Тошнит от: Страница не найдена (404 Not Found)

Содержание

“Меня тошнит от этого, если честно”. Депутат Европарламента резко раскритиковала санкции против России

Фото из архива

7 апреля, Минск /Корр. БЕЛТА/. Депутат Европарламента от Ирландии Клэр Дейли на заседании в Страсбурге выступила против антироссийских санкций. Она заявила, что мир не устанавливается под дулом пистолета, а достигается дипломатией. Видео ее выступления опубликовано в СМИ, сообщает БЕЛТА.

“Вы можете отмахнуться от истории своего континента, но мы делим его с Россией. История научила нас, что санкции не прекращают военных конфликтов. Они не приносят мир. Они заставляют страдать народ, не олигархов, народ, народ России, народ Европы”, – возмутилась Клэр Дейли.

Евродепутат призвала европейские страны отказаться от накачивания Украины оружием, подчеркнув, что все это – неминуемый путь к новым жертвам среди военных и мирного населения: “Это не спасет жизни. Чем больше оружия вы закачаете в Украину, тем больше будет затягиваться конфликт. Меня уже тошнит от этого, если честно”.-0-

Тина Канделаки: «Меня тошнит от лицемерия людей, которые травят русских детей»

Тина Канделаки

Канделаки выступает против всякой травли и лицемерия, которое она, к своему большому сожалению, наблюдает вокруг.

«Всемирная толерантность покинула чат. Сама себя отменила. Называйте как хотите, — посетовала 46-летняя телеведущая. — Black Lives Matter, говорили они. А жизни россиян в список значимых больше не входят? Толерантность не распространяется на русских детей, которых травят и бьют в школах за границей? На русских, которых увольняют по всему миру и перестают обслуживать в ресторанах? Наших людей заставляют оправдываться за само их существование, вне зависимости от того, кому они платят налоги и какую политическую позицию поддерживают. Как, по-вашему, это нормально?»

Несмотря ни на что, Тина Канделаки продолжает упорно отстаивать свою позицию и надеется, что в скором времени весь негатив вокруг жителей России останется в прошлом.

не пропуститеЛеонид Слуцкий: «Тина Канделаки не здоровается со мной. Не знает, как я выгляжу»

«Адекватны ли люди, которые осуждали нас за гомофобию, распространяли идеи феминизма, но забыли про базовое право человека на жизнь и свободу? Я думаю, что ответ очевиден. Меня тошнит от этого лицемерия. Мой директ завален проклинанием моих детей за позицию, которую я отстаиваю. Но, как оказалось, миру абсолютно неважно, чьих детей наказывать. Русский? Получай. Видимо, таковы правила новой этики», — негодует она.

Напомним, недавно Тина Канделаки столкнулась с критикой в свой адрес со стороны участников передачи «Самый умный», которую она когда-то вела. «Участники программы «Самый умный» написали мне письмо с осуждением моей поддержки специальной военной операции на Украине. Письмо это, как мне кажется, запоздало — я его ждала гораздо раньше. Очень жаль, что в сегодняшнюю информационную войну, частью которой являются поддельные ролики, телефонные атаки, боты, рассылки, открытые письма, проявления культуры отмены и ад в комментариях, втянуты все. Включая и детей, и взрослых — даже тех, кто еще вчера был другом или родственной душой, а теперь превратился в заклятого врага», — заявила брюнетка.

Фото: Instagram (данная соцсеть запрещена в РФ и принадлежат компании Meta, которая признана в РФ экстремистской)

Конфликт с Вяльбе и тошнота от лыж. Почему золото Устюгова — высшая справедливость

Самый трогательный сюжет великой победы России в эстафете на Олимпиаде.

Сегодня, в день триумфа русского лыжного спорта, у кого-то наворачиваются слёзы от самого факта первой за 42 года победы в олимпийской эстафете. Но меня волнует другое: судьба и карьера Сергея Устюгова, которому, как казалось, уже не суждено стать призёром Олимпиады.

— Я просрал свой главный старт восьмилетия, — говорил он ещё пару дней назад после спринта. — Мне было очень тяжело последний месяц. Тело не выдерживает. Меня уже тошнило от лыж. Я жил этой Олимпиадой и мечтал о медали. Но жизнь продолжается. Даже не знаю, поставят ли меня в эстафету…

Фото: © РИА Новости / Григорий Сысоев

Слушая это интервью, я вспомнил свою первую встречу с Сергеем на этапе Кубка мира в Фалуне. Тогда, через месяц после Олимпиады в Сочи, это был совсем другой Устюгов.

— Не хочу я бегать этот спринт. Я — не спринтер! — злился он.

Это сейчас по сравнению с остальными нашими лыжниками Сергей выглядит как дед с бородой, а тогда его называли лучшим молодым спринтером мира. И это бесило.

— Хватит кидать меня только на короткие дистанции. С юниоров я выступал везде, а сейчас жду, когда кто-нибудь из дистанционщиков откажется бежать какую-нибудь гонку — и только тогда мне дают его место, — чуть не кричал мне в камеру Сергей.

Раздражение Устюгова можно было понять. В Сочи ему дали лишь одну гонку — тот самый спринт, где он вышел в финал, но по ходу упал, зацепившись лыжей за уже лежащих на земле и поучаствовавших в завале Хельнера и Глерсена. Заняв пятое место, других шансов юный гонщик от Елены Вяльбе не получил. Особенно обидным для Устюгова стало невключение в эстафету — хотя и 8 лет спустя обсуждается, что, поучаствуй Устюгов в той гонке — было бы у России золото.

Но на все эти «бы» и в том числе на заявление Устюгова через пару недель ответила Елена Вяльбе.

— Обижен он? Не хочет бегать спринт? — жестко сказала она. — А, ну может тогда вообще ничего не бегать. У нас лыжников много! Найдём тех, кто хочет. И мы решаем, что им делать. Не хочешь — до свидания.

Фото: © РИА Новости / Павел Бедняков

Впрочем, вряд ли Вяльбе хоть на секунду думала о том, чтобы потушить огонь Устюгова. И уже в следующем сезоне он получил то, чего хотел — все гонки и признание Елены Валерьевны.

— Устюгов говорил раньше, что он не хочет бегать только спринт, а в этом году он доказывает, что он действительно спортсмен высокого уровня, крепнет и радует.

И с этого момента началось. Победы на этапах Кубка мира, в общем зачете «Тур де Ски», а также два золота и три серебра на ЧМ в Лахти за год до Олимпиады в Корее.

Мир смотрел на нового лыжного короля из России, но потом все исчезло. Олимпийский бан без единого доказательства, без единой положительный пробы, в формате коллективной ответственности — все это выбило бы из колеи любого. Сама судьба была против, чтобы великий лыжник взял медаль Олимпиады.

И жизнь продолжала бить: пандемия, ковид, травмы, тяжелейшая подготовка с чувством тошноты от лыж. Все перевернулось: теперь Устюгов сам был готов отказываться от любых гонок, чтобы сосредоточиться на одном спринте. Спринте, где, надо признать, восьмому месту Сергея никто не удивился.

Да и он сам лишь признал, что «все просрал», намекнул на завершение карьеры и даже дал зелёный свет Елене Вяльбе, мол, я все понимаю, не поставите меня в эстафету — уже не обижусь.

— Будем смотреть по остальным гонкам, что решит руководство, поставят ли они меня в эстафеты, — сказал он.

А Вяльбе взяла — и поставила. Причём, на главный, последний этап. Сказала, что верит. А он притопил так, что ей стало страшно. Страшно за то, что не выдержит собственно темпа и падет перед самим Клебо. И вот отрыв 40 секунд, вот 50, вот минута — и вот густая, заснеженная борода появляется на стадионе. Устюгов берет в руки флаг и с криком пересекает финиш, преодолевая цепь неудач, ужасных совпадений и сомнений в том, что он действительно великий.

Открыть видео

Великий чемпион, который выиграл в лыжах абсолютно все.

Читайте также:

«Нас тошнит от подобных разговоров»: в чем суть заповеди о любви к врагам?

О любви к врагам говорит Евангелие, а значит, это важно. Но не всегда понятно – какие заклятые враги могут быть у обычного человека? Зачем любить того, кто тебя не любит и даже, может быть, тебе вредит? И вообще – нужна ли нашим врагам наша любовь?

«Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк. 6: 27–28)»? Эти слова выходят далеко за пределы обычной человеческой логики. За ответом на вопрос о том, как применить эту заповедь к жизни, мы обратились к современным христианским мыслителям.

Митрополит Антоний Сурожский: «Мир всем людям злой воли!»

Митрополит Сурожский Антоний был врачом, много общался с бывшими жертвами фашистских концлагерей. Что они вынесли из многолетнего опыта страданий, как относились к своим обидчикам?

Владыка Антоний в книге «Человек перед Богом» приводит два уникальных свидетельства. Это молитва, написанная погибшим узником концлагеря Дахау, и рассказ человека, который четыре года был заключенным лагеря.

«Мир всем людям злой воли! Да престанет всякая месть, всякий призыв к наказанию и возмездию. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Неисчислимы сонмы мучеников. Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату.

Воздай им иначе! Положи на весы, в защиту палачей, доносчиков, предателей и всех людей злой воли – мужество, духовную силу мучимых, их смирение, их высокое благородство, их постоянную внутреннюю борьбу и непобедимую надежду, улыбку, осушавшую слезы, их любовь, их истерзанные, разбитые сердца, оставшиеся непреклонными и верными перед лицом самой смерти, даже в моменты предельной слабости. Положи все это, Господи, перед Твоими очами в прощение грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей…»

***

«Второй пример – человека, которого я очень близко знал. Он был старше меня значительно, участник Первой мировой войны, где он потерял руку; он вместе с матерью Марией Скобцовой спасал людей во время немецкой оккупации – Федор Тимофеевич Пьянов. Его взяли немцы в лагерь, он четыре года там был, остался в живых. Когда он вернулся, я его встретил случайно на улице, говорю: „Федор Тимофеевич, что вы принесли обратно из лагеря, с чем вы вернулись?“ – „Я вернулся с ужасом и тревогой на душе.“ – „Вы что, потеряли веру?“ – „Нет, – говорит, – но пока в лагере я был жертвой жестокости, пока я стоял перед опасностью не только смерти, но пыток, я каждую минуту мог говорить: „Господи, прости им, они не знают, что творят!“

И я знал, что Бог должен услышать мою молитву, потому что я имел право просить. Теперь я на свободе; наши мучители, может быть, не поняли и не раскаялись; но когда я говорю теперь: „Господи, прости, они не знают, что творят“, вдруг Бог мне ответит: „А чем ты докажешь искренность своего прощения? Ты не страдаешь, теперь тебе легко говорить…“» Вот это тоже герой прощения.

