Все хорошо, Юри. Ты такой милый!” Русский проворковал, снова подведя их к лифту.

    Когда они подошли ближе, Виктор нахмурился, глядя на табличку «Не работает — подождите 1 час» на лифте. После экспериментального нажатия кнопки лифт не загорелся и не издал никакого шума. Русский задумался, что теперь делать.

    Юри начал раздражённо хрипеть, сопровождаемый лёгкой отрыжкой, когда он стал беспокойным, не желая больше оставаться в вестибюле.

    Виктор закусил губу, оглядываясь в поисках помощи. Его взгляд остановился на лестнице, и в его голове зажглась идея.

    — Юри, как ты думаешь, ты сможешь подняться по лестнице? — вежливо спросил Виктор, надеясь, что это успокоит собеседника. Русский мужчина также не хотел ждать в холле целый час – он хотел отвести пьяную партнершу по танцам в свою (Юури) комнату, чтобы японский фигурист мог немного отдохнуть перед утренним рейсом (он слышал, как Селестино упомянул это раньше). С другим, столь же пьяным, как он, ему нужно было все остальное, что он мог получить.

    Юри кивнул и снова рыгнул. «Буурррррррррррррррррррр! Хочешь идти сейчас!» Он заскулил.

    Виктор усмехнулся, крепче сжал талию Юри и направился к лестнице.

    Когда они начали подниматься, Виктор почувствовал облегчение, что ему не нужно нести весь вес другого, так как у японца на самом деле еще оставались силы, чтобы справиться с лестницей самостоятельно, лишь с небольшой помощью для равновесия. Русский знал, что он способен поднять человека на четыре лестничных пролета и донести до его комнаты, но все равно было облегчением, что пьяный мужчина еще не совсем вышел из себя.

    Когда они начали спускаться по третьей лестнице, рука Виктора все еще крепко обнимала другого за талию, он почувствовал урчание в животе того.

    «Юури? Ты в порядке?” — с тревогой спросил Виктор у другого, теперь слыша урчание из довольно раздутого живота того.

    Юрий тихонько заскулил, коснувшись правой рукой своего булькающего живота. «Хм-урррпп!…ммм…»

    Виктор с беспокойством смотрел на то, как другие морщились, явно чувствуя себя неловко.«Вы плохо себя чувствуете? Тебе нужна рвота? Виктор украдкой огляделся вокруг, чтобы посмотреть, не может ли другой что-то выблевать, но, к сожалению, они были на середине лестницы, и поблизости ничего не было.

    Но Юри покачал головой, все еще держа руку на животе. “Нет.” Он совершенно ясно отрицал, что это немного удивило русского.

    Юри отскочил от Виктора, положив правую руку на живот, другой рукой схватившись за перила, и начал самостоятельно подниматься по лестнице.Виктор отпустил другого, но остался рядом с ним, протянув руки, чтобы схватить мужчину на случай, если тот потеряет равновесие.

    На полпути к лестнице Юри вдруг застонал и остановился, а из его живота вырвалось еще более громкое урчание. — Юри? — встревоженно спросил Виктор, останавливаясь прямо за другим, на два шага ниже, так что он действительно мог хорошо видеть его задницу.

    Японец судорожно вздохнул и немного наклонился вперед, его левая рука крепко вцепилась в перила, а правая сильнее вцепилась в раздутый живот.

    Прежде чем Виктор успел еще раз спросить, что случилось, Юри вдруг громко застонал, выпуская горячий и шипящий газ… прямо Виктору в лицо.

    Пррррррррттттттттт!

    Юри вздохнул, потирая ноющий живот.

    Виктор был совершенно потрясен, когда он быстро отстранился от внезапного нападения теплого воздуха, его рука махнула перед его лицом от вони, которая наконец ударила его.

    Виктор был совершенно ошеломлен, потому что не ожидал, что другой пукнет перед ним.

    И что ужаснуло его, так это то, что он обнаружил, что пьяный японский скейтер вовсе не вызывает у него отвращения — напротив, он даже возбуждается от этого.