И я глубоко уверен, что в конечном итоге, когда мы все станем на суд Божий, не будет такой жертвы, которая не станет в защиту своего мучителя, потому что раньше, чем придет время окончательного Страшного суда над человечеством, каждый, умерев, успеет на себя взглянуть как бы в зеркале Божества, увидеть себя по отношению ко Христу, увидеть, чем он был призван быть и не был, и уже не сможет осудить никого».

Клайв Льюис: Что было бы, если мы с каким-нибудь немцем на войне одновременно убили друг друга?

Клайв Стейплз Льюис – христианский писатель, который в юности прошел Первую мировую войну. Поэтому о любви к врагам в книге «Просто христианство» он говорит в том числе на основе собственного опыта. По его мнению, заповедь о любви к врагам тесно связана с прощением. Он называет ее «самой непопулярной добродетелью».

«Есть добродетель еще менее популярная, чем целомудрие. Она выражается в христианском правиле: „Возлюби ближнего своего, как самого себя“. Непопулярна она потому, что христианская мораль включает в понятие „твоего ближнего“ и „твоего врага“… Итак, мы подходим к ужасно тяжелой обязанности прощать своих врагов.

Каждый человек соглашается, что прощение – прекрасная вещь, до тех пор, пока сам не окажется перед альтернативой прощать или не прощать, когда прощение должно исходить именно от него. Мы помним, как оказались в такой ситуации в годы войны. Обычно само упоминание об этом вызывает бурю, и не потому, что люди считают эту добродетель слишком высокой и трудной. Нет, просто прощение такого рода кажется им недопустимым, им ненавистна самая мысль о нем. „Нас тошнит от подобных разговоров“, – заявляют они.

Я пытаюсь показать вам, что представляет из себя христианство. Не я его придумал. И в самой сердцевине его я нахожу эти слова: „Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим“. Здесь нет ни малейшего намека на то, что прощение дается нам на каких-то других условиях. Слова эти совершенно ясно показывают, что если мы не прощаем, то не простят и нас. Двух путей здесь нет. Так что же нам делать?

… Если мы действительно хотим (а все зависит именно от нашего желания) научиться прощать, нам, наверное, следует начать с чего-то полегче, чем гестапо. Например, с того, чтобы простить мужа, или жену, или родителей, или детей, или ближайших соседей за что-то, что они сказали или сделали на прошлой неделе. Это, возможно, захватит наше внимание.

Затем нам надо понять, что значит „любить ближнего, как самого себя“. А как я люблю себя?

Вот сейчас, когда я подумал об этом, я понял, что у меня нет особой нежности и любви к себе самому. Я даже не всегда люблю свое собственное общество. Значит, слова „возлюби ближнего своего“, очевидно, не означают „испытывай к нему нежность“ или „находи его привлекательным“. Впрочем, так и должно быть, потому что, конечно же, как бы вы ни старались, вы не заставите себя почувствовать нежность к кому бы то ни было.

Хорошо ли я отношусь к самому себе? Считаю ли я себя приятным человеком? Что ж, боюсь, что минутами – да (и это, несомненно, худшие мои минуты). Но люблю я себя не поэтому; не потому, что считаю себя славным парнем. На деле все наоборот, а именно: любовь к себе заставляет меня думать, что я, в сущности, славный парень.

Следовательно, и врагов своих мы можем любить, не считая их приятными людьми. Это великое облегчение. Потому что очень многие думают, что простить своих врагов значит признать, что они, в конце концов, не такие уж плохие, тогда как на самом деле всем ясно, что они действительно плохи.

Давайте продвинемся еще на шаг вперед. В моменты просветления я не только не считаю себя приятным человеком, но, напротив, нахожу себя просто отвратительным. Я с ужасом думаю о некоторых вещах, которые я совершил. Значит, мне, по всей видимости, дозволяется ненавидеть и некоторые поступки моих врагов. И вот уже мне вспоминаются слова, давно произнесенные христианскими учителями: „Ты должен ненавидеть зло, а не того, кто совершает его“. Или иначе: „Ненавидеть грех, но не грешника“.

Долгое время я считал это различие глупым и надуманным; как можно ненавидеть то, что делает человек, и при этом не ненавидеть его самого? Но позднее я понял, что годами именно так и относился к одному человеку, а именно к самому себе. Как бы я ни ненавидел свою трусость, или лживость, или жадность, я тем не менее продолжал любить себя, и мне это было совсем не трудно. Фактически я ненавидел свои дурные качества потому, что любил себя. Именно поэтому так огорчало меня то, что я делал, каким я был.

Следовательно, христианство не побуждает нас ни на гран смягчить ту ненависть, которую мы испытываем к жестокости или предательству. Мы должны их ненавидеть. Ни одного слова, которое мы сказали о них, не следует брать обратно. Но христианство хочет, чтобы мы ненавидели их так же, как ненавидим собственные пороки, то есть чтобы мы сожалели, что кто-то мог поступить так, и надеялись, что когда-нибудь, где-нибудь он сможет исправиться и снова стать человеком.

Проверить себя можно следующим образом. Предположим, вы читаете в газете историю о гнусных и грязных жестокостях. На следующий день появляется сообщение, где говорится, что опубликованная вчера история, возможно, не совсем соответствует истине и все не так страшно. Почувствуете ли вы облегчение: „Слава Богу, они не такие негодяи, как я думал“. Или будете разочарованы и даже попытаетесь держаться первоначальной версии просто ради удовольствия думать, что те, о ком вы читали, – законченные мерзавцы? Если человек охвачен вторым чувством, тогда, боюсь, он вступил на путь, который – пройди он его до конца – заведет его в сети дьявола. В самом деле, ведь он хочет, чтобы черное было еще чернее.

Стоит дать волю этому чувству, и через какое-то время захочется, чтобы серое, а потом и белое тоже стало черным. В конце концов появится желание все, буквально все – Бога, и наших друзей, и себя самих – видеть в черном свете. Подавить его уже не удастся. Атмосфера безудержной ненависти поглотит такую душу навеки…

Я часто думаю про себя, что бы случилось, если бы, когда я служил в армии во время Первой мировой войны, я и какой-нибудь молодой немец одновременно убили друг друга и сразу же встретились после смерти. И, знаете, я не могу себе представить, чтобы кто-то из нас двоих почувствовал обиду, негодование или хотя бы смущение. Думаю, мы просто рассмеялись бы над тем, что произошло».

Алексей Ильич Осипов: Любить врагов – это поступать по справедливости

Профессор Московской духовной академии Алексей Ильич Осипов обращает внимание на то, что слово «любовь» в Библии многозначно. Он объясняет, что же в Писании понимается под любовью к врагам.

«Когда мы произносим слово „любовь“, то должны понимать, что это слово очень многозначно. Я уже не говорю о разновидностях любви. В греческом языке, например, есть четыре обозначения разновидности любви: филео – дружеская любовь, сторге – любовь родителей и детей друг к другу, агапэ – любовь возвышенная (недаром вечерние собрания древних христиан называются агапы). Эта любовь – жертвенная, со смирением, с упованием на Бога. И эрос – эротическая любовь. Вот только четыре вида любви. На самом деле – их гораздо больше.

В данном случае речь идет о любви к врагам, которая тоже имеет несколько ступеней. Когда нам говорят о такой любви, то надо обязательно учесть: наша любовь к врагам заключается в том, чтобы не мстить за то зло, которое они нам причинили. Насколько в наших силах – не желать им зла. Поступать по отношению к ним – справедливо. Я обращаю ваше внимание на это „справедливо“, потому что мы постоянно поступаем несправедливо. Тем, кто нам нравится или кого мы любим, – мы прощаем такие вещи, за которые надо строго наказывать, и, напротив, кого мы не любим – придираемся к таким мелочам, что подчас и слушать стыдно. Только и ищем, чем бы можно было причинить человеку зло. На нашем уровне любовь к врагам – быть справедливым в отношении той жизненной ситуации, в которой мы находимся. Не желать зла, не делать зла – это уже самая первая стадия любви к врагам. И надо еще учесть и то, что справедливость – это самая низшая ступень любви!

Когда же мы коснемся той любви, которая бывает у человека, достигшего состояния любви, то здесь мы встречаем яркие примеры. Как, например, писал святой Исаак Сирин: „Если бы я десятикратно в день был сжигаем за любовь к людям – не удовлетворился бы этим“. И это уже – состояние сердца! Когда сердце пылает любовью.

Но еще раз повторю: на нашем уровне о сердце и речь не идет. Просто поступи справедливо! Не мсти ему! Это уже будет началом любви к врагу. На нашем уровне на большее вряд ли кто способен… Но, если возможно – сотвори ему благо. Сделай этому человеку добро.

Как мы читаем в Писании: „Аще убо алчет враг твой, ухлеби его“. Ухлеби – то есть дать ему хлеба. Дать ему какие-то дары. Сделать ему что-то доброе, ибо очень часто в истории случалось так, что в ответ на этот акт твоего напряжения враг становился твоим лучшим другом. Ты ухлебил его – и с человеком произошло превращение. Он оказывается таким, что ты сам готов его целовать! Любовь покоряет, а не месть, не зло! И мы должны использовать именно это орудие, а не сатанинское».


Коллажи Татьяны Соколовой

Использованы фотографии: митрополит Сурожский Антоний, 1970 год. Фото Бориса Трепетова (фотохроника ТАСС). С сайтов: https://www.longlongtrail.co.uk/, wikipedia.org. А также произведения мировой живописи

Вас не тошнит от “Единой России”? – Власть – Коммерсантъ

Накануне очередного XI съезда партии “Единая Россия”, которого с воодушевлением ожидали все российские трудящиеся, “Власть” задала непростой вопрос нерушимому блоку собственных читателей.