    Прежде чем русский успел сходить с ума по этому новому затруднительному положению, из японца вырвался еще один пук.

    Бббббррррррррррррррррррррттттттттттттттт!

    Услышав жалобный стон другого, Виктор решил на время отложить свое отвращение к себе и сосредоточиться на помощи пьяному мужчине, которому в данный момент явно было больно.

    — Юри, тебе плохо? — спросил Виктор, подойдя к пьяному мужчине и снова обняв его рукой. Теперь он еще сильнее чувствовал урчание в животе другого.

    На этот раз Юри издал еще один короткий пук, *пррттт*, затем медленно выпрямился и посмотрел на Виктора с болезненным выражением лица. «Хочу вернуться… в свою комнату».

    Виктор кивнул, помогая другому еще раз подняться по лестнице. Когда они были почти наверху третьей лестницы, Юри остановился и снова схватился за живот.— Ты в порядке, Юри? — обеспокоенно спросил Виктор.

    Юри покачал головой, его дыхание сбилось. «Мне нужно… снова пукнуть…»

    Виктор покраснел от признания и мысленно отругал себя за то, что возбудился еще больше. Сейчас было не время для этого. — Продолжай, Юри. Меня это устраивает, пока тебе от этого становится лучше». Он мягко сказал другому.

    Это была вся уверенность, в которой нуждался другой, когда Юри сделал глубокий вдох и начал выпускать серию неконтролируемых пуков с влажным звуком.

    Бббррраааааапппппппп!…прррррт!….пррррт!….БРААААААППППП!….пффффффффтттттттттттт…

    Виктор заставил свое лицо оставаться прямым, в то время как другой продолжал выпускать все больше и больше газа.

    В конце пердеж Юри стал громче и влажнее, что заставило Виктора больше волноваться за мужчину и еще больше раздражать его нижнюю половину за то, что она не успокоилась.

    После нескольких минут безостановочного газа Юри наконец снова смог двигаться. С помощью Виктора пара добралась до вершины третьей лестницы и оказалась на лестничной площадке, где осталась одна лестница.Когда Виктор на секунду отпустил пьяного японца, чтобы посмотреть, идет ли кто-нибудь вверх или вниз по лестнице, он услышал резкий пердеж другого.

    Оглядываясь назад, Виктор широко распахнул глаза, когда увидел, как Юри пытается снять с него боксеры. «Юри! Что делаешь?!” — закричал русский, бросаясь к другому, чтобы остановить их.

    Юри зарычал, выпуская очередной влажный газ, пытаясь снять нижнее белье. “Надо сходить… в туалет…”

    Виктор поперхнулся, пытаясь не смотреть на интимные места другого, пытаясь не снимать трусы пьяного мужчины.”Здесь?!”

    — Ммм… — пробормотал Юри, пытаясь вытянуть ногу через отверстие в трусах. «Не могу дождаться… пора идти!» Японец уже практически плакал, когда из него вышел еще один, более влажный звук.

    Российский фигурист закусил губу, думая, что делать. В настоящее время они стояли на лестничной площадке, и вокруг никого не было, чтобы их увидеть. И Юри выглядел и звучал очень отчаянно… — Ладно, ладно. Я позволю тебе заняться своими делами здесь, в углу, но попробуй просто… немного отвлечься, ладно? Можешь прикончить в туалете, когда мы туда доберемся.Виктор даже не мог поверить в то, что говорил в тот момент.

    *Брррпппппппптттттт!* Юри, наконец, снял нижнее белье и с помощью Виктора начал заниматься своими делами в углу лестничной площадки.

    Даже если бы Виктор попытался (чего, честно говоря, он не сделал), он не смог бы отвести взгляд от сцены перед ним.

    Русский зачарованно наблюдал, как Юри цеплялся за стены для поддержки, когда он начал давить вниз, самый громкий пердеж на данный момент вышел из его тела.

    ББББРРРРРРАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА…С еще большим количеством газа и ворчания, Виктор наблюдал, как длинный кусок какашки начал выходить из ануса Юри и медленно спускаться вниз.

    Виктор был почти уверен, что Юри все равно нужно идти, но он наблюдал, как пьяный мужчина спилил бревно, и его какашки упали на пол.

    Коротко *PRRT* Юри вздохнул. Он посмотрел на Виктора усталыми глазами. «Я хочу вернуться в комнату… Мне все еще нужно идти…» Его английский в этот момент подвел его.

    Сердце Виктора сжалось за Юри, когда он кивнул головой и двинулся, чтобы помочь другому снова надеть нижнее белье.

    Вновь схватив Юри за талию, Виктору удалось поднять Юри на четвертый этаж без происшествий, за исключением еще нескольких брызгающих газов.

    Удача была на их стороне, так как они ни с кем не столкнулись в коридоре, пока шли в комнату Юри.

    В комнате японца Виктор поспешно направил Юри в туалет – и как раз вовремя, так как, как только тот сел, раздался сильный пердеж и глухой стук какой-то какашки, приземлившейся в туалете.

    Виктор ободряюще говорил, пока другой пукал/какал все, что съел и выпил. Русский также решил завернуть испачканные трусы Юри (на них были серьезные следы от заноса) и выбросить их в мусорку, надеясь, что они не были любимцами японца.

    Наконец, испустив последнюю порцию мочи, Юри показал, что с ним покончено. С некоторой помощью покрасневшего Виктора они вытерли и почистили его.

    Виктор помог положить Юри без штанов на его кровать и, порывшись в чемодане друга, надел новую пару боксеров и свободную рубашку для того, чтобы тот был одет (Виктору пришлось сдерживать слюни при виде восхитительного изображения голый японец сделал).

    Пока Юри храпел, Виктор взял туалетную бумагу, дезинфицирующий спрей и пустой полиэтиленовый пакет и вернулся к лестнице, чтобы избавиться от «улики».

    Встретившись лицом к лицу с продуктом, которым распоряжался Юри, Виктор наконец признался себе, что весь акт, который продемонстрировал японец, его очень возбуждает.

    Боже, помоги ему.

    Используя туалетную бумагу, Виктор поднял довольно большое полено и положил его в полиэтиленовый пакет.Используя оставшуюся туалетную бумагу, он вытер оставшиеся какашки и тоже положил их в пакет, прежде чем туго завязать. Затем он начал опрыскивать все дезинфицирующим средством.

    Виктор вернулся в комнату Юри (благодарный, что японец все еще дремлет там, где он его оставил, так как русский должен был оставить дверь открытой, пока его не было) и выбросил пластиковый пакет в мусорное ведро, прежде чем тщательно вымыть руки в ванной. раковина.

    После того, как все было окончательно вычищено, Виктор был совершенно измотан.

    Он подошел к спящему и сел на край кровати. Минуту или две он наблюдал, как тот спит, прежде чем почувствовал знакомое урчание в собственном животе.

    Немного покраснев, Виктор решил отпустить ситуацию — после всего, что произошло той ночью, ему не было причин смущаться.

    Сдвинув задницу в сторону, Виктор тихонько хмыкнул, впервые за эту ночь выпустив собственную порцию газа.

    Бббррррррааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыыквыквы!…

    Виктор вздохнул, выпуская остатки газа.Вздохнув, когда он закончил, ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что храпящих звуков больше не слышно. Он посмотрел на Юри и покраснел, когда увидел, что другой мужчина смотрит на него сонными, но бодрствующими глазами.

    Но Юри только зевнул и протянул ему руку. — Спи со мной, Виктор…

    Виктор почувствовал, как его сердце снова тает, когда он схватил протянутую руку другого и прижался к нему в постели.

    Не имело значения, был ли он извращенцем с недавно обнаруженным противным фетишем.Впервые в жизни Виктор, возможно, только что нашел того человека, которого ждал всю свою жизнь.

    И ради этого эта ночь того стоила.

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.