Александр Лебедев, совладелец Национальной резервной корпорации. Тошнить может от реальных вещей, а “Единая Россия” — несуществующее явление, фантом. Она может что-то говорить, изображать, но эта партия, в отличие от КПСС, ничего и нигде не решает. КПСС, ЦК, Политбюро были влиятельнее, чем КГБ и правительство. А тут чиновников согнали, чтобы у них была иллюзия, что они что-то решают. Есть вертикаль власти, но “Единая Россия” в ней не находится.

Павел Бородин, госсекретарь Союза России и Белоруссии. Тошноты не чувствую. Мне вообще без разницы — что КПСС, что КПРФ, что “Единая Россия”. Главное, чтобы партия понимала, что для страны сейчас самое важное создавать новые рабочие места, и создавала их. Или, по крайней мере, не мешала создавать другим. По жизни у меня амплуа завхоза, а не партийца. Да и в политическом плане я сам по себе: как говорят индусы, лучше быть головой мухи, чем задницей слона.

Борис Березовский, бизнесмен, один из создателей движения “Единство”, ставшего прародителем “Единой России”. У меня нет никаких чувств в отношении этого гермафродита — ни тошноты, ни восторга, ничего. Ничто, оно и есть ничто. И это трагедия, когда создаются суррогаты, которые не дают нации сосредоточиться на чем-то важном.

Вячеслав Фетисов, председатель комиссии Совета федерации по физкультуре и спорту. Я член высшего совета “Единой России” и считаю, что наша партия много полезного делает. Не знаю, почему это вызывает раздражение. Хотя критиковать всегда легко, а вот создать что-то хорошее из развалин в одночасье невозможно.

Руслан Гринберг, директор Института экономики РАН. Мне не столько тошно, сколько горько. Абсолютная власть развращает абсолютно. Поэтому когда одна партия руководит страной безраздельно, она может позволить себе любые чудачества. В том числе и фразы типа “партия всегда права”. Правда, в последний раз подобные фразы звучали в 1937 году.

Николай Сванидзе, член Общественной палаты, историк, журналист. От ее сходства с КПСС подташнивает. Но при всем сходстве бюрократически-карьерных форматов ЕР не достигла политических и структурных успехов КПСС, прежде всего потому, что у нее нет четкой идеологии. Сейчас вся идеология ЕР — это последние слова Владимира Путина. Ни о какой мощи при таком раскладе говорить не приходится.

Сергей Шматко, министр энергетики. Отвечу прямо — нет, хотя формулировка вопроса странная. В “Единой России” у меня много друзей, я часто изучаю партийные документы. Сейчас мы плодотворно работаем вместе, реализуем совместный проект по повышению энергоэффективности.

Владимир Кашин, заместитель председателя президиума ЦК КПРФ. Уже оттошнило. Единороссы давно стали нажимателями кнопок и разрушителями экономики.

Юрий Мищеряков, мэр Оренбурга. Еще не успело затошнить. Партия молодая, реакция на нее будет созревать постепенно. Хотя, возможно, я так рассуждаю, потому что не испытал на себе ее давления. А я настроен дружить с “Единой Россией”, потому что дружить, в общем, больше не с кем.

Виктор Батурин, гендиректор компании “Интеко-агро”. Тошнит от системы. Правящая партия все делает для блага людей, в этой партии состоящих. Наша многопартийность мне как математику непонятна. Члены ЕР — высшего сорта, других партий — второго, а беспартийные — вообще несортовые. Тогда надо принять закон, чтобы все состояли в какой-то партии.

Николай Кондратенко, член Совета федерации, экс-губернатор Краснодарского края. У меня нет таких сильных чувств. После исчезновения КПСС я стал беспартийным и одинаково равнодушен ко всем партиям. У ЕР тоже бывают ошибки и неудачи, но большинство инициатив единороссов у меня вызывают согласие и умеренное удовлетворение.

Виктор Похмелкин, председатель Движения автомобилистов России. ЕР — призрак, поэтому никаких чувств не вызывает. Руководство сменят — никто не заметит, ведь это придаток Кремля и Белого дома. Грызлов — идеальный лидер такой партии, он, как робот, может озвучить любую мысль и тут же начать делать обратное, если поступит новый приказ.

Давид Якобашвили, председатель совета директоров компании “Вимм-Билль-Данн”. Нет, потому что там много моих друзей, хороших людей. А ошибки у всех бывают.

Вадим Дымов, председатель совета директоров “Дымовского колбасного производства”. От “Единой России” нет, а тошнит от тех, кто все хает, но ничего не делает, кто неконструктивен и бесполезен. Сейчас очень мало людей, способных изменить что-либо к лучшему, и еще меньше тех, кто мог бы взять на себя ответственность.

Александр Гафин, главный редактор русской версии журнала Spear`s. Меня тошнит и от ЕР, и еще от многих политических реалий. Подташнивает от правоохранительных органов, в частности милиции. В любой другой стране при таком количестве “косяков” министр обязан уйти, а у нас — нет.

Мирослав Мельник, председатель совета директоров компании “Бетта-групп”. Нет, ведь я же знаю, что от осинки не родятся апельсинки. И чего ждать от партии, если ее создают и возглавляют люди, которые учились партстроительству в коммунистических институтах. Другую партию они просто не могут построить.

Таймураз Мамсуров, президент Северной Осетии. Нет. У меня на партийные дела времени остается мало, хотя я и член высшего совета, но административные и партийные дела часто бывают неразрывны. Быть частью картины и объективно оценивать эту картину невозможно, надо смотреть со стороны. Люди разберутся, что мы делаем хорошо, а что — нет. Но если партия в центре критики, значит, она много работает, а не нежится, как жирный кот на солнышке.

Валерия Новодворская, лидер Демократического союза. Меня давно уже тошнит от ЕР, президента, сопрезидента, “системной оппозиции” — как КПРФ и СР, и “несистемной” — как НБП. Медведев сказал, что идеалы ЕР соответствуют идеалам общества. Действительно, ее характеризует серость, заурядность, полная бездарность, это вообще не партия, а стадо баранов. Вся идеология — блеять “Ура!”.

Марк Захаров, художественный руководитель театра “Ленком”. В свое время Черномырдин сказал, что у нас любая большая партия похожа на КПСС, а когда история повторяется, то это уже фарс. Поэтому я очень надеюсь, что “Единая Россия” еще способна найти в себе силы на то, чтобы реформироваться.

Анатолий Аксаков, депутат Госдумы, в 2007 году из-за перехода из фракции “Единая Россия” во фракцию “Справедливой России” лишился поста зампреда комитета Госдумы. Нет, вообще-то там много позитивных людей. Но нам нужна мощная оппозиционная партия для эффективного развития экономики и борьбы с коррупцией. А в ЕР нет места дискуссиям, сейчас это прообраз КПСС в худшем варианте.

Николай Шаклеин, бывший губернатор Кировской области. Я член этой партии, как меня может от нее тошнить?

Борис Титов, сопредседатель партии “Правое дело”. Вопрос поставлен неэтично, прямого ответа от меня не добьетесь. Без конкуренции бронзовеют все. Чем меньше конкуренции, тем больше отблеск КПСС. Всегда должен быть тот, кто скажет, что ты не все делаешь так, как надо.

Игорь Федоров, ректор МГТУ им. Н. Э. Баумана. Нет, я уже семь лет в этой партии и ни разу не пожалел об этом. “Единая Россия” — это сила, которая способна поддержать стабильность в обществе. А то, что сейчас идут негативные разговоры о партии, то это обычное явление, и оно называется — политическая борьба.

Антон Носик, главный редактор портала деловых новостей BFM.Ru. Меня тошнит с первого дня ее появления, и усилить это чувство уже ничем не возможно. Поэтому я стараюсь просто не смотреть в ее сторону. Единороссы, не создав никакой идеологии, сумели вернуть своей партии все те отвратительные смыслы, которые были присущи КПСС.

Алексей Мамонтов, президент Московской международной валютной ассоциации. И тошнит, и пучит, и путит. ЕР — монополист в чистом виде, весь политический истеблишмент туда прется. Это не партия, а значок на лацкане о принадлежности к элите.


ВОПРОС НЕДЕЛИ / ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД*

Где бы купить сборную?

Сборная России по футболу, проиграв сборной Италии, впервые за 20 лет не будет участвовать в играх чемпионата мира.

Александр Котенков, представитель президента в Госдуме. Футбол — один из немногих видов спорта, которые я терпеть не могу. За непрофессионализм, безграмотность и элементарную бездарность. Не сборная, а действительно дворовая команда.

Александр Гафин, вице-президент Альфа-банка. Выход очень простой: разогнать сборную и набрать новую. Не легионеров, а наших, кто умеет и хочет играть. Эта сборная кажется слишком сытой и довольной. Им надо брать пример с киевского “Динамо”.

Александр Колчин, вице-президент компании “Мобил Телеком”. Футбол как бизнес — результат зависит от инвестиций. И пока бизнес не повернется лицом к футболу, будем иметь что имеем.

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ. Государство должно обеспечить поддержку талантам. Непонятно, почему в сборной почти не было игроков из “Спартака” и “Ротора”, которые заняли первые строчки в турнирной таблице.

Григорий Явлинский, руководитель фракции “Яблоко” в Госдуме. Тренироваться надо.

Михаил Гершкович, главный тренер молодежной сборной по футболу. Новую сборную нужно создавать из российских футболистов. И прежде всего из молодежи.

*Должности указаны на момент опроса.

Мнение | Мне надоело просить детей Флинта быть стойкими

На уровне потерь нескольких поколений есть семьи Джонсов и Браунов. Через несколько недель директор начальной школы Флинта Кевелин Б. Джонс II потерял отца, пастора Кевелина Б. Джонса; его дядя Фредди Браун-младший; и его кузен Фредди Браун III. На совместных похоронах мужа и единственного ребенка Сэнди Браун помахала веренице машин, которые тихо проехали мимо, пока она стояла одна рядом с двумя свежевырытыми могилами.Размышляя о тяжелых потерях, церковный старейшина Кеймба Ноулин говорил о стойкости — качестве, которое я давно замечаю и восхищаюсь жителями Флинта. «Мы собираемся подняться над этим и преодолеть это», — сказал он.

Желание выжить и терпеть может быть решающим фактором между ребенком, который преодолевает невзгоды и добивается успеха, и ребенком, который так и не доживает до взрослой жизни. Но как долго мы можем просить людей, рожденных с неправильным почтовым индексом, «подняться выше» и упорствовать в обстоятельствах, не зависящих от них, независимо от того, насколько центральной является идея преодоления в нашей архетипической американской идентичности? Когда Хазима Хардемана, стипендиата Родса 2019 года, спросили о его путешествии из государственного жилья в Северной Филадельфии, где многие из его друзей были застрелены или зарезаны, он сказал правду, которую мы все должны услышать: «Не будь счастлив. для меня, что я преодолел эти барьеры.Злитесь как черти из-за того, что они вообще существуют».

Пережить самые тяжелые удары жизни не следует праздновать или ожидать. Восстановление и примирение требуют возмещения ущерба и ресурсов. Ожидать устойчивости без справедливости — значит просто безразлично принимать статус-кво.

Точно так же, как Новый курс возник в результате Великой депрессии, а лучшие практики общественного здравоохранения родились в ответ на предыдущую чуму, мы должны принять смелые инновации, которые обязательно появятся.

Для начала нам необходимо установить политику и методы, основанные на науке.И наука говорит нам, что место, где вы живете, имеет значение. Для детей, выросших в местах, наполненных стрессами неудач, эти невзгоды, коренящиеся в исторических и системных предубеждениях, оставляют шрамы. Точно так же, как новые случаи Covid-19 могут представлять собой отставание во времени от заражения двумя неделями ранее, невзгоды в раннем детстве проявляются позже, заполняя наши больничные койки и ухудшая здоровье населения.

Поскольку эта пандемия болезненно видна, одни лишь лекарства — аппараты ИВЛ, фармацевтические препараты, дефибрилляторы, И.C.U.s — нас не спасут. Моим ординаторам всегда льстит самолюбие, когда они узнают, что медицинское обслуживание способствует улучшению состояния здоровья лишь на 10–20 %. Наши медицинские вмешательства в значительной степени являются ответными мерами и происходят слишком поздно. Устранение основных причин, лежащих выше по течению, является единственным ответом.

Почему некоторые люди ужасно болеют от COVID-19

Вы можете понюхать и все. У вас может быть лихорадка с кашлем и непоколебимой усталостью в течение пяти дней или 10.Или вы можете оказаться в больнице, задыхаясь от перегруженных легких, когда в вашем теле бушует иммунологическая буря. И вы можете не пережить COVID-19 живым.

Что определяет, если кто-то безнадежно заболеет от болезни, которая распространяется по планете? Вы, вероятно, знакомы с широкими категориями людей, которым грозит повышенный риск: пожилые люди, мужчины, люди с определенными хроническими заболеваниями и — особенно в США и Англии — цветные люди. Но исследователи изучают эти группы глубже, чтобы определить основные причины их уязвимости, как биологические, так и социальные.Например, исследователи связывают возрастной риск с тем, как иммунная система меняется с годами, и изучают различия в иммунных реакциях мужчин и женщин. Некоторые ученые исследуют генетические вариации, которые могут повысить восприимчивость. Другие подчеркивают социальные, экологические и экономические факторы, повышающие риск, включая расизм.

Для данного человека элементы риска складываются, как слои русской матрешки. Самое внутреннее ядро ​​включает в себя гены, биологический пол и возраст.Клеточные и гормональные факторы, которые сопровождают эти характеристики, влияют на уязвимость к инфекционным микробам, включая SARS-CoV-2, коронавирус, вызывающий пандемию. Второй слой состоит из болезней и хронических состояний, приобретенных с течением времени, многие из которых облегчают проникновение вируса в клетки или затрудняют для организма эффективную борьбу с ним. Самый внешний слой отражает накопленные недостатки и недостатки внешних обстоятельств: условия проживания и работы, плохой доступ к медицинскому обслуживанию, состояние питания, воздействие токсинов и загрязнений.Для цветных людей эти социальные и экономические аспекты включают совокупный стресс системного расизма и дискриминации.

Эти слои не являются независимыми. Со старением, например, появляется больше хронических заболеваний и, слишком часто, ухудшение условий жизни, таких как жилье, социальная поддержка и продовольственная безопасность. Также известны не все сопутствующие факторы риска для инфекции, возникшей немногим более восьми месяцев назад. Тем не менее, применяя существующую науку к новым данным об особенностях, составляющих эти слои, говорят исследователи, можно начать понимать драматический диапазон серьезности COVID-19.

Как возраст влияет на иммунитет

Возраст, вероятно, является самым важным фактором, определяющим, насколько человек болеет коронавирусом. В Китае, где началась пандемия, у среднего человека с подтвержденной инфекцией был шанс умереть в 2,3 процента. Но для людей в возрасте от 70 до 79 лет это было 8 процентов, а для тех, кто старше 80 лет, это было 14,8 процента. В Нью-Йорке почти половина подтвержденных смертей приходится на пожилых людей в возрасте 75 лет и старше, а еще четверть — на лиц в возрасте от 65 до 74 лет.Анализ 17 миллионов человек в Англии, опубликованный в Nature в июле, пришел к выводу, что у пациентов старше 80 лет вероятность умереть от инфекции как минимум в 20 раз выше, чем у тех, кому за 50.

«Возраст был нашим главным предиктором исхода», — говорит Мангала Нарасимхан, региональный директор по интенсивной терапии в Northwell Health, крупнейшем поставщике медицинских услуг в районе Нью-Йорка, и соавтор отчета в JAMA о характеристики 5700 госпитализированных пациентов с COVID-19.Плотная концентрация пожилых людей в домах престарелых, где инфекции могут быстро распространяться, а профилактика часто неадекватна, явно является одной из причин такой корреляции. Но еще одним фактором является биология, особенно старение иммунной системы.

По прошествии десятилетий человеческое тело становится менее эффективным в борьбе с инфекциями. Это снижение является одной из причин, по которой примерно 90 процентов смертей от гриппа в США приходится на людей в возрасте 65 лет и старше и почему вакцины менее защищают пожилых людей.По сути, наши защитные клетки редеют по количеству и разнообразию. И, как старые воины, они больше ориентируются на вчерашние битвы со знакомыми врагами, чем на борьбу с чем-то новым, например, с последним штаммом гриппа или новым коронавирусом.

[ Визуальное руководство показывает, что ученые узнали о работе SARS-CoV-2 и о том, как он вызывает разрушительную болезнь .]

С возрастом В-клетки, вырабатывающие антитела, и Т-клетки, некоторые из которых непосредственно убивают инфицированные клетки, а некоторые предупреждают В-клетки, перестают вырабатываться в больших количествах в костном мозге и вилочковой железе соответственно.В конце концов, производство практически останавливается. «Это превращается из пожарного шланга в восемь лет в дырявый, капающий кран, когда вам 80», — объясняет иммунолог Кеннет Доршкинд, профессор патологии и лабораторной медицины Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. У пожилых людей сохраняется популяция этих основных иммунных клеток в лимфатических узлах и селезенке, но «с возрастом у них развиваются дефекты, поэтому они не функционируют должным образом», — говорит он.

Например, с возрастом и стержень, и плечи Y-образной молекулы антитела становятся менее гибкими.Это ограничивает способность организма модифицировать их, чтобы они соответствовали незнакомому захватчику. В результате антитела могут не так эффективно фиксироваться. Тем временем Т-клетки теряют большое количество разнообразных рецепторов, которые позволяют им реагировать на различные патогены, и им может не хватать энергии для быстрого размножения в ответ на инфекцию, говорит Йорг Горонзи, иммунолог, изучающий старение Т-клеток в Стэнфордском университете. . «Здоровые пожилые люди потеряли по крайней мере 75 процентов своего репертуара Т-клеточных рецепторов», — оценивает он.«В какой-то момент нам может не хватать рецепторов, которые оптимально подходят» для вторгающегося микроба.

Пожилые люди также гораздо более склонны к хроническим заболеваниям, сопровождающимся вялотекущим воспалением, которое, по-видимому, еще больше ослабляет иммунную систему. Горонзи говорит, что неясно, прибегает ли гериатрическая иммунная система к большему воспалению, чтобы защитить организм, или воспаление возникает первым и ослабляет защитные силы. Он подозревает, что это сочетание двух. И он, и Доршкинд предсказывают, что если вакцина против коронавируса станет доступной, она, вероятно, будет менее защитной для пожилых людей.Как и в случае с прививкой от гриппа, может потребоваться очень сильная доза или какой-либо бустер.

Почему мужчины живут хуже

Секс также влияет на тяжесть COVID-19: мужчины примерно в два раза чаще умирают от инфекции, чем женщины, хотя гендерный разрыв несколько варьируется от места к месту. В Италии, например, 70 процентов умерших этой весной были мужчины; в США этот показатель составлял 59 процентов. Неясно, имеют ли мужчины больше шансов заразиться инфекцией из-за предубеждений и различий между странами в отношении того, кто проходит тестирование на вирус.Но в глобальном масштабе «данные о смертности более надежны и последовательны», — говорит молекулярный биолог Сабра Кляйн, содиректор Центра исследований женского здоровья, пола и гендера Джонса Хопкинса.

Кляйн видит три вероятных биологических фактора в относительной выживаемости женщин. Во-первых, женская иммунная система просто сильнее практически на всех уровнях, отчасти потому, что женские гормоны эстрогена, как правило, усиливают иммунную систему, тогда как мужские андрогенные гормоны, как правило, снижают ее. (Система сверхбдительности — палка о двух концах для женщин, которые платят за это тем, что имеют больший риск аутоиммунных заболеваний.)

«Когда женская иммунная система обнаруживает вирус, мы склонны реагировать гораздо быстрее, и масштабы часто выше», — говорит Кляйн. Это преимущество, которое включает ответ антител, было продемонстрировано при других инфекциях и реакциях на вакцины, а также на мышиных моделях более раннего коронавируса SARS, от которого также погибло больше мужчин, чем женщин. Женщины, возможно, развили более сильную иммунную систему, позволяющую антителам, межклеточным сигналам, называемым цитокинами, и другим защитным механизмам передаваться их детям в утробе матери и через грудное молоко.

Второй фактор разрыва между полами, по словам Кляйн, заключается в том, что «когда им исполняется 50–60 лет, у мужчин появляется больше сопутствующих заболеваний — болезни сердца, гипертония, диабет», — которые ухудшают исходы коронавируса. У женщин, как правило, эти заболевания развиваются несколько позже, что может помочь объяснить, почему разница между мужской и женской смертностью в США кажется самой большой в возрастном диапазоне от 45 до 64 лет.

Третьим возможным фактором являются различия между генами на женских X и мужских половых хромосомах Y.«Оказывается, на Х-хромосоме более 60 генов, связанных с иммунной функцией», — говорит Кляйн. Некоторые участвуют в производстве интерферонов, ключевых модуляторов реакции организма на вирусы. «Моя группа и другие исследователи показали, что женщины демонстрируют большую экспрессию некоторых из этих генов, чем мужчины, — добавляет Кляйн, — и это может иметь функциональное значение».

Поведение может также влиять на более высокий уровень мужской смертности. Во многих культурах мужчины чаще курят — привычка, связанная с худшим прогнозом.Женщины, напротив, склонны к более защитному поведению. Согласно метаанализу 2016 года, проведенному Келли Моран и Сарой Дель Валле, они примерно на 50 процентов чаще мужчин носили маску, мыли руки и избегали общественного транспорта во время более ранних эпидемий респираторных заболеваний, таких как птичий грипп и атипичная пневмония. в Лос-Аламосской национальной лаборатории. Такие гендерные различия в отношении и поведении сохранились и во время нынешней пандемии, согласно опросу, проведенному в марте и апреле Национальным бюро экономических исследований.Ответы 21 649 человек из восьми развитых стран показали, что женщины более серьезно относятся к COVID-19 и соглашаются соблюдать меры общественной безопасности.

Генетическая уязвимость

На уязвимость к COVID-19 могут влиять и другие гены, помимо генов в половых хромосомах. Андреа Ганна и Марк Дейли из Института молекулярной медицины Хельсинкского университета в Финляндии организовали глобальный консорциум под названием «Инициатива по генетике хозяев COVID-19» для поиска генетических вариаций, которые могут подвергать людей более высокому или более низкому риску серьезного заболевания. .(Большинство вариантов незаметно воздействуют на гены, не влияя на их основные функции.) Некоторые из наиболее интригующих результатов получены в результате исследования 1980 пациентов в Италии и Испании, которое было опубликовано в New England Journal of Medicine . Исследователи определили группу вариантов на хромосоме 3, которые связаны с тяжелым заболеванием и дыхательной недостаточностью у пациентов с COVID-19. Несколько генов кодируют ключевые молекулы иммунной системы, называемые цитокинами. Дополнительный кодирует белок, который взаимодействует с молекулярными дверями, которые вирус использует для проникновения в клетки: поверхностный фермент, называемый ангиотензинпревращающим ферментом 2, или ACE2.

Более предварительно исследователи обнаружили, что гены на хромосоме 9, определяющие группу крови, могут быть связаны с риском, подвергая людей с группой крови A несколько большей опасности серьезного заболевания. Ганна говорит, что «присяжные еще не пришли к выводу» об этом выводе, потому что более крупный анализ не подтвердил его. «Но сигнал на хромосоме 3 реален и надежно воспроизведен. Это связано с серьезностью COVID».

[ Как изменения ДНК, связанные с иммунными реакциями, проникновением вируса и, возможно, группой крови, могут повлиять на тяжесть COVID-19 .]

Вторая инициатива в области генетики, возглавляемая Жаном-Лораном Казановой из Рокфеллеровского университета и Хелен Су из Национального института аллергии и инфекционных заболеваний, направлена ​​на поиск генов, которые могут помочь объяснить два типа пандемических выбросов. Первая группа состоит из молодых, в остальном здоровых людей, у которых развивается тяжелая форма COVID-19, или, как выразился Казанова, «парень, который пробежал марафон в 2019 году, а затем находится в отделении интенсивной терапии с интубацией». Вторая группа включает людей, которые остаются неинфицированными, несмотря на экстремальное воздействие, например, вирусотрицательные супруги больного пациента.«Мы проверим гипотезу о том, что некоторые из них несут вариации одного гена, которые делают их естественно устойчивыми к проникновению вируса», — говорит Казанова. Такой ген, если он существует, был бы аналогичен открытому в 1996 году гену CCR5 delta 32, который придает устойчивость к ВИЧ.

Идентификация генов, обеспечивающих иммунитет или повышающих уязвимость, даже если их эффекты невелики, может дать полезные подсказки для разработки лекарств от COVID-19, говорят Ганна и Казанова.

Как сопутствующие заболевания повышают риск

С первых дней пандемии было ясно, что пациенты с некоторыми хроническими заболеваниями особенно подвержены риску заражения SARS-CoV-2.Отчет JAMA о 5700 пациентах, которые были госпитализированы с COVID-19 в Нью-Йорке и его окрестностях, показал, что 94 процента имели по крайней мере одно хроническое заболевание, а 88 процентов имели более одного.

В середине июня Центры США по контролю и профилактике заболеваний опубликовали анализ 287 320 подтвержденных случаев, для которых были зарегистрированы сопутствующие состояния. Он показал, что наиболее распространенными из них были сердечно-сосудистые заболевания (у 32 процентов пациентов), диабет (30 процентов) и хронические заболевания легких (18 процентов).Люди с COVID-19, у которых были такие хронические заболевания, в шесть раз чаще попадали в больницу и в 12 раз чаще умирали, чем те, у кого их не было.

Условия высокого риска имеют несколько общих черт. Во-первых, большинство из них связаны с хроническим вялотекущим воспалением, которое ставит под угрозу функцию иммунной системы. Хотя точные механизмы, с помощью которых воспаление делает это, неясны, есть несколько основных подозреваемых. Одним из них, по крайней мере у людей со значительным избыточным весом, является активность жировых клеток, которые вырабатывают различные воспалительные вещества, такие как интерлейкин-6.«Люди с избыточной жировой тканью могут иметь нарушенный иммунный ответ и быть не в состоянии уравновесить тяжелую инфекцию», — говорит Эрин Д. Мичос, кардиолог и эпидемиолог из Медицинской школы Университета Джона Хопкинса.

У диабета, гипертонии, сердечно-сосудистых заболеваний и ожирения есть еще кое-что общее, отмечает Нарасимхан: «Все они имеют повышенную регуляцию ACE2». Повышенная экспрессия белка в этих условиях может дать вирусу больше точек проникновения по всему телу.Врачи уже знают, что SARS-CoV-2 проникает в хозяина через дыхательные пути и поражает легкие. Но дополнительные данные свидетельствуют о том, что он может перемещаться в другие ткани, богатые ACE2, такие как сердце и почки. Когда он поражает эти органы, ущерб — будь то от самого вируса или борьбы организма за его сдерживание — может включать образование тромбов и инсульты, повреждение почек, сердечные приступы, сердечную недостаточность и аритмии.

Мишос говорит, что ранее существовавшие хронические заболевания представляют опасность для пациентов с COVID-19 несколькими способами.На самом элементарном уровне у людей с этими заболеваниями меньше «сердечно-легочных резервов», которые можно использовать, когда организм борется с массивной респираторной инфекцией. Недостаток кислорода в перегруженных легких заставляет сердце работать так усердно, что оно может выйти из строя, особенно если его возможности уже ограничены суженными артериями или болезнью сердца. «Это похоже на колоссальный стресс-тест, — говорит Михос. Еще один путь к опасности — печально известные сбои иммунной системы, известные как цитокиновые бури, которые могут еще больше повредить и без того хрупкие органы.

Опасности неравенства и расизма

Помимо внутренних слоев, широкий спектр внешних стрессоров также влияет на уязвимость к вирусу, такому как SARS-CoV-2. Поскольку пандемия охватила население США, она нанесла неравномерный урон. Анализ CDC, проведенный в середине июня, рассмотрел 599 636 случаев в США, в которых сообщалось о расовой и этнической принадлежности. Выяснилось, что 33 % приходится на людей латиноамериканского происхождения и 22 % — на чернокожих, хотя эти группы составляют, соответственно, только 18 % и 13 % жителей США.С. населения. Некоторые группы коренных американцев, такие как навахо, также сильно пострадали. Смертность также непропорциональна: в целом чернокожие американцы умирают более чем в два раза чаще, чем белые. В некоторых штатах их смертность происходит в четыре или пять раз чаще.

На эти чрезмерные потери влияют многие факторы, но они проистекают из предвзятого отношения и действий американского общества, а не из биологии чернокожих американцев, говорит эпидемиолог и семейный врач Камара Филлис Джонс из Медицинской школы Морхауза.«Раса не подвергает вас большему риску. Расизм подвергает вас большему риску», — говорит Джонс, бывший президент Американской ассоциации общественного здравоохранения. «Расизм подвергает вас более высокому риску из-за двух механизмов более высокого заражения, потому что мы более уязвимы и менее защищены, а затем, после заражения, у нас больше шансов протекать очень тяжело и умереть».

[ Врач Камара Филлис Джонс объясняет, как расовая несправедливость и расизм повышают уязвимость чернокожих к вирусу .]

Более высокий риск заражения вирусом возникает как на работе, так и дома. Анализ, проведенный для Bloomberg, показал, например, что только 19,7% чернокожих работников имели возможность работать удаленно во время карантина по сравнению с 29,9% белых работников. Большая часть рабочих мест, занимаемых цветными людьми, является необходимой, но низкооплачиваемой. Это такие должности, как санитар на дому, работник продуктового магазина, упаковщик мяса, доставщик и санитар в больнице — роли, которые требуют постоянного контакта с общественностью или тесноты с коллегами, что приводит к высокому риску заражения коронавирусом.Рабочие места не сопровождаются защитой, такой как удаленная работа, предоставляемая тем, кто занимает более высокооплачиваемые должности. Для таких рабочих, по словам Джонса, «средства индивидуальной защиты поступают очень медленно».

Кроме того, по ее словам, многие цветные люди живут в районах с высокой плотностью населения и низким доходом. «Вы находитесь в квартире с одной спальней, где живут пять человек, и один из них — ваша бабушка», — рассказывает Джонс. «Вы не можете безопасно изолироваться, поэтому люди больше подвержены воздействию членов семьи, которые работают на передовой, которые вышли на улицу, а затем принесли инфекцию домой.Кроме того, по сравнению с белыми американцами более высокая доля представителей меньшинств содержится в тюрьмах и спит в приютах для бездомных, где быстро распространяются инфекции.

Когда цветные люди заражаются коронавирусом, они больше подвержены риску серьезного заболевания, поскольку на них ложится большее бремя хронических заболеваний, которые могут сделать COVID-19 более смертоносным. Чернокожие американцы, например, на 40% чаще страдают гипертонией и на 60% чаще страдают диабетом, чем белые американцы.Между тем, коренные американцы в два раза чаще болеют диабетом, чем белые американцы. Структурное неравенство, такое как районы, в которых не хватает высококачественных продуктов питания, отсутствие безопасных мест и свободного времени для занятий спортом, а также плохое качество воздуха, способствуют такому повышенному уровню заболеваемости, отмечает Шерита Хилл Голден, эндокринолог из Университета Джона Хопкинса. Медицина, на майском семинаре по расовым различиям и COVID-19.

Ухудшение доступа к медицинскому обслуживанию и дискриминация в системе здравоохранения усугубляют это бремя.Поскольку ранней весной пандемия обострилась, многим цветным людям было трудно пройти тестирование на COVID-19. «Испытательные полигоны часто располагались в более богатых районах, — говорит Джонс. «Или было проходное тестирование. А если у тебя нет машины?»

Golden указывает, что страх перед иммиграционными властями и опасения по поводу нового правила администрации Трампа о государственной пошлине, которое затрудняет получение легального иммиграционного статуса для людей, пользующихся Medicaid, могут побуждать лиц без документов «избегать использования [медицинских] услуг, которые они могли бы в противном случае использовали.

Эпидемиологи, изучающие несправедливость в отношении здоровья, обнаружили, что пожизненные стрессоры, связанные с расовой и этнической дискриминацией, напрямую сказываются на здоровье. Считается, что постоянно повышенный уровень гормонов стресса, таких как кортизол и катехоламины, опосредует этот износ и усугубляет повреждение тканей. В результате у чернокожих американцев гипертония, глаукома и некоторые другие возрастные расстройства развиваются раньше, чем у белых. Арлин Джеронимус, профессор общественного здравоохранения Мичиганского университета, назвала это явление «выветриванием».Ее исследование показывает, что это преждевременное старение не может быть объяснено бедностью, и утверждает, что это прямой результат расовой несправедливости и предубеждений.

[ Стресс расизма, который сопровождает растущий разрыв между бедными и богатыми, наносит биологический вред несколькими путями .]

По мере того, как эти и другие факторы риска COVID-19 становятся более ясными, говорят врачи и ученые, органам здравоохранения необходимо перераспределять ресурсы и усиливать защиту наиболее уязвимых сообществ, групп и отдельных лиц.Например, такие усилия начали предприниматься в домах престарелых, хотя и только после огромных человеческих жертв. Диагностическое тестирование на вирус является одним из таких ресурсов. «Мы знаем, что есть сообщества с более высоким риском, и нам нужно проводить там больше тестов», — говорит Джонс. А это означает обследование людей без симптомов, которые могут распространять вирус, не зная, что они инфицированы. «Если мы ограничимся тестированием только людей с симптомами, — предупреждает она, — мы просто будем документировать ход пандемии, но потеряем возможность изменить ход пандемии.

На индивидуальном уровне люди должны проанализировать каждый уровень своей собственной уязвимости, от биологического до социального, и сделать все возможное для смягчения опасностей с помощью специфических для пандемии методов, таких как социальное дистанцирование, ношение масок и избегание скопления людей. (Также важно стараться поддерживать здоровые привычки, такие как правильное питание и регулярные физические упражнения, хотя текущие обстоятельства могут затруднить это.) В то же время разумно помнить, что анализ групп риска отражает средние значения.У человека может не быть очевидных факторов риска, и он все равно окажется безнадежно больным или мертвым. «Единственная работа этого вируса — воспроизводить себя», — отмечает Джонс. «Он проберется через все уязвимые места, которые сможет найти».

Узнайте больше о вспышке коронавируса от Scientific American здесь. И читайте репортажи из нашей международной сети журналов здесь.

Больной Определение и значение | Британский словарь

1 больной /ˈsɪk/ имя прилагательное

больнее; самый больной

больнее; самый больной

Определение слова SICK в британском словаре

[также более болен; самый больной]

: пораженный болезнью или заболеванием : больной
  • Он дома болен в постели.

  • Она больна гриппом.

  • Я слишком болен , чтобы идти на работу.

  • a больной собака

  • Лекарство сделало меня еще хуже .

  • самых больных пациентов находятся в реанимации.

  • Мой бедный розовый куст выглядит больным .

  • ( US ) Я почти никогда не болею.

  • ( US ) Она всю неделю болела. = ( Brit ) Она всю неделю болела. [=она не была на работе всю неделю, потому что заболела]

  • ( формальный ) Десятки рабочих заболели [= заболели] от воздействия дыма.

  • ( старомодный ) Он заболел [=заболел] и умер.

  • ( неофициальный ) Он был болен как собака. [=он был очень болен]

– иногда употребляется в переносном значении — см. также воздушная болезнь, автомобильная болезнь, морская болезнь всегда используется перед существительным : больных людей или связанных с ними и не употребляется перед существительным, неофициальный : очень раздражены или вам скучно из-за того, что вы уже выпили слишком много — + из
  • Он был болен ее ложью.

  • В эту холодную погоду меня тошнит от .

  • Меня тошнит от пиццы — я ел ее уже три раза на этой неделе.

  • Что тебе больше всего надоело из ?

  • Я сыт по горло вашими спорами.= Меня до смерти тошнит от ваших споров.

б : очень возмущен или зол : психически ненормальный или здоровый
  • Я знаю, это звучит больно , но мне нравится читать об убийствах.

  • У него больной [= извращенный ] разум.

  • больной [= болезненный, тревожный ] мысли

: относящийся к очень неприятным или оскорбительным вещам б : сильно затронутый сильной и неприятной эмоцией — обычно + с — см. также тоску по дому, тоску по любви

болеть

: рвать
  • I болел [= рвало, рвало ] несколько раз.

  • Последний раз, когда я ел устриц, я был буйно болен . [=Меня сильно вырвало]

  • Останови машину, меня тошнит. [=Меня сейчас вырвет]

звонок/телефон больному

◊ Если вы звоните по номеру или звоните больному по номеру , вы звоните на свое рабочее место и сообщаете, что не будете работать в этот день, потому что вы больны.

чувствовать себя плохо

: чувствовать, что тебя вырвет

с больным сердцем

— увидеть сердце

больной живот

НАС : вызвать рвоту : ощущение, что тебя сейчас вырвет : чувство сильного отвращения или гнева

больной

: люди, которые больны : больные люди

2 больной /ˈsɪk/ существительное

Определение слова SICK в британском словаре

[не в счет] Британский, неформальный

3 больной /ˈsɪk/ глагол

больные; больной; тошнотворный

больные; больной; тошнотворный

Определение слова SICK в британском словаре

заболел

[фразовый глагол]

заболел (чем-то) или заболел (чем-то) Британский, неформальный

Что делать, если вы или ваш ребенок заболели COVID-19 дома


Как ухаживать за больным COVID-19

Ухаживая за больным членом семьи, не забывайте заботиться и о себе.

Ограничьте количество опекунов. В идеале назначьте одного человека с хорошим здоровьем и не подверженного высокому риску тяжелого заболевания COVID-19, то есть полностью вакцинированного, моложе 60 лет и без хронических заболеваний.

Помогите больному следовать указаниям врача. В целом им следует отдыхать, пить много жидкости и есть питательную пищу.

Мониторинг симптомов

Немедленно обратитесь за медицинской помощью, если у больного:

  • Затрудненное дыхание
  • Боль в груди
  • Путаница
  • Потеря речи или подвижности

Некоторые симптомы зависят от возраста.Вам следует обратиться за неотложной помощью, если ребенок не может сосать грудь, если у маленького ребенка высокая температура, или если ребенок внезапно становится сбитым с толку, отказывается от еды, или если его лицо или губы становятся синими.

Следите за собой и другими в вашем доме на наличие любых симптомов COVID-19, включая лихорадку, боль в горле, боль в мышцах или теле, заложенность носа или насморк, тошноту или рвоту, диарею, одышку, сухой кашель или усталость. У детей симптомы могут различаться. Симптомы у младенцев могут включать трудности с кормлением, учащенное дыхание и вялость.Пройдите обследование, если у вас есть какие-либо из этих симптомов.

Принять меры предосторожности

Важно соблюдать меры предосторожности, даже если вы и другие члены семьи вакцинированы. Ни одна вакцина не защищает вас на 100 процентов от инфекции, и, возможно, вы можете передать вирус другим, если вы инфицированы.

Поговорите со своими детьми об этих профилактических мерах и о том, как важно тщательно их соблюдать, чтобы остановить распространение вируса.

Физическое расстояние: Избегайте ненужных контактов с больным человеком, который должен по возможности находиться в отдельной комнате или на расстоянии не менее 1 метра от других членов семьи, чтобы снизить риск распространения инфекции.

Ношение маски: Каждый должен носить подходящую медицинскую маску, когда находится в одной комнате с больным человеком (который также должен носить маску).

Регулярное мытье рук: Регулярно мойте руки водой с мылом или спиртосодержащим антисептиком, особенно после любого контакта с больным.

>> Читать: Советы по мытью рук для детей

Вентиляция: Обеспечьте хорошую вентиляцию помещений общего пользования (например, кухни, ванной комнаты) (держите окна открытыми).

Уборка и гигиена: Используйте специальные тарелки, чашки, столовые приборы, простыни и полотенца для больного. Вымойте их все с мылом и горячей водой.

Определите поверхности, к которым часто прикасается больной человек (например, стулья, столы, каркасы кроватей, дверные ручки и игрушки), и ежедневно очищайте и дезинфицируйте их.

>> Читать: Советы по очистке и дезинфекции

Очистите и продезинфицируйте ванную комнату с помощью перчаток (при наличии) после каждого использования больным человеком, если он не может сделать это самостоятельно.

Грязное белье от больного можно стирать с чужими вещами, но следует соблюдать меры предосторожности:

  • Обращайтесь с бельем больного в перчатках (при наличии).
  • Стирайте вещи с мылом или моющим средством, используя максимально теплую воду и полностью высушивая вещи — оба шага помогают убить вирус.
  • Сразу после этого вымойте руки водой с мылом или протрите их спиртосодержащим средством.
  • Подумайте о том, чтобы хранить белье в одноразовых мешках, а не в обычной корзине для белья.

Используйте отдельный мешок для мусора для больного человека, чтобы безопасно утилизировать использованные салфетки, маски и другие отходы.

Посетители не должны допускаться до тех пор, пока пациент полностью не выздоровеет и у него не исчезнут признаки или симптомы COVID-19.

Следуйте национальным рекомендациям относительно того, как долго больной человек должен оставаться в изоляции и должны ли это делать другие члены семьи. ВОЗ рекомендует больным людям самоизолироваться в течение 10 дней с момента появления любых симптомов плюс три дня после исчезновения симптомов.

Надоело самому себе — реальная жизнь

Согласно распространенной истории о нашем падении в постмодерн, быть собой стало тяжелой работой. Когда-то люди рождались в относительно стабильных ситуациях, в которых идентичность предписывалась в зависимости от того, где и у кого родился человек. Выбора в отношении образа жизни было мало, а социальная или географическая мобильность была невелика. Социальные категории — класс, пол, этническая принадлежность, религия, — которые определяли возможности для жизни, были по существу фиксированными, как и способ определения этих категорий.Но затем индустриализация и появление средств массовой информации со временем вытеснили эти категории и сделали социальные нормы более подвижными и гибкими. Идентичность больше не присваивалась, а стала проектом для реализации индивидуумами. Это стало возможностью и ответственностью, бременем. Теперь вы можете не стать кем-то.

Некоторые социологи и психологи называют это состояние «онтологической незащищенностью». В «Разделенное Я», Р. Д. Лэнг определяет это как отсутствие «опыта собственной временной непрерывности» и «непреодолимого чувства личной последовательности или сплоченности».«Без этого стабильного самоощущения, — утверждает Лэйнг, — любое взаимодействие угрожает переполнить индивидуума страхом потерять себя в другом или быть стертым их безразличием. «Он может чувствовать себя скорее нематериальным, чем существенным, и неспособным предположить, что материал, из которого он сделан, подлинный, хороший, ценный», — пишет Лэнг об онтологически ненадежном. «И он может чувствовать себя частично вытесненным из своего тела».

Это могут быть не только депрессивные люди, которым надоело быть собой

Стабильное ощущение себя во времени делает жизнь значимой; это позволяет нам испытать и передать чувство «подлинности».Но это стабильное, подлинное «я» имеет тенденцию представляться как средство для достижения собственной цели: вы достигаете «я», будучи самим собой и находя себя. Эта тавтология обрекает нас на неудачу и на бесконечный труд в попытках выразить и реализовать себя. Социолог Ален Эренберг (в отрывке, цитируемом Бюнг-Чулом Ханом в The Burnout Society ) связывает это бремя с ростом депрессии как психического заболевания: «Депрессия начала свое восхождение, когда дисциплинарная модель поведения, правила авторитета и соблюдения табу, которые давали социальным классам, а также обоим полам особую судьбу, нарушали нормы, которые побуждали нас проявлять личную инициативу, предписывая нам быть самими собой… Депрессивный человек не может соответствовать; он устал становиться самим собой.

Это могут быть не только депрессивные люди, которым надоело быть собой. В экономических условиях, в которых максимальное увеличение нашего «человеческого капитала» имеет первостепенное значение, мы находимся под непрекращающимся давлением, чтобы максимально использовать себя и свои социальные связи и выставлять все это напоказ для поддержания нашей социальной жизнеспособности. Мы постоянно «не можем соответствовать» — мы должны, как и любая другая капиталистическая фирма, демонстрировать способность поддерживать рост или устаревать. Неолиберальное требование превратить нашу жизнь в капитал и систематически приумножать его ухватывается за идеал самовыражения и лишает его достоинства и привлекательности.Но быть никем — еще не лучшая альтернатива.

Это контекст, в котором процветали социальные сети: они решают проблему самости в условиях неолиберализма, расширяя платформу для развития человеческого капитала и в то же время предлагая кажущуюся стабильной основу для «онтологической безопасности». Может показаться, что социальные медиа, сделав социальное взаимодействие асинхронным, переместив часть его в онлайн в неопределенное «виртуальное» пространство и подвергнув все это постоянному мониторингу, измерению и оценке, не будут рецептом для создания чувства личной жизни. непрерывность.То, как наше самовыражение оценивается в лайках и репостах в социальных сетях, похоже, подчиняет идентичность конкуренции, а не измеряемому вниманию, разделяя сверстников на победителей и проигравших. И создание идентичности в форме архива данных, казалось бы, формирует не заземленное «я», а всегда неполный и неадекватный двойник — «я, частично вытесненное из тела». Вы всегда рискуете столкнуться со своей несвязностью, со свидетельством того, что ваше прошлое «я», ныне отвергнутое, или неверно истолкованная, неправильно обработанная версия чьего-либо архива, распространяемая как настоящий вы.

Если Лэнг прав в отношении онтологической незащищенности, то социальные сети, по-видимому, созданы для того, чтобы ее создавать: они систематически навязывают пользователям ощущение нематериальности, превращая идентичность в бессвязность, постоянно ассимилируя и требуя больше данных о нас, превращая наше «я» в вакуум, который никогда не заполнится. , независимо от того, сколько влито. Наша личность постоянно перекалибруется и пересчитывается, и мы всегда можем пытаться «исправить» ее с помощью большего количества фотографий, новых обновлений, новых сообщений, большего количества данных.

Но та же самая дестабилизация открывает возможность для компенсаторных заверений: серийных удовольствий от проверки лайков и других форм микроузнавания, которые внезапно становятся значимыми из-за острой неуверенности. Даже когда социальные сети дестабилизируют жизненный опыт непрерывности нашего «я», они обращаются к растворению идентичности с помощью динамической системы захвата идентичности. Они отслеживают все, что мы делаем в Интернете, и настаивают на его значимости, записывая это в реляционные базы данных, где их существенный вклад в нашу общую личность будет проанализирован и в конечном итоге выражен в какой-то части целевого контента в будущем.Они обеспечивают фокус, уникальный идентификационный профиль, вокруг которого может быть организован весь сбор данных и оценка репутации, который остается с нами во время всех наших мнимых изменений. Если все социальные нормы вокруг человека меняются, то профиль в социальных сетях — нет.

Профиль берет верх над старыми стабилизаторами идентичности (семья, география, религия и т. д.) и становится прочным чистым листом, на котором могут быть записаны различные роли, в то время как мы остаемся открытыми для насыщения как можно большим количеством различных влияний.Это может поддерживать нашу жизнь, пока мы заняты постоянным переосмыслением себя для рынка труда. Социальные сети усугубляют онтологическую незащищенность, маскируясь под ее лекарство.


Алгоритмические пузыри, которые создают вокруг нас социальные сети, являются ключевой частью утешения, которое предоставляют платформы. Их постоянное, надежное присутствие позволяет нам поглощать чувство онтологической безопасности, которую платформы находятся в процессе разрушения. Пузырь фильтров — это не досадная случайность, как предположил Марк Цукерберг в своем манифесте о «глобальном сообществе», а важный источник привлекательности социальных сетей — аспект, который позволяет им противостоять постмодернистскому головокружению.Если весь контент на Facebook адаптирован в соответствии с представлением компании о том, кто мы есть, то его потребление равносильно потреблению целостной версии нас самих. Это также подтверждает идею о том, что лучшее место, где можно увидеть свою стабильную социальную идентичность, — это Facebook. Затем взаимодействие с социальными сетями сигнализирует о нашем согласии с этим алгоритмическим представлением себя, идентичностью, в которую мы вступаем, когда обращаемся к платформам, которая кажется, что она всегда каким-то образом уже была внутри нас.

Если контент Facebook адаптирован в соответствии с представлением компании о том, кто мы есть, то его потребление равносильно потреблению целостной версии нас самих

Как же тогда алгоритмическая система узнает, кто вы? И что делает эти знания достаточно эффективными, чтобы поддерживать высокий уровень вовлеченности в социальные сети? Почему мы узнаём себя многими неясными и косвенными способами, которыми приветствует нас платформа социальных сетей — даже если это узнавание неосознанно, даже если оно происходит только на уровне отсутствия скуки? Почему алгоритмическая сортировка контента работает на каждой платформе, на которой его пытаются протестировать, часто вопреки протестам пользователей, которые неизбежно начинают терпеть или любить это?

Книга профессора цифровых исследований Джона Чейни-Липпольда We Are Data , вышедшая в этом месяце, исследует алгоритмическую идентичность, но не с точки зрения субъективной уверенности или удовольствия, которые она может доставить.Его больше заботит контроль алгоритмических систем, навязываемый тем, как агрегаторы данных структурируют различные социальные категории. Он описывает, как компании, работающие в социальных сетях, маркетологи и государственные учреждения используют наши следы данных для расчета нашего возраста, расы, пола, класса, национальности и т. д., и как эти вероятности используются для изменения нашей индивидуальной реальности. . По мере того, как все больше информации о нас собирается в системах больших данных с помощью телефонов, платформ социальных сетей, фитнес-трекеров, программного обеспечения для распознавания лиц и других форм наблюдения, алгоритмы присваивают нам идентификационные маркеры, помещают нас в категории на основе корреляций с шаблонами, взятыми из массивных данных. наборы данных, независимо от того, соответствуют ли они тому, как мы думаем о себе.В какой-то степени мы становимся тем, чем занимаются другие люди, поскольку их данные влияют на то, как интерпретируются наши. Система будет делать выводы о нашей идентичности в соответствии с категориями, которые она определяет или изобретает, и использует их для формирования нашего окружения и дальнейшего управления нашим поведением, уточнения того, как нас классифицируют, и делает данные о нас более плотными и глубокими. По мере того, как эти позитивистские системы насыщают социальное существование, они сводят на нет идею о том, что в идентичности есть что-то, что нельзя зафиксировать в виде данных.

Потому что то, что вычисляется алгоритмическими системами как раса, пол, возраст или политическая принадлежность, является набором маркеров данных, которые могут не иметь никакого отношения к социальным показателям, используемым для определения этих категорий — он может игнорировать даже самоидентификацию людей — Чейни-Липпольд различает их: раса vs.алгоритмически оцененная «раса», «пол» и «пол» и т. д. Эти пары аналитически различны, но взаимодействуют друг с другом посредством развертывания вероятностных категорий, чтобы предвидеть, что люди будут делать или захотят увидеть, формируя то, как с ними обращаются и какие возможности им предлагаются. Вы можете оказаться в списке наблюдения за террористами или в карантине из-за гриппа, которого у вас нет, просто из-за ассоциации данных. Не имеет значения, соответствует ли «раса» расе или «возраст» точно соответствует возрасту — это часто не имеет отношения к конструкции этих систем.Как правило, они пытаются максимизировать вовлеченность пользователей или фиксировать тенденции в больших группах населения, а не имитировать конкретного пользователя.

Но хотя у нас есть некоторое представление (хотя и мало контроля) о том, что составляет эти категории в социальной жизни за пределами Интернета, мы не знаем, как алгоритмы определяют вероятность нашей идентичности в нем — они опираются на статистические, а не на социальные стереотипы, как указывает Чейни-Липпольд. Для алгоритмической системы вы можете с вероятностью 45 % быть женщиной и с вероятностью 45 % мужчиной одновременно.На практике любую социальную категорию можно бесконечно подразделять, причем каждая комбинация вероятностей составляет собственный псевдопол. «Поскольку пол Google — это пол Google, а не мой, я не могу критиковать этот пол, а также не могу практиковать то, что мы могли бы назвать гендерной политикой первого порядка, которая ставит вопрос о том, что означает пол Google, как он распределяет ресурсы и как это приходит к определению наших алгоритмических тождеств», — пишет Чейни-Липпольд. Мы могли бы также спросить, в какой момент «гендер» Google перестает рассматриваться как гендер и становится чем-то другим в его системах, учитывая, что для системы ярлык «гендер» для этого конкретного человека является совершенно произвольным.Машины не делают того дополнительного шага, который делают люди, натурализуя категории и делая их абсолютными. Алгоритмические категории могут включать любое количество дискретных социальных категорий, и способ их развертывания полностью отличается от того, как они используются в обществе или в межличностных отношениях.

Создается впечатление, что системы отвергают эссенциалистские определения категорий идентичности, допуская изменчивые идентичности, создаваемые на случайной основе, от ситуации к ситуации. Но текучесть внутри категорий менее важна, чем тот факт, что системы могут быть обучены связывать определенные данные с конкретными, социально нагруженными категориями, усиливая их воспринимаемую значимость для социального участия.Системе предлагается рассчитать вероятность вашей расы, потому что она частично предназначена для воспроизведения значимости этого различия. Таким образом, даже если сегодня он считает вас одной расой, а завтра — другой, или переоценивает вашу вероятную белизну при каждом новом посещении веб-сайта, он все равно помогает воспроизвести условия, при которых принадлежность к белой расе имеет определенную ценность. имеет определенные разветвления, создает определенные возможности.

Оценка с помощью наших данных также подпитывает фантазию о том, что мы по существу познаваемы, что мы можем познать себя целиком и полностью

Алгоритмическая система расширяет значимость этих категорий за пределы конкретных контекстов, связанных с обстоятельствами, до видов ситуаций, которые могут возникнуть в любом месте и в любое время в сети, даже без присутствия человека. -время тождества… сделанное, специальное.«Они проецируют иерархические интерпретации категорий на сценарии, в которых агентам-людям может даже не прийти в голову различать. Например, ничто не мешает интернет-магазинам осуществлять ценовую дискриминацию неизвестно на каком основании. Можно представить банки или агенты по недвижимости, работающие по тому же принципу, где сами представители не могут объяснить, почему некоторым кандидатам было отказано. (Фрэнк Паскуале подробно описывает этот вид «подсчета очков в черном ящике» в The Black Box Society. )

Алгоритмически рассчитанные вероятности также могут стать инструментами для задабривания более нормативного поведения у индивидов, для которых важны полученные социальные категории, закрепляя их личное чувство идентичности. Алгоритмы можно использовать, чтобы установить, каким должно быть, скажем, мужское поведение или здоровое поведение, и косвенно побуждать субъектов, заинтересованных в реализации этих ожиданий, соответствующим образом перенаправлять свое поведение, даже если сами эти цели остаются динамичными.По мере того, как цели преследуются — с подачей новых данных в попытке настроить профиль — это же поведение усиливает то, как система начала определять категорию. Алгоритм вызывает поведение, которое он просто должен был идентифицировать, становясь, по выражению социолога Дональда Маккензи, «двигателем, а не камерой». Это идеально подходит для компаний и агентств, управляющих моделями, поскольку делает системы данных более эффективными, хотя и менее «точными». Они могут создавать предметы, которые ищут.

Системы идентификации, управляемые данными, увековечивают социальную значимость категорий, удаляя обсуждение того, что означает любая категория, из социальной, межличностной сферы, помещая их вместо этого в непрозрачные, частные системы. У пользователей, пытающихся выполнить нормы этих категорий, нет другого выбора, кроме как предоставить больше данных, чтобы попытаться достичь движущихся целей. И, как утверждает Чейни-Липпольд, «нет верности представлениям о нашей индивидуальной истории и самооценке» в том, как нас классифицируют алгоритмы черного ящика.То, как нас классифицируют, остается классифицированным и меняется в зависимости от контекста и того, что алгоритмическая система должна делать. Кто мы есть, зависит от того, что с нами будут делать.

Точно так же, как мы не знаем, как эти системы вычисляют нашу личность и ранжируют ее для различных целей, мы часто не знаем и почему. Это означает, что их можно использовать за нашей спиной, чтобы обозначить нас как лиц, представляющих интерес для полиции и пограничников, или выделить нас как страховой риск или для других категорических форм дискриминации без прямого ведома каких-либо агентов-людей.Они могут сделать определенные конкатенации данных нормальными, а другие — девиантными и социально дисквалифицирующими. Эти машинные предубеждения могут даже не иметь человеческих имен, что затрудняет объединение людей и борьбу с ними. Ярлыки не могут быть истребованы как принципы солидарности.

Несопоставимые с какой-либо ранее существовавшей социальной категорией, эти скрытые, невидимые идентичности в теории могут быть вытолкнуты в социальный мир и стать там рефлексивными. Другими словами, системы могут изобретать расы и увековечивать логику расизма: «рационально» искать модели данных о населении и делать их открытыми и социально значимыми, определяющими для тех, кто так идентифицирован.На индивидуальном уровне индивидуальная дискриминация с помощью алгоритма может сделать невозможным узнать, когда и почему кого-то исключают или выделяют. «Кто мы такие и что мы есть в сети — это нам дано», — утверждает Чейни-Липпольд. «Мы вынуждены существовать на «территории себя», одновременно чуждой и неизвестной, фундаменте субъективной целостности, структурно неравномерном».


Более обыденно, алгоритмический анализ может просто искать способы использовать информацию о пользователях против них самих, делая личность не столько текучей, сколько более ненадежной.Сбор данных используется для создания маркеров идентичности о нас, которые мы не видим и не контролируем, которые мы не можем оценить, получить к ним доступ или изменить напрямую. Компании знают о нас как о потребителях больше, чем мы сами о себе, поскольку мы ограничиваем нашу идентичность поведением потребителей. Но они не обязательно контролируют нас, скрывая то, как они нас классифицируют; они могут извлечь выгоду, показав, как они видят нас, нарисовав желаемую версию нас самих, которая поддерживает связь с системами, которые профилируют нас. Если бы алгоритмические системы функционировали главным образом, «заставляя нас существовать» в сценариях, которые не приносили бы нам ощутимой выгоды, мы бы вскоре нашли способы обойти их.

С самого начала мы не изобретаем себя. Мы рождаемся в социальном контексте, который формирует рамки и ограничения нашего самопознания. Познание себя означает понимание этого неизменного контекста, который мы не выбирали. Алгоритмические системы моделируют этот контекст, конкретизируя способы, которыми идентичность вытесняет индивидуальные тела и возникает между людьми и группами, внутри институтов и технологических возможностей.

Когда мы ограничиваем идентичность потребительским выбором, это делает нас более узнаваемыми для других в этой форме данных, чем для самих себя.Но оценка с помощью наших данных также подпитывает фантазию о том, что мы по существу познаваемы, что мы можем познать себя целиком и полностью, принимая во внимание все последствия и разветвления различных черт, которыми мы обладаем. Алгоритмы обещают простое решение загадки личности, если мы этого захотим. Они обещают уверенность в том, что одних только данных достаточно, чтобы создать себя — просто сгенерируйте данные, и вы станете значимым, кем-то, по крайней мере, уникальным идентификационным номером.Можно принять легкое удовольствие от потребительства, а не гнаться за свободой автономии, которая всегда несовершенна и требует безграничных инноваций в наших методах сопротивления. Мы можем узнать тайну самих себя, пока соглашаемся на то, чтобы нас контролировали.

Слишком болен для школы? – Bellevue School District

Последнее обновление: 20 апреля 2022 г., 14:22.

Проверьте приведенные ниже симптомы, чтобы узнать, когда учащийся может приходить в школу, а когда ему нужно оставаться дома.В WA DOH также есть блок-схема симптомов и контактов, которую вы можете использовать, чтобы определить, что делать, если у вашего ребенка есть симптомы, подобные COVID-19, или потенциальное воздействие. Прокрутите вниз для получения информации о медицинских состояниях, не связанных с COVID, которые могут означать, что ваш ребенок должен оставаться дома и не ходить в школу.

Если у вас есть какие-либо симптомы класса А, не приходите в школу и не проходите тестирование на COVID-19.

Запомнить:

  • Независимо от вашего статуса прививки от COVID-19, если у вас есть симптомы, оставайтесь дома и пройдите тестирование.
  • Если у вас положительный результат теста на COVID-19, период изоляции составляет 10 полных дней с момента появления симптомов или даты положительного теста. Дополнительную информацию см. в разделе Расчет периода изоляции.
  • Вы можете вернуться в школу через 5 полных дней изоляции, если симптомы значительно улучшились И у вас нет лихорадки (без использования жаропонижающих препаратов) в течение 24 часов.
  • Если вы вернетесь в школу на 6–10-й день, вы должны носить хорошо подогнанное покрытие для лица в соответствии с руководством CDC ИЛИ с отрицательным результатом теста на антиген в любой день после 5-го дня, прежде чем вернуться без маски.Если у вас положительный результат экспресс-теста на антиген на 6-й день или позже, вы должны продолжать изолироваться дома и можете вернуться на 7-10-й день, как указано выше, с отрицательным тестом на COVID.
  • Тестирование после 10-го дня не требуется.